Warhammer: Equestria: "Свет Веры"

Точ̏ка о͌тсч̅ёт̀а Мӗ͗с̎то ̾в̂о͛ӟда͋ян́ия͝ иͅст̓и͝нным ͅб̐о͜гам В̃рѐ̚мя ͛сͅе͝ят̚ь з̚ёр̏н͂а Удар задними копытами здоровенного, перекачанного земнопони мог бы просто сломать обычную пони пополам. И был до одури быстрым, от такой громадины сложно было ожидать подобного. Впрочем, эта пегаска обычной не была. Поднырнув под задние ноги оппонента и проскользив спиной по бетону, она от души вмазала по рёбрам жеребца передним копытом. Характерный хруст был слышен очень отчётливо. Здоровяк захрипел, в рот хлынула кровь из пробитых лёгких. Его ноги подкосились и он повалился на кобылу. Она обманчиво нежно обняла его, неестественно легко перекатилась, чтобы оказаться сверху, обхватила жеребца задними ножками, похотливо простонала и потёрлась всем телом о захлёбывающегося в крови рейдера... После чего оттолкнулась передними копытами, фактически теперь сидя на нём, и одним ударом легко вбила морду в череп жеребца. Хотя нет, перестаралась - его голова просто лопнула. Она облизнула оказавшуюся на губах кровь... — Ещё... Вопросы? — ощерила не по-понячьи острые зубы кобылка, озираясь по сторонам. Собравшиеся вокруг бойцовской ямы рейдеры притихли, не смея оспорить лидерство. На самом деле, конфликт она спровоцировала сама, и намеренно. Из всех пяти банд, которые пегаска собрала под своё крыло за прошедшие дни, эта была самая ненадёжная. Здесь было слишком много тех, кто сомневался в ней, как и тех, кто не был готов отринуть дурацкие предрассудки о так называемой морали. Совсем не то, что ей было нужно. — А теперь встали ровно, бляди! — рявкнула она, с хлопком крыльев взмывая над бойцовой ямой. — Ты и ты, в круг! Бой до смерти! Вперёд, хули вылупились! Она ткнула копытом в нескольких, насколько она знала, хороших друзей. Сможет один убить другого - хорошо. Нет - их убьёт кто-то другой, кто хочет жить. Сейчас ей нужнее всего были именно те, кто сможет проливать кровь и собирать черепа... Впрочем, пару интересных мордочек для других её "друзей" она тоже заприметила. Всё шло достаточно неплохо - личная сила и щепотка колдовства позволяла держать в массе своей туповатых рейдеров на коротком поводке, а набеги объединённых банд на фермы и мелкие поселения позволяли добыть достаточно еды и рабов, малая часть из которых вливалась в формируемую ей армию. Остальные же превращались в игрушки для неё и её орды, жертвы для "друзей" ну или банально еду. По её мнению, запечённые заживо жеребята были верхом доступной на Пустоши кулинарии… Хватало и проблем - то и дело появлялись недовольные, что желали вскарабкаться на её место. Это отвлекало, раздражало и просто мешало. Решение было, но оно требовало времени - нужно было отобрать и взрастить себе помощников, которые будут верны лично ей и достаточно умны, чтобы правильно исполнять её приказы. Пара-тройка таких пони у неё на примете уже появилась…

***

Точка Отсчёта Местоположение: объект "Марипони" Время: восьмой день Крестового Похода. 22:00 по местному времени Несколько могучих, высоких и статных аликорнов застыло на стальных мостках, провожая взглядом проходящих под конвоем пони. Одна из них плакала, другой не переставал ругаться, ещё двое выглядели даже воодушевлённо. Загадкой оставалась лишь одна единорожка, весьма чистая телом, но со спутанным, странным сознанием, в котором даже Богине оказалось тяжело разобраться. Не считая последней пони, для Богини это было уже рутиной, используя свой телекинез её "дочери", фактически продолжения её единого могучего разума, она начала по одному хватать пленников, опуская их вниз, в полные бурлящей зелёной жижи чаны. Первый, второй, третий... Их разумы быстро растворялись в Единстве, а тела преображались, теряли своё несовершенство и преобразовывались по единым лекалам. Четвёртый, пятый... Перед тем как окунуть последнюю пленницу, удивительно фаталистично воспринимавшей всё, пока в её голове роились странные образы, в чан с ЗВТ, Богиня позволила себе помедлить. Одни части её сознания были заинтересованы в дальнейшем изучении, иные требовали уничтожить это сейчас же, но единая могучая воля подавила все иные мысли. Тело было достаточно чистым, значит, эту пони тоже нужно было вознести. Тело пленницы коснулось зелёной жижи... Первые несколько секунд всё шло как обычно, пока тело новой сестры корчилось, менялось, кости растягивались, мышцы уплотнялись, прорезались крылья. Процесс был крайне болезненным, поэтому Богиня не торопилась включать её сознание и душу в общее "я" и только, когда процесс дошёл до завершающей фазы, где менялся цвет шерсти и глаз, она вторглась в её разум сильнее прежнего, поглощая тот, объединяя со своим. А затем Пустошь изменилась навсегда. По самому "я" Богини прошла волна чего-то похожего не то на агонию, не то на экстаз. Её разум затопили образы. Пугающие. Завораживающие. Чарующие. Образы необыкновенной силы, непостижимой мудрости и знания, что древнее самого мироздания. Сводящие с ума образы. Цвета, которых не существует, ведь соответствующая им длина волны находится в комплексном диапазоне. Запахи, что просто не могут быть в этом мире, поскольку рождаются не из химии, но из чистой силы эмоций. Звуки, что рождены колебаниями не воздуха, но самой реальности. И в то же время, эти образы были полны страха, мерзости, противоестественной, тёмной злобы. Древнего хтонического безумия. Презрения ко всему сущему, что недостаточно величественно, чтобы познать всю многогранную суть реальности и нереальности. И тогда Единство треснуло. Сначала пополам, когда одна часть Богини желала познать это древнее величие, раскрыть все его тайны, а другая ужаснулась, отвратилась от мерзкого безумия. А затем процесс уже было не остановить. Аликорны в центре Марипони и по всей Пустоши дёргались, словно просыпаясь ото сна, вновь ощущая собственное "я" вместо единого "Мы". Одни, те, чьи разумы были слишком слабы, чтобы сохранить частичку самости во время бытия во Единстве, не помнили и не понимали ничего, ощущали себя разбитыми и покинутыми, были словно маленькие жеребята, которые лишились в одночасье матери и не знали теперь как жить дальше. Другие же цепляясь за крохи своей личности, за частички своей души, словно выплывали из мутного озера, вспоминая себя, свои имена, желания, стремления и цели. Порой в одном теле оказывалось сразу несколько душ, которые цепляясь за оставшиеся им крохи общности рождали маленькие подобия того самого Единства. А иные же... Иные отдались самым тёмным и сомнительным знаниям, что пришли в Единство с его самым последним членом.

***

Точка Отсчёта Местоположение: Город Балтимейр Время: восьмой день Крестового Похода. 21:00 по местному времени Дарк Голд уже минут двадцать сидел неподвижно, подперев копытом подбородок. И думал. Напряжённо, почти мучительно. Его охранница, а с ней, за компанию и полосатая, прервать тяжкие думы жеребца не решались. Что ж, по крайней мере, крышечки у них остались. Отец Голда, в своё время, оказался достаточно предусмотрительным ублюдком, чтобы оставить по городу множество схронов, о части которых Дарк прекрасно знал, и, благодаря поразительной скрытности зони, видимо, решившей продолжать помогать чисто из идейно-религиозных соображений, смог заполучить их содержимое, несмотря на наводнившие улицы патрули из чужаков, рабов и наёмников. Оставалось ещё несколько тайников с оружием, но их Дарк оставил на потом... — Ну так что думаешь, босс? — наконец подала голос охранница. — Может, сейчас всё же лучше свалить из этого паскудного городишки? Мне кажется, заимев помощь того же Красного Глаза будет проще порвать этих долговязых... — Нет. Нет-нет-нет, если они вскрыли Балтимэйр как консервную банку, то этот много болтающий болван вовсе будет для них на один зуб, — торопливо замотал головой Голд, с момента смерти матери несколько растерявший былую надменность. — Но у меня есть идея получше. Сильно получше... — Передушить звёздных отродий прямо здесь? — подала голос полосатая. — Да, можно и так сказать. Смотри, — не совсем понятно было, к кому из них двоих он обращался, но его это не смутило. — Они не просто так штурмовали город. Если бы им нужна была только земля, они бы просто всё перемололи. Вы видели, что могут их машины. Но они не перемололи. Им нужны пони. Они хотят... Править, наверное, не суть... — И-и-и? — нетерпеливо поинтересовалась охранница, которая с одной стороны с благоговением внимала голосу жеребца, а с другой жутко хотела узнать, что же он удумал. — Они начали всё с восстания этих сраных рабов, — он широко усмехнулся. — Пускай тоже встретятся с восстанием. Пусть утопят его в крови, они смогут, я не сомневаюсь... Но пусть потом эти ублюдки заставят оставшихся служить себе. Я на это погляжу... — Ты хочешь стать лидером бунта? — уточнила земнопони, вдохновлённая глобальностью планов жеребца. — Нет, зачем мне это, — махнул он копытом. — Тогда я просто сдохну и не смогу продолжать мстить. Это... Будет глупо. Нееет, я хочу стать вдохновителем этого восстания. Показать пони, что с этими ублюдками надо бороться, разжечь злость и ненависть. А дальше я уйду в тень, и буду ждать следующей возможности уколоть их за самое больное...

***

Точка Отсчёта Местоположение: Облачный форт «Балтимэйр-2», Великий Анклав Пегасов Время: восьмой день Крестового Похода. 10:00 по местному времени Для Шторм Фронт стало как никогда правдивым выражение о том, что утро добрым не бывает - принесённый сиротливо ковыряющей копытом пол Санни Дей доклад заставлял схватиться за голову. В фигуральном смысле разумеется, многомудрая офицер разведки не позволяла себе такого яркого проявления эмоций при других пони. — И много у них было потерь? — поинтересовалась сидевшая за столом, постукивая ручкой по бумаге начальница разведки балтимэйрского отделения Анклава. — Мало, — отрицательно помотала головой Санни. — Судить сложно, но я не удивлюсь, если они вообще отделались только ранеными. Чужаки, имею в виду... Пони... Рабов полегло довольно много. — Это как раз меня не удивляет, — Шторм вздохнула. — Что с нашими информаторами на месте? — Их и раньше мало было, а сейчас... — Дей вздохнула. — Почти и не осталось. Особенно доверенных. И я бы не рекомендовала пытаться пока что внедриться... — А вот тут не соглашусь, — задумчиво возразила старшая по званию. — Если позволите, мэм, — аккуратно, но уверенно произнесла Дэй. — У них хорошо поставлено проведение спецопераций. И, похоже, работа с населением, даром что они сами не пони. Логично предположить что контрразведка у них тоже работает и шпиона найдут. А это может плохо сказаться на будущих переговорах. — Дельное замечание, — кивнула старшая по званию, легко соглашаясь с подчинённой. — Твои предложения? — Буду искать способы быстро выйти на контакт... На наших условиях, мэм, — кивнула Санни.— Работай, — последовал короткий ответ.

***

Точка Отсчёта Местоположение: штабной бункер Балтимэйрского подразделения Стальных Рейнджеров Время: [ОШИБКА] Общение с представителями Стальных Рейнджеров оказалось на удивление плодотворным, и видевший служение Омниссии совсем иначе, нежели лояльные механикус, человек мог с уверенностью сказать, что нравятся эти низкорослые лошадки ему куда больше, чем коллеги. Даром что было в поведении тех и других что-то общее... Например, бездумное накопительство технологий вместо попытки познать их суть. Проникновение в бункер Балтимэйрского отделения благодаря двум добровольным помощникам вышло мирным, не пришлось тратить ценные ресурсы на такую мелочь. Тем более, что он смог впечатлить своих новых непарнокопытных друзей и иным образом... Согласно легенде, Император, почитаемый не самой умной частью духовенства Марса как Омниссия, впервые явившись на земли Красной Планеты привёл её обитателей в трепет, исцелив касанием древнюю боевую машину. Молодой техножрец решил повторить этот трюк. Конечно, машина за которую он взялся, была сильно проще, а силу он использовал заёмную, а не личную, но в целом он предпочитал считать, что приблизился в своём стремлении к тому несомненно великому, но всё же человеку, что однажды захватил Марс без единого выстрела. Он сам тоже так и не открыл огонь. После исцеления сторожившего ангар над бункером Рейнджеров тяжёлого танка, уже который век прикованного к месту множеством отказов и отсутствием запчастей, он весьма легко добился личной аудиенции с местным старейшиной. Особенно когда повторил трюк с поломкой брони тех пони, которые наивно попытались взять его под стражу. Старейшиной оказался старый, напоминающий складками морщин на морде небрежно скомканную нерадивым послушником рясу жеребец, который, тем не менее, оказался не так туп, как большинство коллег по красной мантии. С ним даже вышел весьма интересный разговор... Разумеется, после того, как человек применил ещё одну свою заготовку. Варп был... Весьма разносторонним инструментом, в том числе успешно взаимодействовавшим с разумами. Пони, надо сказать, в этом плане оказались на удивление несколько более стойкими чем люди, но с точки зрения бывшего техножреца это выливалось лишь в коэффициент, на который приходилось делать поправку при расчётах. Иными словами, чтобы или как в данном случае изменить разум пони их сородичам приходилось дольше страдать под умелыми руками человека. Только и всего.Вот и старейшина после применения заготовки разом потерял критичность мышления, внимательно слушая то, что говорил чужак, хотя до этого был готов его прогнать. Конечно, какое-то время спустя он несомненно задумается и возможно даже поймёт свои ошибки, но к этому времени всё это будет уже абсолютно неважно... Человек, продемонстрировавший старейшине парочку вполне себе банальных технических чудес Механикус, вроде своих механодендритов, довольно легко получил доступ в оружейную местного отделения, чтобы помочь своими знаниями "понимающим всю ценность технологии братьям по разуму". Техножрец и сам не знал, откуда родил эту словесную конструкцию, но она сработала очень хорошо на неокрепшие умы Стальных Рейнджеров, и довольно скоро он уже приступил к работе. Правда, допускал смотреть на процесс работы он только нескольких молодых единорогов-писцов, которых с лёгкого копыта старейшины определил себе в ученики. Всё же, кроме послушного скота, в который рано или поздно превратятся рыцари и паладины, на внутреннюю поверхность брони которых будут нанесены "нечестивые", как сказали бы бывшие коллеги, руны — ему нужны были и более смышлёные сподвижники. Молодые, пылкие, горящие знаниями и идеями, желанием менять мир, а не сторожить старый хлам. Таковых найти оказалось куда проще, чем ожидал человек, за неимением лучшего образца ожидавший от стальных рейнджеров сходства с Механикус, но не встретивший его. Всё же, этот цветной непарнокопытный народец нравился ему всё больше и больше. Правда, пытливость ума одной из этих пони он сильно недооценил, как оказалось впоследствии...

***

Точка Отсчёта Местоположение: [НЕ ОПРЕДЕЛЕНО] Время: [ОШИБКА ПРИВЯЗКИ] Она словно вынырнула из тёмного омута, жадно хватая непривычно свободные мысли, будто утопающий воздух, полубезумно, затравленно озираясь по сторонам. Всё было, как в тумане, ощущение своего "я", давно утраченное и вновь восстановленное, вдруг легло на разум тяжким бременем. Ощутить, что ты не тонкий, почти не слышный в хоре голосок, а полноправный владелец собственного тела, способный самостоятельно двигать всеми четырьмя копытами, крыльями, хвостом и всем остальным... Это было чудесно. И в то же время с непривычки пугало до мурашек по спине. Грудь обожгло. Дискорд, она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО задыхалась. Воздух со свистом вошёл в лёгкие, раздувая их, как кузнечные меха. Полегчало. Контролируя дыхание, она медленно поднялась, на нетвёрдые ноги, вспоминая, как управлять этими четырьмя отростками, норовящими запутаться один в другом. Она... Она... Кто она? Воспоминания были как в тумане. Она чувствовала, что это изменится, но прямо сейчас она тупо и безрезультатно билась о фигуральную стену фигуральным лбом, пытаясь вспомнить хотя бы такую малость, как свое собственное имя. Имя... У неё не могло его не быть. Имя это то, что определяет пони. У пони не может не быть имени. Даже метки может не быть, а имя должно быть обязано. Ну же, глупый разум, вспоминай... Она осмотрелась. Вроде как, в книгах по психиатрии писали, что вид знакомых вещей может помочь преодолеть амнезию. А может и не помочь. Она знала это сама, без помощи ушедшего хора Единства. Значит, она точно была довоенной пони. Уже неплохо. Вокруг был бетон, сталь и старая, видавшая лучшее мебель, гермодвери да помаргивающие из-за плохо работавшего спарк-реактора лампы. Она знала, что реактор в этом месте работал из копыт вон плохо, это да. А вот память о том, что это за место, возвращалась мучительно медленно. Она проходила вперёд. За открытыми дверями она видела колоннады вычислительных блоков, центрифуги, пробирки, холодильники и прочее лабораторное оборудование. Лабораторное... Это была лаборатория. И она здесь работала до того, как стала аликорном. И даже копытоводила этим местом. Богиня направила её сюда, чтобы собрать детали с уцелевшего оборудования, чтобы заменить те запчасти, что износились в исследовательском комплексе Марипони. Почему именно её? Может это было случайное совпадение. Может быть нет, и Богиня ожидала что именно она сможет немного быстрее разобраться с задачей благодаря связи тела с осколками души, размазанными по Единству. В любом случае, это сейчас сыграла ей на копыто, ведь, как только она добралась до офисных помещений, и, глядя на истёртую временем и позеленевшую от патины табличку на одной из дверей, она наконец смогла вспомнить своё имя. "Начальница лаборатории, ведущий научный сотрудник Старлайт Глиммер."

***

Точка Отсчёта Местоположение: город Эпплуза Время: восьмой день Крестового Похода. 23:00 по местному времени… Старая Эпплуза гудела, как растревоженный улей. Небольшой работорговческий городок буквально час назад или даже меньше прошли насквозь неизвестные нападающие, перестреляв и взорвав немало охранников и надсмотрщиков, в одном из зданий даже продолжало что-то дымить, несмотря на хлещущий с неба сильнейший ливень, дополняемый хлёсткими ударами грома и вспышками молний. Защитники Старой Эпплузы остались в замешательстве, не зная, кто их враги, сколько их и чем они вооружены. Некоторые шептались, что видели пегаса. От панического бегства спасали только окрики старших да собственная жадность, но желавших идти на штурм занятого вторженцами бывшего офиса шерифа, а нынче этакого аналога ратуши и загона для особо ценных рабов в одном флаконе, тоже не было. Пони оцепили здание, целясь в заколоченные или зиявшие темнотой окна, но всё равно едва ли могли что-то уверенно разглядеть за настоящей стеной дождя. Запершиеся в офисе шерифа вторженцы, если посудить, тоже оказались не в самой лучшей ситуации. Пусть миниатюрной единорожке из Стойла и её спутнику-дашиту удалось наглостью, нахрапом и исключительно удачным выбором времени пробиться к цели и даже воссоединиться со сбежавшей из Стойла певицей, но обратный путь обещал быть куда как более трудным. Особенно учитывая, что им нужно было теперь вытащить с собой небольшой табунок жеребят-рабов. Впрочем, пока что им требовалось разобраться с проблемами текущими. Сложно сказать, каким морально тяжёлым для проделавшей долгий путь в погоне за её кумиром-беглянкой Литтлпип оказался разговор с последней, но она всё же смогла убедить Вельвет, что спасти бедных жеребят из рабства будет куда вернее, чем пытаться лечить их и заботится о них, зная, что в конечном итоге те всё равно окажутся лишь дорогим товаром с неясной судьбой, и сейчас Литтлпип была занята взломом замков клеток, а Вельвет занималась убеждением малышей. Последнее было не слишком-то трудным, маленькие поняши едва ли только в рот не заглядывали той единственной, кто действительно хорошо относилась к ним в последние дни их наполненной страхом жизни. Однако, проблемы и не думали заканчиваться, и убеждение жеребят, и взлом замков и даже окружившая их небольшая армия работорговцев грозили показаться парочке вторженцев и присоединившейся к ним Вельвет в самое ближайшее время меньшим из зол… — У нас гости! — прорвался сквозь дождь голос Каламити. Занявший позицию на крыше пегас оказался первым, кто заметил новую угрозу. — Воу... Литлпип, у нас проблемы! Большие проблемы! Какого сена… Появившаяся из стены дождя высокая, раза в два выше обычного пони фигура с рогом и крыльями повернула голову и озарила ночь сиянием рога. Телекинетическое поле схватило за горло одного из работорговцев, подняло того из укрытия, дёрнуло, сворачивая шею, и отбросило в сторону. — БЕСПОЛЕЗНЫЕ ОТБРОСЫ! — рёв могучего голоса, наполненного злобой и потусторонней, неестественной силой легко перекрыл гул дождя, наполняя душу любого, кто его услышал, холодным, липким холодом ужаса. — НЕ СПОСОБНЫЕ ОДОЛЕТЬ ЖЕРЕБЁНКА И НЕДОУМКА С ВИНТОВКОЙ! Выглянувшая в окно Литтлпип с недоумением взирала на крупный силуэт в тумане, имевший как рог, так и крылья. Нет, подождите, рог точно был не один, по бокам головы выступали короткие, похожие на шипы отростки! Сверкнула молния, на несколько секунд подсвечивая силуэт вновь прибывшей. Литтлпип в ужасе глядела на это нечто. Оно походило на странное, искажённое подобие величественных аликорнов, Луны и Селестии, о которых она знала из школьных учебников и укоренившейся в культуре пони веры в Богинь-Сестёр. У этого нечто была грязно-зелёная шерсть, изогнутый рог, шипы в висках, кожистые алые крылья, раздвоенные копыта и, кажется, чешуя вместо шерсти на груди. И будто этого было мало, при взгляде на неё её тело, казалось, плыло, изменялось на глазах, хотя если моргнуть и присмотреться эффект проходил. Определённо, существо выглядело величественно, но вызывало лишь страх и желание оказаться от него подальше. Закончив с работорговцем, существо с неторопливой вальяжностью направилось в сторону офиса шерифа, ступая по мокрой грязи. Каламити держал существо на прицеле, но его мышцы словно сковало что-то, не давая и двинуться, лишь дрожать, глядя на то, как оно медленно приближалось. Литтлпип было не легче. Словно сам вид этого чудища давил на разум, мешал думать, а тем более действовать. Ноги не слушались, но Пип стиснула зубы и заставила себя пошевелить копытом. Получилось, странное оцепенение понемногу спало… — ИТАК, НЕКИЕ ЧЕРВИ РЕШИЛИ, ЧТО ИМ ДОЗВОЛЕНО ПОРТИТЬ ЧУЖИЕ ПЛАНЫ, — пророкотал голос подходящей всё ближе аликорны. Остановившись за дюжину метров от входа, она патетично задрала нос. — ЧТО Ж, ВЫХОДИТЕ, ЧЕРВИ, И ВЫ БУДЕТЕ СТРАДАТЬ НЕ СЛИШКОМ ДОЛГО! Литтлпип очень вовремя приникла к стене, потому что дверь снесло вместе с куском стены от мощного удара чернильно-чёрного и в то же время переливающегося самыми разными цветами, для которых даже не было названия, подобия молнии. Краешек этой энергии задел и единорожку. Её отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу, бок обожгло огнём, перед глазами словно повисла пелена. Она снова стояла в родном Стойле. В атриуме, у самого входа, маленькая, слабая, бестолковая кобыла. Атриум был словно подготовлен к празднику. Самому отвратительному и пугающему празднику, который Литтлпип могла представить. Стены были увешаны кровоточащими гирляндами из кишок. Словно праздничные шарики на балках и помостах качались повешенные и выпотрошенные пони. Учителя из школы, забавная старая повариха, вечно задиравшие её сверстники… Мать. Посреди всего этого визжала и дёргалась привязанная к столу вместо праздничного торта Смотрительница. Её живот был разрезан от промежности до грудной клетки, кишки выпущены наружу и небрежно кинуты в стоящие по бокам белоснежные тарелки. За столом пировали другие пони, отрывая зубами свежую плоть, заглатывая её кусками, не жуя, перемазывая морды в алой густой крови. Всматриваясь, Литтлпип поняла, что эти пони тоже были знакомыми. Подъёмник, Дитси, Каламити… Они жрали её соотечественников и явно наслаждались процессом. Глаза Литтлпип заволокла пелена слёз. Это она виновата. Она вышла из Стойла. Она привела безумцев с Пустоши домой. Только она. И она должна была за это ответить. Она левитировала свой револьвер к виску. Всё ещё тёплая после стрельбы сталь обожгла шерсть. Что-то ещё билось в её голове. Что-то не давало покоя. Что-то… Почему Каламити, так яростно истреблявший рейдеров в этом участвовал? Почему нигде не было никаких следов борьбы - пулевых выбоин, гильз? Что за равномерный шум падающей воды она слышит? Как в конце концов она сама очутилась здесь и когда это случилось? Она ведь… Она ведь, кажется, только что была совсем в другом месте! Литтлпип со свистом судорожно вдохнула воздух и распахнула глаза. Она всё ещё была в офисе шерифа. В его стене всё ещё зияла огромная дыра, сквозь которую был виден чернильный мрак ночи и настоящая стена льющего вниз дождя. А ещё давешняя тварь уже была внутри, вальяжно прохаживаясь, поглядывая по сторонам. Литтлпип она, кажется, не замечала.Вместо этого она телекинезом прижала к стенке чёрную единорожку, буквально вжимая ту в древние кирпичи до нездорового хруста. Литтлпип оставалось только надеяться, что это трещали не кости дёргавшейся и отчаянно пытавшейся вдохнуть Вельвет. — Такая… Чистая душа приняла такое грязное решение, — глумливо ухмыляясь, рассуждала рогато-крылатая, продолжая с явным наслаждением душить свою жертву. — Вместо того, чтобы пожертвовать своей жалкой совестью ради лучшего будущего для всех, ты, как последняя эгоистка, уцепилась за неё… Литтлпип заметила и Каламити. Он недвижимо лежал у стены, явно отброшенный к ней. Оставалось только надеяться, что он всё ещё был жив… — Очень жаль, что такой потенциал, просто растрачивается на бесполезное копошение в дерьме под рабскими загонами! — продолжало глумиться чудовище, абсолютно не замечая, что Литтлпип очнулась от навеянной иллюзии и уже пыталась прийти в себя. — Но не стоит переживать, ты сможешь ещё принести пользу. В виде перегноя, например. Не хочешь ничего сказать? Аликорна ослабила хватку, отчего Вельвет смогла хотя бы, со свистом вдохнув, наконец заполнить воздухом начинавшие гореть от удушья лёгкие. Перед её глазами стояла кровавая пелена, а в ушах набатом било сердце, но она нашла в себе силы прохрипеть. — Т-ты… Ты чудовище… Монстр! Аликорна выпрямилась, распахнула крылья, явно собираясь возвестить что-то ещё пафосное, но её прервал громоподобный раскат выстрела крупнокалиберного револьвера. Пуля из Малого Макинтоша влетела в её висок, буквально взорвав половину черепа, явив наружу увитые странными наростами частично превращённые в кашу мозги. Чудовище затряслось. Затряслось, но не упало… — Сильная, — пробулькало чудовище, в глотку которого попала кровь, поворачиваясь в сторону Литтлпип. — Но можешь стать сильнее… Мир перед глазами Литтлпип пошёл кругом, являя череду новых образов-видений, но совсем других. Тех, в которых она легко сражала работорговцев и рейдеров буквально одним копытом, будучи могущественной, крылорогой кобылой возвышающейся над стадом… Но в этот раз единорожке оказалось легче сбросить наваждение. Только после этого мощная волна телекинеза отшвырнула её к стенке, а её револьвер отлетел далеко в сторону, оставив её безоружной… — Хватит сопротивляться! — рявкнула чудовищная кобыла так, что у Литтлпип зазвенело в ушах как от близкого взрыва. — Признай своё поражение! И тогда твои друзья смогут уйти… Литтлпип заколебалась. Эта тварь… казалась неубиваемой. А глядя на изломанного Каламити и хрипло пытающуюся вдохнуть воздуха чтобы прийти в себя Вельвет, она чувствовала, как к её горлу подкатывает болезненный ком. Её взгляд скользнул чуть в сторону. — Что… что насчёт жеребят? — взгляд серой единорожки метался между сжавшимися от испуга в клетке малышами, тварью и Вельвет. — Их ты отпустишь? — Ох, жеребята? — раскроенный череп твари медленно повернулся к клеткам. — Их я заберу вместе с тобой. Они мне понадобятся… Литтлпип вся передёрнулась. Она не представляла, что хотело это существо, но почему-то от одной мысли о его планах становилось жутко. Краем глаза Литтлпип заметила движение и постаралась очень пристально, не отвлекаясь, вглядеться в монстра. — Пожалуй, — она собралась с силами, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я… Соглашусь на твои условия… Но… Литллпип говорила медленно, специально тянула время, очень стараясь не обращать внимание на разгорающийся позади чудовища тёплый свет. — Быстрее, — скривилось половиной морды существо. — Чего ты медлишь, пони? Со стороны стены послышался болезненный смешок рыжего пегаса: — Помогает те вторую тень отбрасывать! С рога Ремеди сорвался сгусток магии, которая всё это время, сжимая зубы, концентрировала силы. Заклинание стрелой влетело в бок чудища, и то упало парализованным, как подкошенное…

***

Точка Отсчёта Местоположение: железнодорожный перегон между Эпплузой и Новой Эпплузой Время: девятый день Крестового Похода. 5:00 по местному времени Стук-стук. Стук-стук. Стук-стук. Неторопливо, словно лениво стучали колёса забиравшегося в горку поезда, на котором Литтпип и её друзья увозили спасённых рабов из Старой Эпплузы. Стук-стук. Стук-стук. Стук-стук. Звук почти что убаюкивал, заставлял широко зевать и прикрывать глаза. После сумасшедшей ночи хотелось просто упасть и заснуть. Хоть на голом, холодном стальном полу катящегося по рельсам вагона. Стук-стук-стук… Литтлпип помотала головой, отгоняя сонную хмарь. Спать было нельзя. За ними могла отправится погоня и в любую секунду нужно было быть готовой вскочить и опять стрелять, бежать, драться. Она с тяжёлым вздохом поднялась с пола, проходя мимо буквально утрамбованных в вагон спасённых пони, над которыми только что не квохтала, как курица-наседка, Вельвет. Литтлпип намеревалась найти уютное местечко где-нибудь ближе к хвосту состава и включить радио в своём ПипБаке... Минуту спустя намерение было исполнено и к равномерному стуку колёс о шпалы добавилась бодрая музыка, которая прямо сейчас играла на радиостанции Диджея Пон-3. Уставившись в зарешеченное окно на проносящийся снаружи однообразный пейзаж, Литтлпип слушала льющуюся мелодию, кивая ей в такт и очень стараясь не думать о том, что увидела час назад… И даже не заметила, когда ритм песни сменился не менее бодрым голосом жеребца. Диджей вещал. Вещал он обо всех новостях Пустоши. Начав с каких-то не слишком интересных единорожке мелочей, он вскоре, заставив её щёки заалеть, прошёлся по тому, как полыхала этой ночью Старая Эпплуза, не забыв упомянуть и её заслуги, а затем перешёл и вовсе к эпохальным событиям — произошедшему той же ночью штурму Балтимэйра неизвестной армией. «… А теперь давайте к новостям Мэйнхэттена…» — Литлпип выключила пипбак и глубоко задумалась: могут ли быть плохими те, кто, как и она сама — столь же решительно расправился с целым городом работорговцев. При этом, как она успела узнать у Каламити — намного более крупным, чем Старая Эпплуза. Ей, конечно, льстило то, что не забыли упомянуть и её, уничтожившую Эпплузу. И очень смущало отношение ДиДжея к ней, а ещё — он явно не знал, что она выжила. Хотя встреча с аликорном ей, мягко говоря, не понравилась. В любом случае, стоило решить, что делать дальше. Возвращаться в Стойло Вельвет желанием не горела, значит придётся как-то обустраивать свою жизнь на поверхности. В любом случае, сначала стоило довезти бывших рабов до безопасного места. Снаружи громыхнул близкий ружейный выстрел…

***

Точка Отсчёта Местоположение: лагерь у места крушения "Света Веры" Время: восьмой день Крестового Похода. 7:00 по местному времени Атмосфера в лагере подле корабля была хоть и не взрывоопасной, но всё же напряжённой. Гвардейцы косились на матросов, те на гвардейцев, и все вместе с недоверием поглядывали на цветастых ксено. Не отставали в этом самом недоверии и гражданские, шарахавшиеся от встречи с копытными чуть ли не до получения внеочередных инфарктов. Сами копытные, поначалу, тоже дёргались каждый раз, когда кто-то двуногий проходил мимо, но привыкали к чужакам несравнимо быстрее, и время от времени кто-то из пони да пытался завязать диалог с людьми, но натыкались они в лучшем случае на молчание, в худшем - на грубость. Время уже было далеко за полдень. Тут и там в лагере дымили костры, на которых готовилась разнообразная, но в целом простая пища, в основном из разных пищевых концентратов, с небольшими дополнениями из местных продуктов, сочтённых умеренно безопасными. Кое-кто счёл, что обеденное время - самое подходящее для очередной попытки наладить контакт. Пони, доселе старательно помешивавшая в щедро предоставленном корабельным интендантом котле варево из крупы и сушёной моркови, которую успела прихватить ещё в рейдерском логове, попробовала ложечку, сочла вкус удовлетворительным, кивнула сама себе, плюхнула дымящей свежей каши в плошку, аккуратно взяла ту зубами за край и уверенно направилась в сторону соседей - небольшой группы выглядевших весьма потерянно двуногих, не имевших при себе оружия и выглядевших скорее как мирные разумные, а не солдаты вроде большинства окружавших их людей. — Здвавствуйте! — продолжая держать в зубах плошку не совсем внятно произнесла кобылка, постаравшись принять самый дружелюбный вид, в то время как заметившие её приближение люди косились на неё с явной опаской. — Я хотева поделився! Впрочем, реакция людей заставила её поджать хвост и отступить на шажок - один из двуногих уже перехватил было потянуться к чему-то спрятанному у него на поясе, не то ножу, не то стволу, однако беде или драке сегодня случиться было всё же не суждено. — Что тут происходит? - фигура в синем мундире, выглядящая посреди военного лагеря довольно-таки инородно, заставила людей замереть. Замерла, впрочем, и пони-кашеварка, поняв, что этот высокий рыжий человек - явно кто-то очень важный. — Оно… Оно нас отравить хочет! - ответил тот, кто тянулся за ножом на поясе, тут же поправившись и поклонившись: — Лорд-Капитан! Александр повернулся к пони: - Что скажешь в своё оправдание? Та, с появлением куда как более важного и внушительного чужака стушевалась ещё сильнее, съёжившись от страха, буквально села на круп. Понимая, что к ней обращён вопрос, она взяла себя в копыта, взяла передней ногой миску, освобождая рот, и, стараясь не сорваться на писк, дрожащим голосом произнесла: — Я ни за что не хотела никому вредить, только поделиться едой… Мне незачем кого-то травить! — полсекунды погодя, она решила последовать примеру человека и почтительно склонила голову. — Лорд-капитан! — Ну… Тогда проверим. Дайте мне ложку! - он требовательно протянул руку к людям, тут же получив простую металлическую ложку: — В обязанности Вольного Торговца входит и известный риск, так что… Дай-ка сниму пробу! Если отравлюсь - то… Лемон знает, что с вами будет, пони… — С угрозой протянул капитан. — А если съедобно… То можете и принять угощение! — С этими словами Александр зачерпнул каши из миски. Что ж… определённо, удержание нейтрального выражения лица потребовало некоторых усилий воли, пресная, водянистая каша с варёными овощами на вкус отпрыска рода Вольных Торговцев стояла в его кулинарном рейтинге не сильно выше помоев… С другой стороны, он знал на что шёл: он понимал, что шанс того, что его попытаются отравить, стремится к нулю, но туда же стремится и шанс, что блюдо будет вызывать хоть какие-то положительные эмоции, всё же, еда простолюдинов и в лучшие времена не восхищала, а уж в текущих условиях. — Недурно. Полагаю, не хуже того, что обычно едят на средних палубах. Попробуйте сами, - он протянул ложку гражданскому с ножом. Человеку ничего не оставалось, кроме как взять ложку и попробовать кашу. Ксеносы пугали его меньше, чем возможное недовольство целого фрагова Вольника. По крайней мере, эти ксеносы. Каша быстро провалилась в желудок, толком и жевать не пришлось. Было вкусно. По крайней мере, вкуснее того, что получалось в последние дни приготовить у его товарищей. — Похвальная паранойя, но в этом случае излишняя, — покровительственно кивнул Александр, и уже разворачиваясь кинул через плечо. — С любыми драками будут разбираться гардемарины и гвардейцы. С любителями поножовщины у них разговор простой… На несколько минут повисла мрачная тишина, пока лорд-капитан неспешно удалялся по каким-то своим делам. Наконец, поняшка несмело улыбнулась: — Ну так… приятного аппетита?

***

Точка Отсчёта Местоположение: “Свет Веры”, ангарная палуба Время: восьмой день Крестового Похода. 7:00 по местному времени Магос Офелиус сейчас очень хотел бы на ком нибудь сорвать злость, к примеру на том еретике, что перегрузил системы корабля скрап-кодом. Ведь то, что он увидел в полузатопленном болотной водой и смятом ангаре было, мягко говоря, удручающим. Смятые, изорванные, сплющенные в лепёшку летательные аппараты… Словно сила тяготения издевалась над созданным руками человека для полёта, и удар пустотного корабля о поверхность пришёлся именно на ангарный отсек. В результате теперь они остались без авиации. Офелиус уже успел трижды предать анафеме еретика, но это не очень помогало при осмотре полученных повреждений. Все три “Мародёра” были всмятку. Впрочем, как и грузовой челнок, занимавший большую часть ангара, и находившийся на “Свете Веры” уже после приснопамятного бегства в единственном числе - что стало со вторым, магос предпочёл бы не узнавать - он остался там, на планете, покрытой миазмами Хаоса. Оставалось осмотреть то, что осталось от “Валькирий”, и вот тут всё было очень плохо… Но не удручающе плохо, в сравнении с “Мародёрами” - как минимум одну работоспособную машину, имея время и помощников, Офелиус собрать смог бы, хотя бы таким образом утешив агонизирующих духов машин. Оставался вопрос - кто будет готов ему помочь, ведь машины надо было разобрать, избавиться от искореженных деталей, отправив их на переплавку, умудриться вытащить из полузатопленного болотной водой ангара, и собрать из остатков хотя бы один рабочий летательный аппарат. Уж слишком неестественым был облачный покров над землёй - и магос начинал подозревать, что страшные по меркам местных ксено слухи о Анклаве - не лишены зерна правды. Вот только средства проверить это - у него пока что не было. Оставалось найти помощников, и чем они будут добровольнее - тем лучше. Ведь и так его небольшая свита была занята ремонтом и поддержанием работоспособности жизненно важных систем корабля, практически не отдыхая. Впрочем, если штурм города увенчается успехом - то у Офелиуса, как он надеялся - будут варианты. Ему положительно нравилась реакция ксено на технологии Механикус - благоговение, ужас и нежелание сталкиваться с этим хоть сколько-то глубоко - позволяло произвести ремонт с учётом приемлемого показателя подчинения и без лишних вопросов. Лишь бы были рабочие… Да, слово “руки” тут не годилось, и Офелиус неохотно признал, что ему потребуются рабочие копыта. Впрочем, он это вычислил уже давно, оставалось лишь смирить гнев духов машин на присутствие чужаков. Да и ксено пока что не доставляли проблем и даже смогли принести некоторую пользу, что выбивалось за норму для чужаков, а поведение голубой Рэйни Клауд выбивалось даже за рамки статистических погрешностей. Возможно, что сам Омниссия решил, что Офелиусу понадобятся послушные инструменты для ремонта корабля. Уж слишком вероятность встретить дружелюбную к людям расу, пытающуюся совершенно по-человечески подружиться - стремилась к нулю. И очередным подтверждением его аналитике стала наблюдаемая через сервитор очередная сценка с участием ксено, его нанимателя и гражданских, смотревших на приготовленное ксено блюдо, также, как он на варп и его проявления. Именно тут его и застало известие об успешном окончании штурма. Вскоре ему следовало прибыть в город и понять, с чем он будет иметь дело в ближайшие месяцы, если не годы своей жизни.