Девушка должна

Бей как девчонка, чувствуй щемящий стыд — мямля, слабачка, сжать-то кулак хоть можешь? Не достучишься — головы их пусты. Здесь не поможет ни шокер, ни даже ножик. Кто-то процедит: «Девка, ну что с них взять», — всё, что ты делаешь, здесь ничего не значит, Всё, что им можно, вечно тебе нельзя, даже характер твой — чересчур девчачий. Бей как девчонка, смущайся и прячь глаза — вот твой предел. Сгодишься ещё на что-то? Сделай всё то, что мужчина тебе сказал, а остальное — уже не твоя забота. Смоешь косметику, юбку наденешь в пол, встреть его с ужином — будешь женой и мамой, Если откажешь — накинутся всей толпой, вмиг обсмеют, а ещё прослывёшь динамо.*

После знаменательной сцены у озера – очередной схватки Мародеров со Снейпом, которая завершилась тем, что Джеймс чуть было не снял со Снейпа подштанники, а также тем, что Северус подло оскорбил Лили, кинувшуюся разнимать балбесов – весь Хогвартс гудел, как растревоженный улей. В этот день Лили узнала, что на свете существует два типа людей – но оба они одинаково склонны во всем винить девушек. В школе образовались две коалиции – в поддержку Снейпа и в поддержку Джеймса, но обе они придерживались того мнения, что Лили что-то должна этим двоим. Либо подраться с Джеймсом за честь Снейпа, либо подраться со Снейпом за честь Джеймса. Объяснить, что, во-первых, староста и вовсе не должна драться, а наоборот, должна поддерживать порядок, а во-вторых, зачем девушке драться, когда и без ее участия два не в меру горячих парня готовы порвать друг другу глотки – не представлялось возможным. Еще более обидным был состав этих двух коалиций. Понятно, что сторону Северуса в основном представляли слизеринцы, точнее, слизеринки /именно девушки оказались более жестокими в разборках подобного рода, что не могло не шокировать Лили/ - и первыми из них были сестрички Блэк, Беллатриса и Нарцисса /Андромеда благоразумно держалась в стороне, но она всегда была не такой, как все/. Ну ладно, что взять со слизеринок – так здраво рассудила Лили. Эти сестрички всегда обожали посудачить на ее счет, что она морочит голову и бедному несчастному Северусу, и оленю Поттеру. Но ужасно неприятным сюрпризом оказалось то, что в ряды поддержки Северуса невесть как затесалась и одна гриффиндорка – Мэри Макдональд, которую Лили всегда считала своей хорошей подругой. - Как ты могла? Ведешь себя, словно вертихвостка какая-то! – высказала Мэри со свойственной ей прямотой, подкараулив Лили после уроков. – Нет бы врезать Поттеру как следует, по-магловски – мы же обе выросли среди маглов, знаем, что это такое! – чтобы он перестал мучить Северуса! Нет, тебе хотелось лишний раз перед Поттером покрасоваться! Это замечание было обидно Лили до глубины души – во-первых, она не ожидала такого от подруги, а во-вторых, она ведь искренне хотела навести порядок, а вовсе не усугублять драку! - Ага, а потом сесть на белого коня, подарить Северусу букет цветов, встать на одно колено и предложить руку и сердце! – не выдержала Лили. – С каких пор девочки должны сражаться за честь мальчиков? Да если девочке приходится за мальчика сражаться, а потом он в этом ее еще и обвиняет, то у него и чести нет! Впрочем, как оказалось, Мэри была сама с собой не в ладу – в пылу ссоры она призналась Лили, что давно уже влюблена в Северуса Снейпа. Ну, тут уж Лили ничем не могла помочь – никто больше нее не желал, чтобы друг детства обрел-таки свою тихую гавань и взаимную любовь, но Снейп не видел в упор никого, кроме Лили. А над Мэри его «друзья» - точнее, подельники-Пожиратели – частенько издевались, а он и не думал им помешать. Но влюбленному, как известно, Мерлин своротил, поэтому Лили не смогла даже обидеться на Мэри – лишь от души посочувствовала ей. Но оказалось, что и кроме Мэри, в школе полно охотников указать на то, что «девушка должна». Марлин Маккиннон и Доркас Медоуз, однокурсницы Лили и Мародеров, придерживались прямо противоположного мнения – Джеймс был героем их факультета, и по их мнению, Лили не имела никакого права так к нему относиться – вечно читать нотации и раз за разом отвергать его ухаживания. Марлин и Доркас сами заглядывались на Сириуса и Джеймса, вот и считали, что Лили просто не ценит счастье, свалившееся на ее голову. Объяснить им, что «счастье», когда за тебя дерутся чуть ли не насмерть, а потом еще в твою сторону летят оскорбления, также представлялось невозможным. Конечно, Джеймс не оскорблял Лили, и все же она не могла избавиться от крайне неприятного ощущения, что если бы не его бахвальство и задиристый характер, этой мерзкой во всех отношениях сцены просто не было бы, а значит, она бы не подверглась унижению и боли от предательства лучшего друга. Друзья Джеймса вели себя выше ожидаемого – и все же от этого тоже не было легче. Люпин воздерживался, благоразумно сидя за книжкой. Питер просто воздерживался. Зато Сириус, хоть и был выше того, чтобы обвинять девушку, но тоже считал, что Лили совершенно зря обижает его лучшего друга. На его лице явственно читалось: «Лили Эванс, ты изверг, ты столько лет динамишь Сохатого, могла бы вместо лекций о соблюдении правил предложить ему кое-что более интересное!» И как тут объяснить, что тогда Поттер совсем перестанет хоть как-то придерживаться границ дозволенного? Как можно удержаться от нотаций, если от проделок Джеймса вся школа стоит вверх дном? Для Лили правила все еще были слишком важны, даже важнее личной жизни. Да и кто сказал, что Лили должна, едва оправившись от предательства друга детства, тут же броситься в объятия другого парня – пусть он и хороший, пусть и защищает ее? Ей все еще трудно было доверять людям. Но большинство людей все же считали, что Лили должна – причем всем и сразу. К концу недели, куда бы Лили ни пошла, со всех сторон она слышала: «девушка должна» и далее следовал длиннейший список требований. Должна благосклонно принимать знаки внимания /и ничего, что они могут поступать с нескольких сторон сразу, к тому же прежде, чем ты успеешь все обдумать/, должна драться с одним парнем за честь другого /и ничего, что их драк хватает на весь Хогвартс/, должна ценить знаки внимания /даже если они такие глупые, что от них хочется провалиться сквозь землю/. Последней каплей стало то, что Джеймс и Северус выросли перед ней в одно и то же время, говоря, что Лили должна немедленно дать ответ, с кем из них она идет в Хогсмид, раз они не жалеют жизни, сражаясь за ее честь. - Знаете что? – вспылила Лили, встряхнув длинными рыжими волосами и сверкнув прекрасными зелеными глазами. – Я должна только эссе декану! Вот и все! Счастливо оставаться! Она повернулась на каблуках и унеслась в кабинет Макгонагалл – любовь приходит и уходит, а вложиться в свое будущее необходимо, чтобы стать отличным аврором.

Бей как девчонка, спину держи прямей. Всё, что ты делаешь — повод тобой гордиться. Перед такими, как ты, отступает смерть, будешь сама и принцесса себе, и рыцарь, Можешь шить платья, можешь спасать людей — выберешь то, что больше тебе по нраву, Бросишь однажды вызов любой беде и для спокойной жизни отыщешь гавань. Бей как девчонка — останься самой собой. Жизнь лишь одна, проживи её так, как хочешь. Можно увлечься и вышивкой, и стрельбой — хобби тебя не сделают хуже прочих, Можно объездить мир, завести свой блог, стать волонтёром, писателем, педагогом... Бей как девчонка — и в сердце храни тепло. Помни — лишь ты выбираешь себе дорогу.**