Warhammer: Equestria: "Свет Веры"

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», корабельный карцер Время: примерно тридцать девять часов после падения спас-капсулы — Господа офицеры! — Александр, перевернувшись, начал отползать в другой конец помещения, с опаской посматривая на нас с комиссаром. — Я понимаю, между нами случился прискорбный конфликт интересов, закончившийся весьма трагично, но, полагаю, у нас сейчас есть общий враг, следовательно мы должны хотя бы попробовать не поубивать друг друга прямо сейчас и попытаться действовать сообща! Я не знаю, что вызывало у меня больше злости, сам факт сговора капитана с Мартеллом, или то обтекаемое определение, которое он своему предательству дал. Я молча, не обращая внимания на боль в ушибленной груди, вскочил с холодного металлического пола и быстрым, но чётким шагом направился к уже успевшему доползти до противоположной стены Александру. Вероятно, предатель прочитал что-то недоброе в моём взгляде и попытался вжаться в стенку камеры, но это ему не очень-то и помогло. Схватив Александра за воротник мундира и рывком поставив его на ноги, я надавил ему на горло локтем, заставив капитана испуганно выпучить глаза и придушенно захрипеть. — «Прискорбный конфликт интересов»? — выделяя каждое слово медленно проговорил я, глядя Александру прямо в наполненные ужасом глаза. — Это так теперь называется предательство и мятеж?! — Проорал я прямо в лицо капитана, при этом ещё сильнее сдавливая его горло и наблюдая, как он отчаянно пытается поймать хоть маленький глоток воздуха. — И после всего, что ты натворил, ты хочешь чтобы я тебе поверил, ублюдочное отродье? В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и отчаянными хрипами капитана. Я был готов разорвать этого фрагера здесь и сейчас голыми руками, придушить и раздавить, дабы он больше не позорил род человеческий своим существованием. Я бы, вероятно, так и сделал, если бы тихий, слабый голос комиссара не вернул меня в реальность. — Успокойся, Тациус, — голос Хакона, несмотря на то, что говорить комиссару явно было трудно, был твёрдым. — Сейчас у нас общий противник. Какую бы искреннюю я в тот момент не испытывал ненависть к Белизарусу, но Хакон был прав, поэтому я нехотя убрал руку с шеи капитана, позволяя тому соскользнуть вниз по стене и упасть на колени. Александр, жадно хватая ртом воздух, с благодарностью посмотрел на комиссара. — Господа офицеры, ради Императора, послушайте меня! — вновь завёл свою шарманку едва отдышавшийся капитан, при этом пытаясь принять вертикальное положение. — Я понимаю ваши чувства и осознаю, что моему проступку нет прощения, но в данный момент если мы хотим разобраться с Мартеллом, вернуть себе бразды правления, и… Александр посмотрел на меня и ненадолго замолчал, подбирая слова. — Спасти вашу ксеноподругу, — он вновь помедлил, будто бы давая нам время на обдумывание им сказанного. — То нам, так или иначе, придётся объединить свои усилия! Мне абсолютно не хотелось соглашаться с капитаном, но в этом он был прав, сейчас любая помощь была не лишней, даже от такого скользкого типа, каким был Александр. Это понимание несколько поуменьшило мой гнев, впрочем нисколько не снизив градус недоверия и презрения. — И почему же я должен тебе доверять? — подпустив в голос побольше желчи, поинтересовался я. — Почему я должен поверить что ты всё ещё не в сговоре с Мартеллом? — Потому, что он до мозга костей догматичный ублюдок, а мне гораздо важнее убраться с этого куска грязи куда подальше, чем не замарать себя общением с чужаками? — поняв, что убивать его прямо сейчас не будут, Белизарус немного осмелел и вернулся к своему излюбленному иронично-издевательскому тону. — Это достаточный для вас аргумент, господин полковник? И в очередной раз этот хитрый фрагов ублюдок сумел меня убедить. Он и вправду не выглядел человеком, способным предать свои интересы в пользу идеалов. Если таковые у него вообще были. — Предположим… — нехотя протянул я, продолжая сверлить капитана взглядом. — Но что ты предлагаешь делать? Мы тут заперты в клетке, как… — Я отчаянно стукнул кулаком по стене. — В общем, мы никак не можем повлиять отсюда на происходящее. — Ненадолго, господин полковник! — как-то даже торжественно заявил Александр. — Я вполне могу открыть камеру изнутри, было бы глупо с моей стороны не предусмотреть возможности бунта на корабле и не оставить в месте, куда меня бы скорее всего закинули, небольшой секретик для собственного спасения! Я молча, не перебивая, выслушал его небольшую тираду. Похоже, капитан находил какое-то успокоение в звуках собственной речи. Что ж, пускай болтает, если ему так легче. Сейчас для меня гораздо важнее было разобраться со священником, чем сводить счёты с Александром. Это можно будет сделать и потом. — Естественно, никому из этих кретинов даже не пришло в голову позвать техножреца проверить камеру! — всё никак не затыкался наш «доблестный» капитан, при этом обернувшись к стене и пытаясь на ней что-то нашарить руками. — Ага, вот и оно! — объявил Белизарус и вложил перстень-печатку, украшавший указательный палец его правой руки, в небольшое, едва ли заметное при беглом осмотре углубление в стене. Раздался громкий щелчок и замок на двери камеры открылся, освобождая путь на свободу. — Как видите, наше сотрудничество уже приносит свои плоды! — Заткнись. — оборвал я словоблудие Александра. Капитан тут же захлопнул рот, но выглядел явно этим недовольным. Впрочем, мне было абсолютно плевать на то, что он там думал. — Я посмотрю, что там впереди, а ты сиди тут, и присматривай за комиссаром. — Но господин полковник… — начал было Белизарус, но под моим недобрым взглядом быстро сник. — Понял, понял, господин полковник! Не удостоив больше торгаша и словом, я развернулся и вышел из камеры. Осмотревшись, я обнаружил, что нахожусь в коридоре, обрамлённом по бокам несколькими аналогичными нашей камерами, и заканчивающимся с одной стороны тупиком, а с другой — массивной металлической дверью со штурвалом. Выяснилась и причина, по которой Александра кинули в одно помещение со мной и комиссаром, она оказалась довольно прозаичной: остальные камеры были либо завалены обломками, либо в них имелись пробоины, через которые можно было попасть в технические ходы, что, очевидно, не входило в планы Мартелла. В общем-то, никакого особенного выбора у меня не оставалось. Нет, я конечно на всякий случай поинтересовался у капитана, есть ли у него способ так же легко проникать внутрь камер, как и выбираться из них, но такого способа не оказалось. С другой стороны, оно было и понятно, Александр, конечно, был тем ещё придурком, но желания запирать себя самого в камере у него всё же никогда не наблюдалось. Пару раз выдохнув и внутренне приготовившись к неприятностям, я направился в сторону шлюзовой двери. Как подсказывала мне простая логика, раз никто не охранял непосредственно камеру, значит, скорее всего, Мартелл отправил своих людей сторожить единственный выход из этого места. Оставалось только надеяться, что охранники не будут готовы к такой встрече, иначе шансы на успешный побег начинали казаться пренебрежимо малыми… Подойдя к массивной металлической двери, я прижал к её металлу ухо и попытался прислушаться. Что ж, эта идея изначально была обречена на провал, ибо, я подозреваю, что я бы ничего не услышал через такую толщу металла, даже если бы с обратной стороны шла Битва за Терру. Мне нужно было ошеломить предполагаемую охрану, так что действовать стоило быстро, я налёг на штурвал двери, и… Понял что внезапностью это не будет даже пахнуть: механизм проворачивался мало того, что медленно, так ещё и с поистине ужасающим скрипом. Шансы на успех таяли на глазах, но отступать было поздно. Да и если бы была такая возможность, я бы не стал. Потому что если бы я сдался, то это бы стало концом не только для меня комиссаром, но и для всего полка, для экипажа «Света Веры»… И для Рейни. Наконец, я провернул штурвал до конца и дверь медленно, с ещё более ужасным скрипом, чуть-чуть приоткрылась под собственным весом, пропуская в тёмный коридор тонкий лучик тёплого электрического света. Я затаился, прижавшись к стене, и не зря. Дверь резко распахнулась, впечатавшись в противоположную от меня стену. Яркий свет ударил в глаза, заставляя прищуриться, но времени ждать когда глаза к нему привыкнут не было. Полуослеплённый, я видел лишь смутные очертания, но мне этого хватило. С размаху ударить локтем в едва опознанный мной боевой дробовик я успел в последний момент. Громыхнувший выстрел ушёл мимо, но дульная вспышка обожгла мою руку, заставив вскрикнуть от боли. К счастью, боль не помешала мне продолжить натиск ударом второй рукой в лицо врага. Ублюдок успел уклониться, качнувшись в сторону и тут же ткнул стволом дробовика мне в живот. Благодаря пластине флак-брони я не почувствовал удар, что дало мне мгновение на контратаку прежде, чем мой противник успел бы нажать на спуск. Резко дёрнув коленом вверх, я врезал стрелку им между ног. На моё счастье, он был без брони и тут же, заорав, согнулся пополам, выпустив оружие из рук. Желание скорее перехватить контроль над огнестрелом заставило меня нагнуться вслед за противником и тем самым спасло жизнь. Очередь автогана разрезала воздух там, где только что были моя грудь и голова. — Конец тебе, мразь! — прокричал кто-то из помещения впереди. Видно, до этого стрелять ему мешал его же товарищ. Я не ответил, а, подхватив с земли упавшее оружие, подсечкой отправил орущего передо мной врага на землю, и, не разгибаясь, отправил навскидку пару залпов картечи туда, откуда стреляли из автогана. К сожалению, стрелка там уже не было, и я сам лишь в самый последний момент успел дёрнуться, прижавшись к стене, когда очередная порция свинца устремилась по мою душу. Одна из пуль саданула по наплечнику, задев его по касательной и отрикошетив в стену. Но это уже не имело значения. За десяток секунд боя глаза наконец привыкли к освещению, и, походя разорвав выстрелом череп первого своего противника, который уже оправился от удара и потянулся к пистолету, я выскочил в проход и пальнул во второго, заставив того укрыться за большим стальным ящиком. Продолжая стрелять поверх ящика, вдребезги разнеся стоявшую на нём бутылку амасека, я медленно начал сближаться… Сообразив, что я сосредоточился на одной точке, стрелок попытался высунуться сбоку и накрыть меня огнём, но я ждал такого хода и мощный картечный заряд нашпиговал его стальными шариками, вырвав солидный кусок из грудной клетки. Внезапно слева от меня громыхнул выстрел и моё плечо словно бы окатили расплавленным свинцом. Оружие выпало из рук, а я, не сумев совладать со вспышкой боли, повалился наземь. Грянул ещё один выстрел.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», коридор около малого артиллерийского погреба Время: примерно тридцать девять часов и тридцать минут после падения спас-капсулы Вот уже полчаса троица гвардейцев незаметно преследовала по полутёмным коридорам корабля двоих талларанцев, несущих с собою вновь потерявшую сознание пегаску. Пару раз Аэрис вместе с подчинёнными приходилось прятаться и пережидать, пока мимо пройдут группы матросов или сослуживцев: привлечь к себе внимание было последним, что сейчас нужно было лейтенанту. Не потерять в таких случаях из вида свою цель удавалось только за счёт того, что обременённые ношей в виде пони талларанцы двигались довольно медленно. Но всё же тридцать минут скрытного преследования принесли свои плоды, на глазах Аэрис люди Мартелла сначала зашли в одну из множества встреченных по пути дверей, но вскоре покинули помещение уже без своей ноши. Входить через ту же дверь было бы довольно глупым решением, поэтому Винсент быстро разыскал альтернативный вход в виде вентиляции и уже через пару минут оказался внутри комнаты. — Винс, какова обстановка? — тихо поинтересовалась в вокс-бусину Викорд, благо шансы того, что вокс-канал их взвода кому-либо пришло бы в голову прослушивать, стремились к нулю. — Цель там? Охрана есть? Приём. Несколько секунд в ухе лейтенанта было тихо, но потом из микропередатчика раздался приглушённый, но абсолютно спокойный голос сержанта. — Ксено тут. Вижу двух охранников, матросы, — винсент на секунду замолчал, давая Аэрис время на переваривание информации. — Мне их снять? Приём. — Ни в коем случае! — тут же негодующе прошипела в ответ лейтенант. — Парни ни в чём не виноваты. Если я права, их просто обманули. Подожди нас с Кирпичом, тогда и решим, что с ними делать. Дождавшись утвердительного ответа подчинённого, Викорд пролезла в вентиляционную шахту и, несмотря на сломанную руку, уже через полминуты выбралась с обратной стороны. Вскоре к ней присоединился и рядовой. Аэрис в который раз за день удивилась способности этого здоровяка оставаться при необходимости абсолютно бесшумным. Впрочем, сейчас не стоило отвлекаться по пустякам, так что лейтенант сосредоточилась на изучении окружающей обстановки. Как выяснилось, помещение оказалось одним из малых артиллерийских погребов корабля, с трудом освещаемым несколькими уцелевшими после аварийной посадки тусклыми люмиенами. Комната была буквально забита высокими стеллажами, на которых покоились как гигантские снаряды для макропушек, так и менее массивные боеприпасы, предназначенные для оборонительного вооружения корабля. Место насквозь пропахло фицелином и порохом. Вентиляционная же шахта вывела гвардейцев на верхнюю полку одного из стеллажей. Отсюда открывался отличный вид как на лежащую в углу и тихо рыдающую пегаску, так и на парочку матросов, расположившихся в центре комнаты за импровизированным столом в лице снарядного ящика. Судя по початой бутылке недешёвого амасека и игровой доске для регицида, на которой неспешно разворачивалась дружеская партия между двумя охранниками, парни неплохо проводили время. Кроме всего прочего, около стены Викорд приметила груду всякого снаряжения, причём оттуда точно торчала рукоять силового меча полковника… — И какой план, элти? — шёпотом поинтересовался Винсент. — Их всё равно нужно как-то убрать, так или иначе. — Я проберусь ко входу и немного там пошумлю. — немного подумав, изложила лейтенант. — Как только они отвлекутся, вырубайте их. Это не должно быть очень сложно. Всем понятно? Дождавшись подтверждающих кивков от обоих бойцов, Аэрис, не говоря больше ни слова, поползла в сторону двери. Благо, стеллажи плотно стояли около стен, а большинство снарядов лежали на более нижних их ярусах, так что незаметно пробраться к выходу не составило для Викорд никакого труда. Ещё лучше был тот факт, что прямо перед дверью оказался большой штабель ящиков, за которым можно было неплохо спрятаться. Викорд, нарочито стараясь создать побольше шума, прыгнула за те самые ящики, заодно для гарантии издав негромкий свист, после чего прижалась к своему укрытию и замерла. Со стороны охраны послышались звуки суеты и удивлённой ругани. Затем охранники начали спорить о том, кто из них должен идти проверять подозрительную активность. Лейтенант терпеливо ждала. Наконец, матросы договорились исследовать источник странных звуков вместе. Раздался звук шагов, и… Гулкий удар, напоминающий столкновение двух пустых сосудов. Осторожно выглянувшая из-за края ящика Аэрис была награждена зрелищем держащего двух матросов на весу Кирпича. На глазах лейтенанта рядовой разжал хватку и охранники упали на пол как мешки с картошкой. Викорд смогла только удивлённо присвистнуть. — Приказ выполнен, мэм! — радостно отрапортовал боец. — Противник выведен из строя! — Кирпич, а ты их там точно не прибил? — неуверенно поинтересовалась Аэрис. — А то они что-то признаков жизни не подают. Кирпич задумчиво почесал голову и посмотрел на дело рук своих. — Не должен был, мэм… — смущённо ответила лейтенанту гора мускулов. — Я же их несильно стукнул. — Как же тогда ты сильно стучишь… — протянула Викорд, косясь на двоих неудачливых матросов. — Ладно, молодец, так держать, боец! — Рад служить Империуму, мэм! — воодушевлённо воскликнул рядовой. Аэрис не сдержала улыбку. Кирпич может и был не самым умным человеком, зато старательным и верным. Это тоже дорогого стоило. — Так, бойцы, свяжите пока что этих двоих, — вернулась к делу Викорд. — А я посмотрю что с нашей невезучей знакомой. С этим напутствием лейтенант оставила своих бойцов разбираться с матросами и направилась к Рейни. Чем ближе подходила Аэрис, тем очевиднее становилось плачевное состояние пегаски. Пони покрывали многочисленные ссадины и ушибы, из небольших, но зато вездесущих ран капала кровь, пятная голубую шёрстку пегаски неприятными красными кляксами. Крылья были изломаны, и это явно причиняло пони сильную боль. Завершало картину то, что в рот Клауд был вставлен кляп в виде измазанной в машинном масле и прометии ветоши, глаза закрывала повязка из какой-то не менее грязной тряпки, а конечности были туго связаны верёвками. Викорд от вида текущего состояния пегаски слегка передёрнуло. Нет, лейтенант на своём веку повидала вещи и похуже, и до сих пор иногда просыпалась в холодном поту, когда в её сон просачивались воспоминания о замученных гражданских, насаженных на колья, отвратительно искажённых Варпом человеческих телах, и корчащихся в агонии солдатах, встретившихся с оружием эльдар… Но всё же вид пушистой ксено, изломанной до состояния полутрупа, почему-то вызывал короткую вспышку искреннего сочувствия. Викорд присела рядом с пони и начала осторожно освобождать её от пут. Первым делом лейтенант с помощью ножа срезала сковывавшие ноги пегаски верёвки, затем вынула из её рта кляп и наконец избавилась от повязки на глазах. Клауд лишь ещё сильнее сжалась в калачик и продолжила запуганно трястись, зажмурив глаза. Викорд осторожно потрясла пони за плечо. — Всё хорошо, Рейни, это я, Аэрис, я ещё вас с полковником недавно из того города вытаскивала, помнишь меня? — успокаивающим тоном начала лейтенант. — Тихо, я здесь чтобы помочь. — П-правда? — неуверенно спросила пегаска, с трудом открывая сцементированные корочкой запёкшейся крови глаза. — Аэрис, это и правда ты! — Да я это, я, успокойся. — улыбнулась в ответ Викорд. — Рейни, мне нужно зна… — Спасибо тебе, спасибо! — рыдая уже от радости, перебила лейтенанта Клауд, при этом попытавшись обнять свою спасительницу. — Я уже думала, что просто сдохну тут! Если бы не ты… Откровенно говоря, к подобному Аэрис была не готова. Сражаться с превосходящим противником и побеждать? Легко. Провести рейд на территорию врага, выполнить задание и уйти без потерь? Раз плюнуть. Задержать гигантское чудище до прибытия подкреплений? И с этим Викорд справилась. Но вот что делать со впадавшей в истерику ксено лейтенант не знала. — Рейни, я понимаю, что ты очень рада тому, что я тебя спасла, — теперь уже Аэрис перебила словоизлияния пегаски, заодно мягко, но настойчиво отталкивая лезущую в объятия пони. — Но сейчас мне нужно знать, что случилось с полковником. И как можно быстрее! — С полковником? — переспросила пони, вдруг осознав, что проблемы могли возникнуть не только у неё. — Вот же Дискорд… — Рейни! — Лейтенант добавила в свой голос командирские нотки. — Соберись! — Я… Мы… — неуверенно начала пегаска. — Всё началось когда мы сюда прибыли… Дальше последовал краткий пересказ всего, что произошло с пони, комиссаром и полковником с момента их вхождения в лагерь и до столкновения с Мартеллом. Когда Рейни добралась до драки со священником, Аэрис начала стремительно мрачнеть. Конечно, Викорд и так уже была практически уверена в произошедшем предательстве, но всё же это было далеко не то же самое, что твёрдое знание о том, что таковое случилось. Но всё же, с другой стороны, эти вести давали лейтенанту надежду на то, что Тациус и Хакон ещё живы. — Рейни, что произошло с вами после этого боя? — задала вопрос Аэрис, как только пони умолкла. — Нам нужно знать, жив ли сейчас полковник, и где он находится. — Я… Не помню. — созналась пегаска. — Я потеряла сознание, а потом… — пони мучительно пыталась что-нибудь вспомнить. — Я… видела какие-то решётки во всю стену… и дальше уже ничего не помню. — Клауд виновато опустила взгляд. — Извини. Слова пегаски заставили лейтенанта немного пораскинуть мозгами, впрочем, ответ на вопрос «где» Аэрис отыскала в немногочисленных показаниях пони довольно быстро. Благо, на корабле существовало не так уж много мест, где были «решётки во всю стену»… — Значит, решётки… — протянула Викорд. — Кажется, я знаю куда нам надо. Рейни, ты сможешь идти? Пони честно попыталась встать на ноги, но привело это только к сдавленному вскрику боли. На глазах у пегаски выступили слёзы и она отрицательно покачала головой. — Значит, придётся тебя нести. — тяжело вздохнув заключила Аэрис. — Сейчас, только придумаю что-нибудь вместо носилок… — Не надо… — начала Рейни. Лейтенант уже приготовилась выслушать очередную в своей жизни отповедь на тему «оставь меня, командир», но пегаска в очередной раз решила её удивить. — В моих сумках должно быть несколько целебных зелий. Они должны помочь, только я не знаю, где все мои вещи… Ничего не отвечая, Аэрис отошла к противоположной стене, около которой лежала небольшая горка «конфискованных» Мартеллом вещей и выудила из этой кучи снаряжения пару связанных одним ремнём сумок. — Оно? — с ободряющей улыбкой поинтересовалась Викорд, демонстрируя пони свою находку.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», помещение охраны при корабельном карцере Время: примерно тридцать девять часов и тридцать минут после падения спас-капсулы Я не сразу понял, что второй выстрел был предназначен не мне. Лишь услышав, как в резко наступившей тишине на металлический пол упало чьё-то тело, я наконец обернулся на звук. Около тела первого из убитых мной противников, одетых в форму матросов «Света Веры», медленно поднимался на ноги, брезгливо отряхиваясь от пыли, Александр. В противоположной же стороне помещения к стене прислонился труп очередного матроса, на этот раз в серьёзной броне и со здоровым, богато украшенным револьвером в руке. И с дырой прямо в центре лба. — Предательство капитана судна приводит к досрочному увольнению с лишением премии… и жизни, — наставительно произнёс капитан, с ухмылкой глядя на своего бывшего бойца. — Ну, и присваивать себе фамильную реликвию семьи Белизарус в виде этого револьвера тоже, пожалуй, было не самой лучшей идеей. После этого Александр не постеснялся вынуть своё драгоценное оружие из руки трупа, заметно скривив лицо, когда стекающая из отверстия в голове бывшего подчинённого кровь запачкала рукав его мундира. Закончив с этим небольшим актом мародёрства, которому, я уверен, капитан тоже мог придумать несомненно красиво и благородно звучащее название, Белизарус наконец соизволил обратить внимание на меня, продолжавшего лежать на полу. — Весьма недурно, полковник, весьма. Уверен, вы бы справились и без меня, — продолжая ухмыляться, надменно заявил Белизарус. — Но я всё же решил немного упростить вашу задачу, вы же не против? Думаю, теперь мы окончательно можем считать друг друга партнёрами, не так ли? Я был уверен, что этот наглый фрагов ублюдок безо всяких раздумий бросил меня, если я не был бы ему нужен. Ну, или пристрелил бы. Однажды он уже меня предал, и я сомневался, что он испытывал хоть каплю сожаления о своём поступке за исключением, возможно, сожалений о неверном выборе стороны. И я, Варп раздери, не собирался начинать ему доверять, открывая свою спину для удара в подходящий ему момент. Но конкретно сейчас мы и вправду имели общую цель, так что я, скрепя сердце, счёл возможным через силу поблагодарить Александра. А учитывая, что он, вообще-то, только что спас мне жизнь, даже сделать это вежливо. — Благодарю, капитан, ваша помощь была кстати, — с этими словами я, опираясь на менее пострадавшую руку, начал вставать на ноги. Ждать помощи от Александра было не только ниже моего достоинства, но ещё и бесполезно, помогать он явно не собирался. — Думаю, мы можем работать вместе… до тех пор, пока вам опять не захочется меня предать, по крайней мере. — Наш конфликт интересов это дело прошлое, полковник, — легкомысленно пожал плечами Белизарус, сделав шаг в сторону от продолжавшей расползаться лужи крови. Очевидно, ему не хотелось запачкать в ней свои лакированные сапоги. — Предлагаю всё же в первую очередь позаботится делами настоящего. И убраться отсюда до того, как кто-нибудь из наших недоброжелателей решит узнать, почему от этого поста нет никаких вестей. Отрицать очевидную правоту Александра в отношении того, что оставаться тут каждую секунду становилось всё опаснее было бы ошибкой, которая вполне могла привести к фатальным последствиям, но убегать отсюда сломя голову тоже не стоило. Так что я, к вящему неудовольствию капитана потратил несколько ценных минут на то, чтобы обработать свою рану с помощью весьма кстати оказавшейся в наличии у одного из подстреленных противников аптечки и подобрать немного боеприпасов у них же. Серьёзной проблемой оказался и Хакон. Идти сам он всё ещё не мог, хотя благодаря нашедшимся в том же медпакете обезболивающим и стимуляторам и пришёл в такое состояние, в котором мог нести автоган, и, вероятно, даже отстреливаться. Так что нам с капитаном пришлось тащить его на себе, что явно не добавляло нам скорости. К моему удивлению, у Александра даже не возникло желания бросить мешавшего уходить комиссара. Или, что гораздо вероятнее, хитрый ублюдок просто понял, что выскажи он это, я просто пристрелил бы его на месте. К сожалению, к тому моменту, как наша ковыляющая троица оказалась в ведущем в направлении основной части корабля коридоре, парочка матросов, как и предсказывал Александр, решила узнать, что за грохот исходил из караулки. Или это просто была смена караула. Не думаю, что была какая-то принципиальная разница. В любом случае, мы практически лоб в лоб с ними столкнулись, едва успев выйти из помещения охраны. Эти олухи явно не ожидали увидеть нас, вырвавшихся на свободу и вооружившихся. Перестрелять их не составило абсолютно никакого труда и заняло не больше десяти секунд. Вот только у одного из них в ухе поблёскивала включенная вокс-бусина. А вот теперь нужно было бежать к своим, и как можно быстрее.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», коридор около малого артиллерийского погреба Время: примерно тридцать девять часов и сорок минут после падения спас-капсулы Все планы, особенно военные, имеют отвратительную привычку не выдерживать контакта с реальностью, рассыпаясь, как карточные домики и погребая под собой того бедолагу, кто искренне надеялся на них. Эту нехитрую истину лейтенант Аэрис познала за время своей службы в Гвардии уже не единожды. И научилась для себя прорабатывать альтернативные списки действий на тот случай, если что-то пойдёт не так. Но некоторые вещи порой просто невозможно предусмотреть. Так и в этот раз, когда внезапно раскрывшиеся двери погреба явили несколько не вовремя решивших заявиться сюда матросов, Аэрис, занимавшаяся в это время сбором вещей капитана с комиссаром и их навешиванием на плечи Кирпича, оказалась к этому абсолютно не готова. Впрочем, Викорд была не одна. Сержант, всё это время зорко наблюдавший за входом, успел среагировать на появление новых противников практически мгновенно. Матросы, увидевшие связанных товарищей и освобождённую пегаску, едва успели потянуться к выданному им Мартеллом оружию, когда пара точных выстрелов, сделанных Винсентом, поджарила их мозги. Аэрис на пару мгновений застыла, наблюдая как оседают тела подстреленных членов корабельного экипажа. Она была не совсем готова к такому повороту. Ей приходилось убивать врагов, и много, но обычно это были враждебные ксеносы, или сознательно пошедшие против Империума предатели… А эти матросы были просто обмануты дорвавшимся до власти фанатиком. Из оцепенения Викорд была вырвана голосом сержанта. — Элти, эти фрагеры могли нас услышать, — из голоса Винсента не исчезло ни капли ледяного спокойствия. — Лучше поспешить убраться отсюда, пока они не решили посмотреть, что тут случилось. И они, все вчетвером, не тратя времени на дальнейшие обсуждения, побежали прямо по коридору в сторону карцера. Теперь, боязни быть обнаруженными уже не было. Потому, что их собственно уже обнаружили. И гораздо важнее стала скорость. На смену скрытности пришли активные действия и напористость. Лейтенант с компанией больше не прятались от патрулей, а вместо этого быстро разбиралась с ними в стремительных рукопашных, или на худой конец просто выигрывала время, запугивая противника стрельбой в воздух. Благо, основную часть патрулей внутри корабля сейчас составляли лояльные Мартеллу матросы, разобраться с которыми не составляло проблем для трёх опытных солдат и пегаски, тем более, что они обычно оказывались в большинстве. С каждым шагом странная четвёрка подходила всё ближе к карцеру. И после очередного спуска по лестнице, и очередного поворота безликого металлического коридора, Аэрис расслышала где-то впереди звуки стрельбы. И исходили они примерно с того направления, где должны были находиться полковник и комиссар…

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», корабельное святилище Время: примерно тридцать девять часов и сорок минут после падения спас-капсулы В превращённой Мартеллом в смесь командного центра и оружейной часовенке «Света Веры» сейчас было довольно многолюдно. Собранные священником матросы и солдаты из числа наиболее проникшихся его словами и наиболее ему лояльных неуверенно переминались с ноги на ногу, гадая, зачем они все так срочно понадобились святому отцу. Впрочем, долго им ожидать ответа на свой вопрос не пришлось, уже через минуту в помещении появился сам Мартелл и прошествовал к амвону, где и планировал начать свою речь. Надо сказать, что выглядел святой отец сейчас весьма помятым. Было ясно, что священник решил прикорнуть на несколько часов посреди дня, но был разбужен гонцами с не самыми приятными известиями. О неприятности этих самых известий говорило и то, что поверх своих одеяний Мартелл несколько кривовато надел где-то реквизированную гвардейскую флак-броню, а на его поясе болтались цепной меч с лазпистолетом. Священник прокашлялся, прочистив горло, а заодно заставляя смолкнуть все шепотки в зале. Всеобщее внимание теперь было направленно на Мартелла, который и не замедлил обратиться к благодарной аудитории: — Сыны и дщери Императора! — начал в своей обычной манере священник. — Сейчас у нас нет времени на долгие разговоры, поэтому буду краток. Всем вам известные предатели сбежали из-под стражи! — конкретно собравшимся здесь людям «предатели» действительно были известны, Мартелл посвятил своих наиболее доверенных бойцов в некоторые тонкости происходящего вокруг них, поэтому по рядам собравшихся пошла было очередная волна разговоров и возмущений, но священник, подняв руку, призвал всех к тишине. Гомон стих. — Как я уже сказал, сейчас нет времени на праздные размышления, так что собирайте своё оружие, воины веры! Мы идём на охоту за еретиками!

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», кают-компания Время: примерно тридцать девять часов и сорок пять минут после падения спас-капсулы В импровизированном штабе Гвардии тоже было неспокойно. То есть, даже более неспокойно, чем обычно. Неспокойствие это выражалось в том, что помимо гула оборудования, суеты младших чинов и вечно что-то делавших техножрецов, покой нарушал разговор на, мягко говоря, повышенных тонах между двумя оставшимися в строю старшими офицерами полка. — Штернберг, вы же понимаете, что это всё горячечный бред полоумной матросни, либо намеренная попытка дискредитировать Гвардию? — глаза молодого офицера пылали яростным огнём, а сам он был напряжён как сжатая пружина. — Не могла лейтенант Викорд совершить всего того, что ей так рьяно приписывают эти тупорылые скоты! И я отказываюсь объявлять её предательницей и расстреливать! — Факты говорят сами за себя, Брайт, — Максимилиан фон Штернберг пригладил свою густую бороду, а фоторецепторы его кибернетического глаза, занимавшего половину лица, сфокусировались на лице собеседника, в отличие от которого — танковый командир был абсолютно спокоен. — Два убитых матроса и целая гора покалеченных… — Скорее всего сами спровоцировали агрессию своими действиями! — яростно отрезал Сергей, перебивая Штернберга и с силой ударяя кулаком по столу. — Я уверен, эти ублюдки сами напросились! — Предположим. — кивнул Максимилиан, впрочем абсолютно не выглядя согласным со своим коллегой. — Но как вы объясните освобождение ксеноса? — Так эти варпнутые на всю голову матросы его и выпустили, чтоб нас подставить! — Брайт до побеления сжал кулаки, вперив взгляд в глаза собеседника. — По-моему, это вполне очевидное объяснение! — А по-моему, вы просто слишком сильно верите в людей. Особенно в своих людей, если уж на то пошло, — Штернберг усмехнулся, глядя на разозлённого товарища. — И не можете просто признать, что один из ваших дражайших солдат вдруг оказался испорченным винтиком. Брайт едва не зарычал, продолжая сверлить Максимилиана злобным взглядом, пока тот продолжал оставаться абсолютно, кристально спокойным. Младшие чины уже перестали заниматься своей работой и с интересом наблюдали за разворачивающимся конфликтом. — Знаете что, Штернберг? — заскрежетав зубами, произнёс Сергей. — Я возьму солдат и пойду лично выяснять, что случилось. Я не поверю этим гражданским увальням, пока не увижу всего своими глазами. А если так и не увижу… им же хуже! — Один вы никуда не пойдёте, Брайт, — уточнил Штернберг. — Я пойду с вами и убежусь, что ваши… порывы не приведут ни к каким катастрофическим последствиям.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», неподалёку от корабельного карцера Время: примерно тридцать девять часов и пятьдесят минут после падения спас-капсулы К моему глубочайшему сожалению, далеко убежать от места расправы над охраной у нас не удалось. В первую очередь из-за того, что в одной из скоротечных перестрелок, сопровождавших наш отход, Александр благополучно получил пулю в ногу. Точнее даже парочку. Нет, я лично был бы не слишком против того, чтобы бросить этого предателя подыхать в одиночестве, он этого заслуживал, но вот одновременно нести на себе комиссара и отстреливаться у меня бы не вышло. Так что медленное ковыляние капитана в итоге и привело к тому, что нас зажали в очередном тупике. И уже несколько минут нас не слишком успешно пытались оттуда выкурить. Благо, в конце длинной кишки коридора, оканчивавшейся завалом, оказалось достаточно подходящих в качестве укрытия обломков, а ни гранат, ни гранатомёта у боевиков Мартелла не оказалось. Впрочем, им всё равно надо было только дождаться, пока у нас не кончатся патроны. Ну или просто нагнать побольше народу. Парочка пуль, столкнувшихся со здоровенным куском пластали, некогда бывшим частью потолка, а теперь ставшим моим укрытием, заставили меня опустить голову пониже и помянуть стрелявших не самыми цензурными фразами. После этого я быстро вынырнул из укрытия и пальнул из своего дробовика по вставшему в полный рост на противоположной стороне коридора матросу. Бойцу снесло пол-лица, но вот его товарищ уже успел взять меня на мушку, а у меня не хватало времени, чтобы довернуть прицел до него… Впрочем, этого и не потребовалось, стрелок схватил сначала пулю в живот, заставившую его согнуться пополам, а затем второй мощный стабберный боеприпас окончательно окончил жизненный путь предателя. Ныряя обратно в укрытие, я успел краем глаза заметить капитана, стрелявшего одновременно из автопистолета и своего любимого револьвера. Как он при этом умудрялся ещё и куда-то попадать — оставалось для меня большой загадкой. А вот Хакон, к сожалению, особого участия в битве не принимал. Просто патроны к автогану как-то уж слишком быстро закончились, а новых достать было негде. Так что наш раненный просто лежал в укрытии и старался хотя бы не потерять сознание. Не то, чтобы его помощь могла стать чем-то решающим. В текущем положении мы всё равно могли надеяться разве что на чудо. Справа снова раздался отрывистый лязг пары пистолетов, и я приподнялся над укрытием, собираясь прикрыть капитана. Я даже нашёл себе цель, и навёл на неё своё оружие, но… Дробовик, выдав неприятный звук «щёлк!», отказался стрелять. Конечно, патроны, как всегда, кончились в самый подходящий момент. Я успел снова скрыться за спасительной крепостью металла, начиная загонять крупнокалиберные картечные боеприпасы в своё оружие, а вот Александр был не столь расторопен. Очередь из автогана, попавшая ему то ли в грудь, то ли в живот, благополучно отправила его на землю. Какие бы, надо сказать совсем не положительные, эмоции относительно Белизаруса я не испытывал, но в данный момент его потеря была равносильна утрате половины огневой мощи нашего мини-отряда. Что ещё на шаг подводило нас ближе к смерти, и, что гораздо хуже, провалу. Я, ни на что уже особо не надеясь, взмолился Императору. И, похоже, он меня услышал. Наступившее после получения Александром его дозы свинца затишье оказалось внезапно нарушено сухим треском и низким воем, характерным только одному виду оружия в галактике — имперскому лазгану и его производным. Нанёсшие удар во фланг бойцам Мартелла гвардейцы, используя эффект неожиданности, расправились с наседавшими на нас матросами всего за пару десятков секунд. Даже не знаю, что я почувствовал раньше при виде своих спасителей. То ли благодарность за спасение, то ли облегчение при виде живой и даже, кажется, относительно здоровой Рейни, то ли острое чувство дежавю, возникшее при осознании того факта, что меня практически с того света опять вытаскивали Викорд со своими бойцами и Клауд.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», подкоп под позициями Гвардии Время: примерно тридцать девять часов и пятьдесят минут после падения спас-капсулы Очнулся Джон внезапно. В том числе, для самого себя. Он и не думал, что сможет пережить удар ножом в глаз. Но, к счастью, окуляры его шлема оказались достаточно прочными для того, чтобы ослабить удар до такой степени, что лезвие стилета всего лишь превратило искусно сделанный, некогда неотличимый от настоящего, аугметический глаз Килла в кучу поломанной электроники, но не добралось до мозга. И ещё Джону крупно повезло, что его противник не догадался проверить успешность своих действий. Попытавшись проморгаться уцелевшим глазом, Джон пришёл к выводу, что в туннеле, что логично, всё ещё не было никакого света. Ну а попытка пошевелиться привела к пониманию того, что он всё ещё был связан ловчей сетью. Последнее, к счастью, не было крупной проблемой, как впрочем и первое. На освобождение от пут, правда, в итоге ушла не одна минута, но благодаря развитой годами тренировок природной гибкости штурмовик всё же сумел добраться до своего цепного клинка. Первое, что сделал экс-аколит Инквизиции, освободившись от своих пут — осмотрел продолжавшую отдавать адской болью руку. К счастью, лазерный выстрел, который привёл к появлению в руке здоровенной дыры, также прижёг рану, не давая Джону истечь кровью. А справляться даже с самой ужасной болью его научили ещё в Схоле Прогениум. Пошатываясь, Килл встал и начал на ощупь пробираться к выходу на поверхность. У него ещё были незаконченная работа и не отданный должок.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», неподалёку от корабельного карцера Время: примерно сорок часов после падения спас-капсулы Как выяснилось, в отличие от меня, Рейни очень хорошо понимала, какой была её первая мысль при лицезрении несколько побитого, но зато живого меня. Я был в этом полностью уверен потому, что, едва разглядев меня, пегаска тут же с радостным криком кинулась меня обнимать. Я был слегка ошеломлён столь бурной реакцией пони, но всё же, даже несмотря на не самую слабую боль в руке, прижал к себе Рейни в ответ, при этом тепло улыбнувшись. Думаю, эта милая сцена продолжалась бы чуть дольше, если бы подстреленный капитан не решил вдруг напомнить о себе громким болезненным кашлем. Как он ещё и умудрился сделать его возмущённо-осуждающим — я не могу понять до сих пор. Тем не менее, объятия и прочие проявления эмоций и вправду могли подождать до более… спокойного момента. А с Александром пора было кончать. Я не собирался доверяться ему ни разу более. Предавший раз может предать снова. Я направил на валявшегося на земле капитана ствол дробовика, собираясь его добить, и… оружие вылетело из моих рук от мощного удара. Лишившая меня дробовика Рейни, очевидно, не разделяла моих воззрений. — Ты что творишь?! — испуганно, и в тоже время яростно прокричала пегаска мне прямо в лицо. Вообще-то, я собирался спросить её о том же. — Ты вообще в своём уме?! Что ж, к такой реакции я, откровенно говоря, был не готов. Я предполагал, что Рейни всё же хватит рациональности чтобы понять, что оставлять в живых такого ублюдка, как Белизарус, было бы не самым лучшим решением. Впрочем, гораздо больше вопросов у меня вызывали действия Викорд, которая вроде как и не выказывала прямого неподчинения мне, но никаких попыток остановить пегаску не предпринимала. Да и вообще, всем своим видом демонстрировала солидарность с Рейни. Бойцы лейтенанта тоже предпочли изобразить своё здесь отсутствие. Просто замечательно. — Из-за этого фрагова урода мы все, включая тебя, Рейни, один раз уже чуть не стали трупами, — Я говорил спокойно, но уверенно, и, как я надеялся, убедительно. — Хочешь чтобы он попробовал убить всех нас ещё разок? — Какая разница, что он сделал раньше? — раздражённо фыркнула пегаска, топнув копытом. — Он, Дискорд его дери, дрался за тебя, и его ранили! А ты хочешь его добить? Знаешь, я была о тебе лучшего мнения. Не знаю, почему именно, но слова Рейни почему-то глубоко меня задели. Мне почему-то крайне не хотелось разочаровывать эту маленькую милую ксено. И самое обидное, что ведь она была в чём-то права. — Если позволите, сэр, — внезапно подала голос Аэрис. Только её экспертного мнения мне сейчас и не хватало для полного счастья. — Я готова согласиться с каждым словом Рейни, сэр! Ну, может кроме той фразы про то, что вы сошли с ума… Я переводил взгляд с одной женщины на вторую… кобылку. И не знал, что сказать. Если Викорд я ещё мог просто приказать заткнуться и делать свою работу, то с пегаской бы это уже по очевидным причинам не сработало бы. Да и, если хорошенько подумать, они были правы. Каким бы ублюдком не был Александр, но он всё же своими действиями заслужил второй шанс. А во мне просто говорила злоба на его предательство и последовавшие за этим события. Ну, либо это в присутствии Рейни я становился излишне великодушен. — Хорошо, признаю, я погорячился, — я потёр ушибленную руку и посмотрел на пегаску. Она тепло улыбнулась моим словам и у меня будто бы свалился с души камень. Варп, почему мнение этой ксено стало для меня настолько важным? Вот уж точно, завёл себе личный моральный компас. — Ладно, теперь к делу. Рейни, у тебя случайно нет с собой ещё тех зелий? Улыбка пегаски стала ещё шире. Зелья были. Процедура исцеления всех пострадавших, начиная с самых тяжёлых, прошла довольно быстро, спасибо чудодейственным понячьим лекарствам. Кстати, Александр, то ли будучи искренне благодарным пегаске за своё спасение, то ли просто пытаясь найти себе покровителя, начал было обращённую к Рейни благодарственную речь, но получив в ответ лишь уничижительный взгляд, быстро смолк. К сожалению, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Например, полоса нашего везения в тот момент явно подошла к концу. И об этом нам дал знать громкий топот приближавшихся сразу с нескольких направлений отрядов Мартелла. Мы даже не успели ничего предпринять, когда единственный выход из тупика оказался забит множеством вооружённых людей. И все они уже целились в нас. Нас всех могли бы превратить в решето за мгновение или парочку. Мы бы даже не успели и раза выстрелить в ответ. Но Мартеллу не хотелось просто нас убить. Он хотел сделать это торжественно и показательно.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», неподалёку от корабельного карцера Время: примерно сорок часов после падения спас-капсулы В холодных и мрачных коридорах хвостового отсека упавшего звездолёта зависшее в воздухе напряжение становилось настолько густым, что, казалось, ещё чуть-чуть и его можно будет потрогать руками. Множество подконтрольных Мартеллу людей, заполнивших собой выход из тупика, держало наготове разнокалиберное оружие, готовясь обрушить на свои цели настоящий огненный шторм, если те дадут хотя бы малейший повод для этого. В свою очередь, Тациус, как и его товарищи, старались этот самый повод не давать. Толпа расступилась, пропуская своего предводителя. Всё ещё обряженный во флак-броню поверх своего одеяния священник вышел вперёд, и, грозно потрясая зажатыми в руках лазпистолетом и цепным мечом, повернулся к своей пастве и начал произносить заранее заготовленную им речь, внося в неё на ходу мелкие коррективы. — Сыны и дщери Императора! — по голосу священника было ясно, что он был раздражён тем, что всё шло не по его планам, но в то же время торжествовал потому, что беглецам так и не удалось достичь своей цели. — Император благоволит нам! Трусливые предатели веры, пытавшиеся бежать от правосудия не смогли уйти далеко и претворить в жизнь свои планы! Это всё лишь благодаря вашим, благословлённым Императором, трудам, братья и сёстры! Священник вновь развернулся в сторону своих противников, застывших в другом конце коридора, и вскинул меч, указывая на них. — А теперь вы, нечестивцы, еретики, и того хуже, — Мартелл сделал небольшую паузу, как бы добавляя веса следующим своим словам. — Ксенофилы! Не говоря уже о самом ксеносе! Ваши действия и само ваше существование противно Божественному Императору! Вы не имеете права на существование и скоро вы будете стёрты с лика Галактики! Священник злобно поигрывал желваками, вперив яростный взгляд в Тациуса. Ещё немного помолчав, священник продолжил: — Итак, полковник, капитан, комиссар, лейтенант, — также присутствовавших на другой стороне коридора двух солдат и пегаску Мартелл даже не стал упоминать. — Есть ли вам, что сказать в оправдание своей ереси или просто напоследок? На некоторое время вновь воцарилось напряжённое молчание, но ответ пришёл не от того, от кого его ожидал священник. И даже не с той стороны. — Мне кажется, господин полковой священник, — раздался громкий, но пропитанный ледяным, даже немного пугающим спокойствием голос со стороны тыла сторонников Мартелла. Послышался характерный низкий гул встававших на боевой взвод лазганов. Почти полнокровный гвардейский взвод держал предателей на мушке. Майор фон Штернберг также поднял свой лазпистолет, целясь в толпу, и продолжил: — Что на этот вопрос сейчас должны отвечать скорее вы, а не господа офицеры. Боевики Мартелла оборачивались на звук голоса и понимали, что теперь в ловушке оказались уже они. Взгляды солдат не сулили им абсолютно ничего хорошего. А ведь на стороне гвардейцев были не только превосходство в огневой мощи и в подготовке. Солдаты ещё и окружили приспешников священника, заняв позиции во всех трёх сходящихся к занятой предателями позиции коридорах. Тем более, что получив подкрепление, полковник, как и все остальные до этого зажатые в тупике люди и одна пони, тоже взял своё оружие наизготовку. Ситуации вновь в корне поменялась за мгновение ока. — Да что мы возимся, Штернберг?! — нетерпеливо поинтересовался уже Брайт, поигрывая своим лазганом. — Надо просто перестрелять этих ублюдков и дело с концом! Священник, оказавшись на мушке у вновь вернувшего свой болт-пистолет комиссара, попытался было вновь отступить под защиту толпы, но его испуганно сомкнувшие ряды приспешники не спешили его пропускать. Ситуация становилась для него критической, но у него всё же оставался ещё один финальный козырь в рукаве… — Й-я могу всё объяснить! — запинаясь, начал Мартелл, но постепенно обретал уверенность. — Этот ксенос привёл к нам гигантское чудовище, чтобы нас убить, а эти офицеры стали его сообщниками! Я соврал об их героической смерти, чтобы не подрывать боевой дух и веру наших воинов! Я… Что ещё хотел сказать священник, так и осталось неизвестным для всех, кроме него самого, ибо сделавший в этот момент шаг вперёд из линии гвардейцев ветеран-сержант Джон Килл, сменивший свой повреждённый панцирный шлем на стандартный гвардейский и обзаведшийся повязкой на глазу, кинул на металлический пол стандартный имперский контейнер малого объёма для газообразных веществ. Баллон с оттиснутым на нём имперским двуглавым орлом с громким лязгом столкнулся с металлическими пластинами и покатился по полу. — К сожалению, ваша версия произошедшего не выдерживает никакой критики, отец Мартелл, — с ухмылкой произнёс штурмовик. — Если, конечно, не предположить что ксеносы неизвестного вида вдруг ни с того, ни с сего начали массовое производство стандартизированного имперского снаряжения. Причём, не забыв даже наносить на него символ Аквилы! Мартелл испуганно вертел головой во все стороны и отчаянно пытался что-то сказать, но чёткие, чеканные слова комиссара Хакона всем было слышно гораздо лучше. — Я обвиняю имперского подданного Мартелла в грехе предательства и лжи имперским инстанциям. Доказательства считаю очевидными и не требующими дополнительных пояснений, — несмотря на то, что сам комиссар всё ещё испытывал слабость и слегка шатался, его голос был твёрдым. Как и его прицел. — Наказание — казнь через расстрел. Приговор приводится в исполнение немедленно. Хакон нажал на спусковой крючок. Боёк болт-пистолета ударил по капсюлю болта, инициируя подрыв небольшого порохового заряда, выталкивавшего боеприпас из ствола. Затем, как только болт покинул канал ствола, активировались микроракетные двигатели, продолжавшие разгон боеприпаса. На лице священника застыло выражение ужаса, сменившееся адской болью, когда адамантиевый наконечник массивного болта безо всякого труда пробил флак-бронежилет Мартелла, а содержавшийся в боеприпасе заряд взрывчатки сдетонировал внутри, разрывая внутренние органы священника на части. На толпу его приспешников пролился дождь из крови и осколков костей их предводителя. А затем огонь открыли и все остальные гвардейцы. Коридоры корабля на минуту превратились в бойню.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», кают-компания Время: примерно сорок часов тридцать минут после падения спас-капсулы Сказать честно, я уже прощался с жизнью, когда к нам подошла подмога в виде гвардейцев под командованием обоих остававшихся на посту старших офицеров. Не знаю, было ли это простой удачей, или замыслом Императора, но если бы они промедлили хоть на минуту… то ещё одной дыркой в руке я бы не отделался. Как и все, кто были со мной. Так или иначе, благодаря вмешательству Брайта с фон Штернбергом, очаг предательства в виде Мартелла и его наиболее близких сообщников был нейтрализован, а единовластие в полку восстановлено. Конечно, эта победа не далась нам совсем уж бескровно, в какой-то момент остатки боевиков Мартелла очнулись и открыли ответный огонь, но потери исчислялись всего лишь несколькими ранеными, в том числе и тяжёлыми, так что можно было считать, что восстание в конечном итоге нанесло боеспособности полка минимальный ущерб. Но священник с его интригами, к моему глубокому сожалению, оказался далеко не единственной проблемой. Мне всё ещё требовалось каким-то образом объяснить своим людям то, что с местным населением сотрудничать было не только нужно, но и вполне возможно. И это был один из тех случаев, когда просто приказать следовать моим приказам было бы, конечно, можно, но это стало бы не просто временным решением, а своеобразной бомбой замедленного действия, заложенной под моралью полка. То есть, мало того, что мои солдаты продолжили бы в таком случае относиться к пони как к «ещё одним варповым ксеносам», что само по себе шло несколько вразрез с моими планами, так это ещё и привело бы к недоверию гвардейцев по отношению ко мне самому, а следовательно создало бы все условия для повторения инцидента с Мартеллом, только уже с кем-нибудь другим во главе. Так что приходилось возвращаться к планам Хакона о произнесении пламенной-всё-объясняющей-речи перед солдатами. Но ещё были и офицеры, объяснить которым суть происходящего было, пожалуй, даже важнее. Именно этим я и планировал заняться, собрав весь командный состав полка в должности от командира роты и выше в превращённом в штаб помещении кают-компании. Кроме, собственно, гвардейских офицеров, в помещении находились также Александр, на наличии которого, к моему удивлению, настояли комиссар и Офелиус. Кстати, на вежливый вопрос о том, чем он, единственный имеющий полный доступ ко всем камерам на корабле, фраг раздери, занимался всё то время, пока меня с комиссаром и пегаской за компанию пытался убить Мартелл, магос выдал довольно обстоятельный, не лишённый пары вагонов абсолютно излишних технических терминов, ответ, заключавшийся в том, что кто-то запустил в когитаторную систему корабля вирус, борьбой с которым и занимался до сего момента техножрец. Он даже сумел вычислить создателя сего противного Омниссии порождения двоичного кода, одного из техноадептов. Правда, к сожалению, последний успел сбежать куда-то за пределы контролируемой нами территории. Знал бы я, к чему это приведёт, послал бы в погоню вообще все имевшиеся у меня силы. Но в тот момент ещё один мелкий предатель, тем более сбежавший, и, как я предполагал, вероятнее всего уже погибший, казался мне не стоящей внимания мелочью. Больше меня тогда заботили собственные попытки убедить своих же собственных подчинённых в правоте своих слов. Что, на самом деле, было сделать довольно трудно, учитывая что то, что я говорил, по абсолютно всем категориям подпадало под определение ереси. Впрочем, на моей стороне были ораторский талант Хакона и неизменная изворотливость Александра, что, вкупе с моей собственной репутацией, давало мне реальный шанс добиться-таки своего. — Итак, господин полковник, — сцепив пальцы в замок и навалившись на стол мрачно произнёс выслушавший меня Штернберг, сверля меня взглядом своего немигающего оптического импланта, заменяющего давно потерянный глаз. — Я понял, что ксенос спас вас и помог добраться до места крушения. В свете произошедшего на корабле, я даже не подвергаю эту историю сомнению, однако… Что это для нас меняет? — Она проявила благодарность, сочувствие и благородство — черты что не свойственны известным нам чужакам, но в достаточной мере свойственны человечеству, — я пожал плечами, глядя на своего подчинённого, скрывая за усталостью неподдельное волнение. Мне действительно было важно договориться с собственными людьми… — Я считаю, что это даёт нам право говорить о сходстве мышления людей и этих ксеносов, а оттого мы можем сотрудничать с ними. — На секунду отвлечёмся от еретичности самой мысли об общении с чужаками, однако разве разумно говорить о целом виде, ориентируясь на единственного представителя? — вопрос Штернберга был до болезненного правилен и логичен, а его непробиваемое спокойствие ещё больше усугубляло ситуацию. — Как сказали бы Механикус, у нас слишком мало статистических данных для подобного утверждения. К некоторому моему удивлению присутствовавший на этом собрании предводитель корабельных (а теперь кажется и вообще всех находящихся на этой планете) шестерёнок не отреагировал ни единым звуком или движением, зато слово взял Хакон, выглядевший до обидного бодрым и собранным. Думаю, способность в любой ситуации оставлять впечатление непоколебимой уверенности была одной из зачётных дисциплин в Схоле прогениум… — Вы частично правы, майор, но мне есть что возразить, — говорил комиссар неторопливо, а каждое его слово звучало веско и взвешено. — В будущем мы, несомненно, сможем изучить больше особей, и при необходимости изменить подход к ним, однако же без преувеличения самоотверженные действия спасшей нашего полковника ксено позволяют нам выделить этому виду некоторый кредит доверия… Не забывая впрочем, что по её же словам отребья и подлецов среди её расы хватает. Впрочем, последнее к ярости моей относится и к человечеству, вспомните хотя бы проклятых хаосопоклонников. — А ещё прошу отметить одну очень интересную деталь — ксеносы говорят на разновидности Готика, причём довольно близкой к стандартной. Пока что я затрудняюсь говорить, с чем это связано, однако это весьма любопытно, — вклинился в полилог неторопливо попивающий рекаф из микроскопической чашечки Александр, глядящий на окружающих с тенью улыбки на лице и словно бы лёгким превосходством. — Впрочем, не стоит думать, что все здесь молятся Императору, платят Десятину и мечтают об очищении Вселенной от ереси. Я бы скорее сказал, что местные ксеносы могли бы напоминать одну из потерянных колоний, будь они людьми, конечно… Опираясь на это, мне кажется разумным и действовать. — Звучит… В целом убедительно, — Штернберг продолжал выглядеть несколько скептичным, в то время как Брайт, кажется, уже полностью доверился моему суждению. — Предположим, я могу допустить сотрудничество с этими ксеносами. Однако, какой для нас в этом практический смысл? Отвечать майору снова взялся капитан корабля. Удивительно, но несмотря на то, что буквально полчаса назад он словил несколько пуль в грудь, Александр умудрялся выглядеть самым свежим и бодрым из присутствующих. Да они с комиссаром явно надо мной издевались… — Думаю, я лучше всего смогу ответить на ваш вопрос, господин майор, — Белизарус улыбнулся такой широкой торгашеской улыбкой, которую обычно можно увидеть на лицах различных лавочников или других мелких торговцев, желающих продать тебе свой товар подороже. — Как мы все отлично знаем, мой прекрасный корабль находится сейчас в несколько… плачевном состоянии, и ремонту наличными силами, к сожалению, согласно отчётам магоса Офелиуса, — Александр махнул рукой в сторону означенного техножреца, — не подлежит. Однако, если верить всё тому же Офелиусу, мы вполне сможем сделать это, если используем дополнительные ресурсы и персонал… Которые мы и сможем получить за счёт взаимодействия с местными ксеносами. На этом обсуждение контакта с новой разумной расой было, по сути, завершено. Хотя и продолжалось внеплановое заседание штаба ещё около часа, но проходило уже не в форме философско-политических дебатов. Сначала им на смену пришли непрекращающиеся вопросы, касающиеся пони и адресованные мне. Причём, если на вопросы вроде «какого Варпа на их планете вообще произошло» и «что от ксеносов стоит ожидать в плане боевых возможностей» я ещё мог ответить, то на другие, например, связанные с уровнем техническим развитием пони, или с их обществом, я мог только разводить руками и пожимать плечами. Впрочем, и эта стадия подошла к концу довольно скоро. И мы, наконец-то, перешли к тому, чем и должны заниматься военные офицеры. К разработке плана наших дальнейших действий. К сожалению, информации у нас было критически мало. Ни карт, ни результатов аэрокосмической съёмки, ни хотя бы оперативных сводок. По сути, все наши знания о происходящем вокруг ограничивались тем, что мне рассказала Рейни и тем, что мы видели сами. Что ж, приходилось довольствоваться тем, что было. — Значит, отдельные, не связанные государственными структурами поселения, либо небольшие их объединения? — задумчиво переспросил Штернберг, что-то чиркая в небольшом блокнотике. — Плюс какие-то непонятные объединения вроде этих… — Майор перевернул страничку блокнота и зачитал: — Стальных Рейнджеров и Великого Анклава Пегасов? — Не уверен в существовании этого самого «Анклава», — хмыкнул Брайт, и я был склонен с ним согласиться. — В смысле, целое государство, проживающее, в прямом смысле, на облаках? Мне трудно в это поверить. То есть, ещё труднее, чем в психически нормальных ксеносов. — Думаю, это просто нечто вроде ставшей расхожей среди местных байки, — пожал я плечами, даже не представляя, насколько глубоко заблуждался. — В конце концов, мы не можем все слова Клауд интерпретировать как истину в последней инстанции. Просто потому, что она сама знает далеко не всё. — Да уж, вот и работай с этим… — криво усмехнулся Максимилиан, почесав подбородок. — Впрочем, мы по крайней мере знаем, что именно нам нужно от этих ксеносов. Я считаю, что наиболее простым и быстрым способом заполучить необходимые нам материальные и трудовые ресурсы будет банальное военное вторжение с захватом территории и населения. Не думаю, что это будет трудно, учитывая подготовку и снаряжение наших солдат… — Удачи в войне против целого мира, пусть и отсталого и разобщённого, — в своей любимой саркастической манере прервал измышления майора Александр. — Какие бы хорошие пушки у нас ни были, местные просто смогут задавить числом, если мы обнаглеем и начнём самозабвенно захватывать всё, что видим, заставляя ксеносов работать на нас просто потому, что так хочет Император. — Сколько помню историю Империума, завоевание планет всегда начиналось с боевых действий, — включился в это обсуждение уже майор Брайт. Глаза молодого офицера прямо-таки горели энтузиазмом и желанием побыстрее ввязаться в схватку. — Почему в этот раз что-то должно поменяться? — Потому, что ключевое слово — «начиналось», — Белизарус посмотрел на Сергея таким взглядом, будто тот был несчастным сумасшедшим, которого, конечно, жалко, но в то же время и общаться с которым — трудная и ответственная задача. — Если бы ты не поленился почитать книжки по истории чуть дальше описаний великих сражений, то понял бы, что после солдат на планету сразу шли строители, медики, итераторы и торговцы. Понимаешь, если ты просто кого-то завоюешь, это приведёт только к тому, что он тебя возненавидит и попытается избавиться от твоего контроля. И тебе надо будет его сдержать. Силой или задабриванием — не важно. — Ну и что же ты предлагаешь в свою очередь? — прервал я попытавшегося было возмутиться Брайта. Тот тут же закрыл рот и начал злобно зыркать на нашего торгаша. — Всё это звучит так, будто у тебя тоже есть план. — Ну разумеется, есть, — Александр выглядел чуть ли не оскорблённым предположением обратного. — Мы бы могли договориться с каким-нибудь крупным объединением местных, поработать на них, получая взамен нужные нам материалы и… — Нет, — я даже не стал дослушивать предложение капитана. На его лице появилось такое выражение, будто он только что съел что-то очень кислое. Надо сказать, мне было приятно видеть подобную реакцию с его стороны. — Во-первых, это долго и непродуктивно, а во-вторых… Как бы близки человечеству эти ксеносы не были, мы всё ещё Имперская Гвардия и служба нелюдям будет оскорблением для каждого из мужчин и женщин моего полка. — Но что тогда предлагаете вы, господин полковник? — Обратился ко мне Брайт, чуть ли не с благоговением ожидая моего ответа. Нет, мне, конечно, было лестно, что некоторые из моих подчинённых меня настолько уважают, но мне казалось, что это уже слишком. В конце концов, я всегда пытался добиться от своих солдат и офицеров разумной инициативности, а не бездумного следования приказам. Впрочем, недавно влившийся в полк майор, этого, видимо, ещё не понял. — В конце концов, мы будем следовать вашим приказам, каковы бы они ни были. — Я предлагаю действовать… Несколько по-иному, — в ответ на моё заявление бровь капитана нашего корабля недоверчиво изогнулась, будто бы он хотел спросить нечто вроде «ну и что же ты можешь такого предложить?» Говорить это вслух, впрочем, Александр не стал. Правильное решение. Я же не стал его долго томить. — Мы будем действовать силовыми методами, как и предлагали Брайт со Штернбергом, но избирательно. — Я поднял руку, призывая к тишине, прежде чем хоть кто-то успел задать вопрос. А уж я видел, как всем хотелось это сделать. — Александр прав, мы не выживем если настроим против себя весь этот мир разом. А значит, нам нужно стать «хорошими парнями» как минимум для большинства. И мы можем это сделать, если повернём своё оружие, в первую очередь, против тех, кого большая часть местных не любит. Бандиты и работорговцы станут прекрасной мишенью для нас. Я внутренне усмехнулся тому, насколько лицемерен был такой план. Что ни говори, рабство было распространено в Империуме, и мало кто действительно думал изменить сложившиеся устои… Но идея создать и возглавить освободительное движение казалась вполне неплохой. — Допустим. Таким образом Гвардия действительно сможет создать себе положительную репутацию, — кивнул в ответ Максимилиан. — Но что дальше? Это, само по себе, не даст нужных нам ресурсов. Или, по крайней мере, не в необходимом количестве. — Правильный вопрос, майор, — я улыбнулся, переходя к сути моей идее. — Благодаря репутации мы сможем сплотить вокруг себя часть местных, хотя бы тех же освобождённых рабов, и создать нечто вроде квазигосударства. И в этом нам помогут знания адептов Машинного Бога, — я уважительно кивнул Офелиусу. — Они позволят нам создать достаточно производительное сельское хозяйство и военное производство, которым и займутся примкнувшие к нам пони… — я на секунду остановился, давая время подумать над моими словами, а заодно наблюдая на реакцию моих подчинённых на использование мной самоназвания этой расы вместо классического «ксеносы» и нейтрального «местные». Никакого явного негатива этот термин не вызвал, что внушало мне некоторый оптимизм. — И уже тогда, поддержанные самими местными жителями, мы и начнём постепенно объединять эту планету под своим началом, заодно концентрируя у себя в руках все необходимые ресурсы. Вопросы, предложения? — Звучит прямо как Великий Крестовый Поход в миниатюре, — Сергей явно находился в восторге от моего предложения. — Думаю, единственное, что осталось — обсудить детали? — Этим мы займёмся немного позже, когда соберём больше сведений об окружающей нас территории, — я повернулся к лежащей на столе схеме окружающих нас болот. — В скором времени у нас должна появиться карта ближайших земель с современными поселениями и характеристика на каждое из них. Кроме того, я бы попросил уважаемого магоса провести необходимые исследования, связанные с техническим уровнем развития пони, — дождавшись согласного кивка Офелиуса, я подвёл итог своих слов: — Тогда мы сможем более предметно поговорить о наших целях, как тактических, так и стратегических. А пока что я попрошу всех офицеров собрать своих бойцов на построение. Я попытался нащупать в кармане свой портсигар, но вскоре выяснил, что его больше нет. Этот новый факт, честно говоря, несколько меня расстроил. Всё же, найти на этой планете хорошее… ну или хотя бы какое-нибудь лхо, не представлялось возможным. К счастью, я всегда мог попросить палочку-другую у своих подчинённых, что я и сделал. — Господа, ни у кого не найдётся закурить?

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры», грузовой отсек Время: примерно сорок два часа после падения спас-капсулы Стройные ряды разбитых на роты и взводы солдат заполняли огромное помещение одного из корабельных трюмов и с немалым удивлением посматривали на импровизированную кафедру, установленную на одном из стоящих в отсеке танков. Собственно говоря, то самое немалое удивление вызывала, как ни странно, моя скромная персона. Ну и на комиссара все тоже глядели как на какую-то странную диковинку. Честно говоря, к такому восприятию бойцами начальствующего состава я не привык. В смысле, я видел всё, от безотчётного ужаса до восторженного благоговения, но такое искреннее непонимание я встречал впервые. С другой стороны, мне было трудно винить солдат, они-то, благодаря проповедям Мартелла, считали меня мёртвым… — Приветствую, бойцы! — грохот ответного приветствия прокатился по залу, заставив меня улыбнуться, вновь почувствовав себя в своей тарелке. Всё-таки великая вещь дисциплина… — Как вы, вероятно, уже догадываетесь, предатель, занимавший пост нашего полкового священника, попытался обманом захватить власть в полку, сместив меня и комиссара Хакона. Солдаты в задних рядах начали незаметно, как им казалось, переглядываться и перешёптываться. В другой раз я бы, вероятно, сделал выговор командирам тех подразделений, в которых бойцы вели себя на построении столь раскованно, но в этот раз это было лишним. К тому же, я всё ещё чувствовал себя препаршиво и немного завистливо поглядывал на стоящего в горделивой позе, несмотря на отсутствие одной из кистей, комиссара… — Впрочем, как вы можете видеть, попытка переворота была успешна пресечена вашими товарищами по оружию. Предатель убит и командование полком вновь находится в руках компетентных офицеров, — в трюме раздался оживлённый гул, который, к счастью, быстро стих. — За это надо благодарить таких отличных и проницательных солдат, как майоры Брайт и фон Штернберг, а так же лейтенант Викорд и их подчинённых. Впрочем, не только их. Отдельную благодарность я хотел бы объявить капитану этого судна, вольному торговцу Александру Белизарусу, и… — я сделал небольшую паузу, готовясь к произнесению следующей фразы. Всё-таки, хоть мы с Хаконом и потратили приличное количество времени на продумывание моей речи, уверенности в том, что полк окажется готов принять сотрудничество с чужаками у меня не было. — Представительнице местной ксенорасы. Мне снова пришлось остановиться, на сей раз уже не по собственной воле. Просто со стороны бойцов начали раздаваться удивлённо-возмущённые возгласы. Что ж, я вполне мог их понять, ибо всего пару дней назад и сам бы отреагировал на подобное сделанному заявление предложением расстрелять высказавшего мысль. Но я, всё-таки, был офицером, и допускать неподчинения не собирался. — Смирно! — звук моего голоса, сначала усиленный динамиком, а затем продублированный множеством младших офицеров и сержантов, разошёлся по трюму, после чего наступила тишина. — Солдаты, вы не ослышались. Моё спасение стало возможным благодаря героическим действиям несправедливо оклеветанной Мартеллом ксено, которая проявила качества, достойные человека… И более того, достойные настоящего имперца. На сей раз, возмущения не последовало. Все просто молчали и проникались сказанным мною. Что ж… Пока всё шло как по маслу. — В связи с этим, я должен сказать несколько слов о местных ксеносах. Они… не такие, как привычные нам чужаки, — я приостановился на секунду, вслушиваясь в реакцию солдат. Тишина. Отлично, это был не худший вариант. — В отличие от привычных нам галактических отбросов, этим существам не чужды такие понятия, как верность, долг, доброта и сострадание. Бойцы в задних рядах опять начали удивлённо переглядываться между собой. Что ж, по крайней мере никаких протестующих выкриков со стороны солдат слышно не было. Мне оставалось только надеяться, что и возражений тоже ни у кого не возникало. — Это позволяет выделить местных жителей среди остальных ксеносов. Более того, они даже достойны права на жизнь, — по трюму прокатился ропот удивления, впрочем быстро стихший. — Однако, их цивилизация переживает сейчас далеко не самые лучшие времена. Они живут без света Императора. Они разобщены, лишены единой идеи, власти и закона. Повсюду лютуют различные банды, а небольшие квазигосударства разваливаются быстрее, чем создаются. В связи с этим, мною принято решение объединить эти земли под знаменем имперской Аквилы, дабы они могли существовать не бесцельно, но преумножая славу Империума. У нас есть техника, оружие и технологии. У нас есть храбрые солдаты, компетентные командиры и стойкость духа. У нас есть наша вера и наши идеалы. С этого дня я объявляю о начале Крестового Похода в рамках этой планеты. Аве Император! И оглушительный боевой клич был мне ответом…

***

Точка Отсчёта Местоположение: болота неподалёку от места крушения «Света Веры» Время: примерно сорок два часа после падения спас-капсулы Пластиковый мешок с громким чавканьем приземлился в болото. Двое гвардейцев устало переглянулись, явно не наполненные желанием тащить свою ношу дальше. — Ну что, понесли? — задумчиво предложил один из них товарищу спустя несколько минут. — Надо донести уже его наконец и обратно на корабль. — Да ну к демонам! — сплюнул собеседник. — Что там, недостачу одного трупа заметят что ли? Всё равно их всех сжигать будут. Одним больше, одним меньше… — Тоже верно, — всё так же философски хмыкнул первый солдат. — Ну чего, тогда обратно пошли? Посмотрим, что нам пожрать дадут. — Да что там смотреть-то? Стандартный паёк и выдадут, — говоривший скривился. — Ладно, пошли, есть уже хочется. Двое имперцев развернулись и неторопливо зашагали в сторону «Света Веры», в то время как тело Мартелла начало постепенно скрываться в болотной трясине…

***

Точка Отсчёта Местоположение: Оборонительные рубежи вокруг «Света Веры», позиция стационарного сканера Время: примерно сорок два часа после падения спас-капсулы — Ну и что это за хрень? — с некоторым удивлением задал вопрос в воздух изучавший показания авгура гвардеец. — Как это объяснять прикажете? Удивляться было чему. Радар вот уже несколько часов подряд показывал очень странную картину. Если верить ему, где-то очень высоко, над облачным слоем, находился некий металлический объект. Объект явно должен был быть тяжелее воздуха, но характерного жара работавших двигателей или гравитационных искажений ауспик не фиксировал. Объект, однако и не думал терять высоту, зато время от времени пропадал, чтобы затем быть обнаруженным вновь… — Чего ты так волнуешься? — ответил вопросом на вопрос подошедший позиции солдат с небольшим термосом рекафа в руках. — Вон, смотри лучше, чего я притащил. — Да погоди ты! — отмахнулся оператор авгура. — Тут в небе что-то странное творится… Второй боец, уже наливший себе в металлическую кружку горячий, исходящий паром напиток, подошёл поближе, и, сделав глоток, тоже присоединился к наблюдению. Странный объект в очередной раз куда-то перелетел и вновь замер. Метка мигнула, но в этот раз всё же не исчезла. — Магнитные аномалии, братишка, — авторитетно заявил гвардеец с кружкой. — Я о них от наших шестерёночек слышал. Штука, говорят, интересная, но бесполезная. Так что и ты забей. — Вот оно как… — немного поражённо, но в то же время воодушевлённо протянул оператор. — Тогда и варп с ним. Ну так что ты там притащил-то? Гвардейцы не торопясь и с наслаждением начали потягивать рекаф, совершенно не чувствуя направленного на них пристального, изучающего взгляда с небес…

***

Рейни Клауд: поздравляем, вы получили пятый уровень. Новый навык: «Милосердная» — вы готовы простить даже лютого врага, если он встанет на вашу сторону. Бонус от навыка: вам доступно переубеждение врагов. +3 к Харизме в ситуации «переубеждение» (Нет лучше друзей, чем бывшие враги!).