Планета дождя (сборник рассказов)

Ева осторожно постучала в серую неопрятную металлическую дверь. Поскрипывая синей нанокожей, она нервно переступала с ноги на ногу, ожидая ответа. Мимо прошли офицеры снабжения, Ева кивнула старым знакомым и вновь повернулась к двери. Прошла минута, реакции так и не наступило. Ева постучала второй раз, гораздо настойчивее первого. Через несколько секунд оживился селектор. - Ох! Минуточку! – металлически проскрипел женский голос. Ждать пришлось дольше пяти минут. Ева уже собиралась стучать снова, когда, внезапно, дверь открылась. Из нее вышло трое парней. Девушка знала их всех, если не по имени, то в лицо. На их базе, вообще, было тяжело найти совсем незнакомого человека. На этом, в том числе, строилась безопасность малых баз – полагалось докладывать обо всех незнакомцах, независимо от собственного мнения на этот счет. - Мэм, - кивнул первый парень. Беззаботно улыбаясь, он прошел мимо девушки, в сторону лестницы между этажами жилого сектора. Ева кивнула в ответ и, не дав двери закрыться, проскользнула внутрь. Эта жилая комната не отличалась простором. Прихожей не было. Крохотное помещение вмещало лишь шкаф, стол, стул и кровать, да наполовину состояло из душевой кабины. От жилья обычного работника, данная офицерская квартира отличалась лишь индивидуальностью. Работники и низшие офицеры жили по несколько человек. На кровати, укрыв лицо ладонями, сидела полностью обнаженная Элеонор. В комнате остро пахло мужским потом, спермой и прочими выделениями человеческих организмов. И сама брюнетка была густо покрыта капельками пота и спермы, смешанных в неразделимом коктейле на ее коже. Ева хотела сесть на стул, но он, как и небольшой столик, был откровенно заляпан семенной жидкостью. Не смущаясь, девушка подобрала брошенное на пол полотенце, смочила его водой, и очистила, как могла, для себя поверхности. Элеонор болезненно вздрогнула и, шипя, принялась баюкать свою левую грудь. Ева сразу заметила раскрытый настежь сосок подруги. Багровая опухшая плоть роняла капли спермы, смешанной с грудным молоком, на голые колени брюнетки. Успокоив боль, она заметила гостью. - А, это ты, - устало улыбнулась Элеонор. - А ты кого ждала? - Да соседка надоела. Все ей мешают мои посиделки, - морщась, она взяла салфетку из подставки и затолкала ее себе внутрь груди. – Поможешь мне? Графин в шкафу. Ева кивнула, вытащила сосуд из шкафа и пересела на кровать к подруге. Соски Элеонор и раньше были большими, а теперь стали просто огромными. Небольшая ладонь блондинки уверенно держала розовый сосок целиком. Мягкими плавными движениями она стала наполнять графин. - Ты же хотела это прекратить, - кивнула блондинка в сторону больной груди подруги. - Я, если вспомнишь, не хотела начинать. Но, черт возьми, забыла, насколько это приятно. - Я ж и вижу, - хмыкнула девушка, продолжая собирать молоко, при этом, пристально глядя на распухшую соседнюю грудь. - Серьезно. Больно потом. Пока член внутри, это приятней вибратора на клиторе. Те, кто меня переделывал, знали толк в своей работе. Скоро пройдет, - беззаботно махнула она рукой. – Больше беспокоит, что меня надо доить дважды в день. Уже ладони болят. - Так проси своих парней. - Ага, - фыркнула брюнетка, - Потом вся грудь синяя и соски болят. Видела их лапищи? То-то и оно. Литровый графин был наполнен уже наполовину, а молоко лилось только сильнее. Вторая грудь текла сама по себе. Элеонор, морщась, меняла салфетки, когда те полностью промокали. - Не возражаешь? – получив согласие, блондинка сделала несколько больших глотков. Облизнула губы и, причмокнув, вернулась к процессу. – Даже немного сладкое. - Всем нравится, - улыбнулась Элеонор. – Если хочешь, в шкафу есть большая фляга утреннего, можешь забрать. - Договорились, - облизнулась блондинка. - Так что, ты расскажешь? Что там с тобой делали? Никогда не была на допросах. - Лучше и не бывай, - вздохнула Ева. – Я-то шла вполне спокойно. Почти все время просидела взаперти, а всю кульминацию была в отключке. - И что у тебя выспрашивали весь день тогда? Записи с камер непонятны? - Их вообще нет, - прошептала Ева подруге на ухо. - Вот как. Кто же там был? - Я не могу рассказать, прости. - Понимаю. Тогда, в общем-то, все понятно. Если камеры выключили, то остается только твое слово и слово твоего оператора. - Все было веселее, - хмыкнула блондинка, журча молоком. – Тебе бы понравилось. Наверное. - Тогда рассказывай, что можешь, - энергично всплеснула руками брюнетка и, охнув, вновь стала баюкать левую грудь. - Про инцидент меня расспрашивали минут десять. Потом сдэковец заставил меня сесть на коня. Такая штука, как в мехе, с доступом к операционке. Только, у него она в виде здоровенного кожаного хрена. - Сам тебя проверял? - А то! – улыбнулась блондинка. – Пенис шершавый – жуть. Думала – весь кишечник мне сотрет, - устав работать ладонью, Ева смочила салфетку и стала оттирать грудь и лицо Элеонор от свежей и подсыхающей спермы, - Неплохо ты тут развлеклась. Они тебе специально в глаз кончали? – хмыкнула девушка, осторожно оттирая правое веко брюнетки. - Не отвлекайся. Он один был? - Один. Полковник. В возрасте. Очень тщательный. Все мозги мне перетрусил. - Много нашел? - А я ничего не храню на внутреннем диске. Там только штатные записи, бортовой журнал и прочая ерунда. - Злился? - Ворчал. Все время ворчал. Отдыхал, снова рылся во мне, опять отдыхал. Трижды кончил, - скривилась блондинка в отвращении. - Непрофессионально, - криво усмехнулась Элеонор. - Даже не извинился. Но меня это не очень волнует. Дальше было интереснее. - Признался тебе в любви? – хохотнула Элеонор. - Если бы. Я уже говорила, рассчитывала на простой допрос. А он, закончив второй раз, вдруг, вернул меня за стол. И продолжил допрос. Только не про инцидент. - А про что еще? - Его, оказывается, очень интересует тот мужик, которому я отсосала в клубе. - Это… - нахмурилась подруга в попытке вспомнить событие. – Пока команда трубочистов трудилась за стеной над твоим дымоходом? - И выхлопной трубой, - весело фыркнула Ева, возвращаясь к дойке. - Как он про него узнал? Сделала селфи на память? - Сама не знаю. Я никому кроме тебя не рассказывала. - Я никому… - Знаю. По вопросам было понятно. Видимо, камеры в клубе. - И как? - Вот тут он за меня крепко взялся. Я, только на вопрос о внешности, ответила раз пятнадцать. Есть, у этих сдэковцев, дурная манера, задавать одни и те же вопросы по кругу. - И ни дай… тебе хоть где-то оговориться. - В курсе? Вцепляется, сразу, как клещ. - В кино видела. С Доном Кукурузом в главной роли. Описала? - Да я на него почти не смотрела. Когда у тебя в жопе проходит марафонский забег, а в горле застрял член, не до запоминания деталей. Да и линзы же мутные. - Верю, - хмыкнула Элеонор, потирая левую грудь. Ева вновь отхлебнула из почти полного графина. - А когда узнал, что мне звуковые фильтры вставили, вообще взбесился. Вновь потащил меня на установку. Кончил в третий раз, ничего не нашел, обругал все во вселенной, и, недовольный, словно я его оскорбила, допрашивал меня еще часа три. - Только устно? – хмыкнула Элеонор. - В четвертый раз у него не встал, - презрительно скривилась блондинка. - Ничего не хотел сказать о нападении на офицера флота? - Да ему плевать, - поморщилась Ева. – Я не пожаловалась, значит, ничего и не было. - Удобно. А ты ничего вообще не слышала? - Ничего, - странно посмотрела Ева на подругу. – В этом смысл звуковых фильтров. - Да уж, - вздохнула брюнетка. – Кофе будешь? - У тебя воды нет. Сходить? - Не надо. Прекращай, - девушка отобрала свою грудь у подруги и подсела к столу. Наполнила две кружки свежим, еще теплым от ее тела, молоком из графина, и засыпала порошок прямо в него. Ева села напротив, хлебнула получившийся напиток. - Так тоже хорошо, - с удовольствием причмокнула губами. Отпив глоток, Элеонор скрылась за занавеской в душевой. Не потому, что стеснялась гостьи, а чтобы вода не летела брызгами на стол и кровать. - Мне, тут, ребята хохму показали, - заговорила брюнетка, перекрикивая шум воды. - До или после того, как зарядили тебе в сосок свои стручки? – хохотнула блондинка. - После второго раза, - Элеонор была невозмутима. – Так вот. - Сколько раз они вообще туда совали? - Тебе рассказывать хохму или нет? - Да, прости, - улыбнулась в кружку девушка. - Там была статья про богачей прошлого, что захотели бессмертия. - Насколько прошлого? - Очень, очень далекого. В пост-информационную эпоху. - Давно, - согласилась Ева. – Еще на Земле все жили, верно? - Да. Вот странно, правда? Столько народу на одной планете. Представить не могу. - Тогда людей было меньше. - Насколько? – Элеонор прополоскала рот, - Вдвое? Все равно немыслимо. - На пару нулей. А то, на три-четыре. - Так мало? Тоже не верится. Ладно, речь не об этом. О чем я говорила? Побрезговав пользоваться полотенцем, Элеонор отряхнулась, словно собака. Поблескивая влажным телом в свете единственной тусклой лампы-окна, вернулась за стол. Осторожно уместила свои молочные железы на столешницу, отхлебнула кофе. Теперь из раскрытого левого соска медленно текла вода. - О богачах и бессмертии, - дождавшись конца манипуляций, напомнила Ева. - Точно. Так вот. Тогда, как раз, открыли технологию гибернации. Настоящей, не шарлатанской, как за сотню лет до этого. - Что-то такое помню. Они замораживали себя, чтобы перенестись в будущее, а их просто умертвляли и хранили на складе, словно мясо. - Да. А эти загибернировались по-настоящему. - Не уверена, что есть такое слово, - улыбнулась блондинка. - Плевать, - фыркнула Элеонор. Она подлила себе еще молока и продолжила. – Их хранили, как ты понимаешь, очень долго. Автор поражается, как их не выкинули в канаву во время всех тех финансовых кризисов. Так вот. С ними решили разобраться только сейчас. А они, сама понимаешь, больше никакие не богачи. Один из них владел монополией на электронику. Денег было – жопой жуй. - Все деньги, с тех пор, трижды в мусор превращались, - гулко хохотнула в кружку Ева. - То-то и оно. Подоишь потом левую? - Скажешь, как будет не больно, конечно. - Давай, прям сейчас, ныть начинает. Не опустошишь – хуже будет. - Ладно, - Ева перелила остатки из графина по кружкам, пересела на кровать слева от брюнетки и осторожно взялась за сосок. Элеонор шипела и плевалась, но терпела мягкие потяги. Сначала опять полилась вода, но, после нескольких движений, она сменилась молоком. Брюнетка прервала свою дойку, чтобы выплеснуть воду с молоком в сторону душа и вновь дала команду себя не жалеть. – Так что дальше? Или это все? - Там, ох, долго решали – что с ними делать. Хотели переработать в удобрения. Но вступились историки. Свидетели, ах, эпохи. - Получилось? - Растормошили первого. Ай! - Может… - Продолжай. Там написали, сколько стоит привести в чувство из настолько устаревшей технологии гибернации. Ох! Дорого. Очень. - Представляю. - А он, оказывается, впал в маразм, - Ева расхохоталась. – Вот вот. Раскрутили второго. Уй! Давай еще сотню грамм и перерыв. - Хорошо. - А он почти ничего не знает точно. Разбудили третьего… Все, прекращай. Ева вернулась за стол. Левая грудь Элеонор вновь покраснела, но уже не так, как сразу после полового акта. - И что? Узнали что-то? – с любопытством спросила она, добавляя кофейного порошка в свой стакан. - Только сильнее запутались. Все, кого разбудили, давали взаимоисключающие данные. - И что решили? - На удобрение, конечно. - Всех? – Ева смеялась так сильно, что отпитое кофе разлетелось брызгами по всей комнате. – Прости. - Ничего, - улыбнулась Элеонор. – Мне тут много что надо отмыть. Кофе не самая противная жидкость, что пролилась сегодня на мой пол, - брюнетка вздохнула, - Всех. Разбуженных тоже. Они же не граждане – даже не возмутился никто. Еще и выставили счет историкам. - Слушай, - отсмеявшись, сказала Ева, - Пошли к нам ночевать. У тебя тут запах, словно не тебя чпокнули, а весь этаж. Закажи ночную уборку и пошли. - Заманчиво, - щелкнула язычком брюнетка. - Заодно расскажешь эту историю Эку. Пусть тоже посмеется. - Ладно. Только с условием, что он не будет совать мне в левую. - А в правую, скажешь, можно? – хмыкнула Ева. - Я подумаю. Ты иди, я тут… вещи раскидаю и приду. Не хочу, чтобы техник в них ковырялся. Ева кивнула, подхватила флягу из шкафа и вышла из комнатушки. Элеонор сделала, как сказала – прибралась и написала в службу уборки с дверного селектора. Когда она нажала кнопку отправки, открылась дверь. На пороге стояла невысокая фигура в транспортировочном шлеме и белом комбинезоне. Девушка охнула и, отступив, плюхнулась на стул. Закрыв за собой дверь и заблокировав ее паролем, фигура сняла шлем. Это был тот самый седой полковник, которого описывала Ева. Недовольный взгляд мужчины, направленный на Элеонор, заставил девушку съежиться. Дрожащими руками, она приподняла свою левую грудь. Мужчина, немного постояв, словно раздумывая, сдвинул пластину и вложил свой пенис в открытый сосок капитана. Девушка сморщилась – член действительно был очень шершавым. Полковник, проникнув достаточно глубоко в нежную плоть, не стал широко двигаться. Остановился на двух третях погружения своего, весьма среднего органа и грозно, сверху вниз, уставился на девушку. Перед глазами брюнетки открылся текстовый интерфейс. По нему быстро побежали буквы с частыми опечатками – полковник был зол и плохо контролировал набор текста. Программа автоматически все исправляла в реальном времени. «Никогда не видел более бесполезной шалавы, чем ты Розалин Паркер. Я, вроде бы, ясно дал тебе понять, что мне нужна вполне конкретная информация от этой блондинистой суки.» Элеонор, так же, воспользовалась интерфейсом набора текста. В ее груди был порт, соединяющий ее с полковником по приватной шине – текст существовал только, пока сохранялся контакт, как только он разрывался, в электронной памяти не оставалось даже факта переписки. «Я расспросила ее о происходящем. Она ничего не помнит.» «Все это ложь! Я чую измену даже из другой галактики! Эта сука недоговаривает! Она ходила в клуб к своему связному! Что-то передала ему. И там, на Хаббл, что-то произошло, помимо этой лапши про восстание пехоты! Скорее всего, и само восстание было фикцией!» «Ева была без сознания…» «Плевать я хотел! Ты должна добыть мне ответы! Ее трахаль был в себе! Узнай все у него!» Полковник нервничал, дергался, от чего, двигал тазом, заставляя Элеонор корчиться от боли. Ее грудь уже вцепилась в пенис. По телу начало разливаться удовольствие, которое только усиливалось от этой боли. Девушка почувствовала, как на пластиковое сиденье стекло несколько капель из влагалища. «Я же не могу вести прямой допрос. Меня раскроют. Одних наводящих допросов и любопытства, может не хватить.» Полковник раздраженно мял свой подбородок. Он сам не замечал, что, чем больше он злится, тем меньше контролирует свои движения, тем сильнее раскачивается. Элеонор вздрогнула, с силой сжала собственную грудь, внутри которой был пенис. Шумно вздохнула. Ее зрение затуманилось, влагалище запульсировало, сидение залило ее соками. Через несколько секунд, когда сознание стало возвращаться, девушка поняла, что полковник, слабо, но размашисто хлещет ее по щекам. «Я не разрешал тебе кончать, шалава!!!» Надпись горела перед глазами ярко красным цветом. «Простите, сэр. Я не хотела…» - написала она. Но удары прекратились не сразу. «Мне плевать, что ты там хотела! Я здесь еще два дня. Чтобы к концу второго, ты добыла мне ответы! Или готовься мыть полы!» «Да, сэр!» «Передал тебе ПО взлома. Посмотри, что там, в мозгах у кретина блондинчика.» «Да, сэр!» Полковник еще раз хлестнул Элеонор по щеке. Сделал несколько движений тазом, резко выдернул член из девушки и, пока та корчилась от боли, кончил ей на лицо и груди. Несколько широких струй спермы залили девичий подбородок и ложбинки ключиц. Она была достаточно жидкой и, тут же потекла по длинной шее, между грудей на живот. Полковник надел шлем, раздраженно разблокировал дверь и вылетел вон. Элеонор, немного посидев на месте, вновь забралась в душ. Через четверть часа она уже стучала в блестящую дверь особого жилого блока. С неудовольствием отметила, что за столом, угощаясь ее молоком, сидит Роберт. - Привет, Роб-затейник! – улыбнулась она азиату, как ни в чем не бывало. – И тебе тоже, любовь моя, - чмокнула она в щеку Экванга. - Вот это заявки! – весело воскликнул Роберт, запивая печенье подогретым молоком. Элнонор скинула халат, в котором передвигалась по внешним отсекам, оказавшись совершенно нагой. Садясь за стол, она примостила груди так, чтобы те немного лежали на столешнице. Соски были закрыты анальными пробками с алым блестящим камнем в форме сердца. - Симпатично! – оценил Роб, не сводя глаз с увесистых достоинств девушки. - Эк! – светясь от наигранного веселья, заговорила брюнетка. – Мне, уже несколько недель интересно, как будет чувствоваться твой член в груди. Роберт подавился молоком. Ева бросила ему кухонное полотенце. - Прямо сейчас? – хмыкнул блондин, глядя на тяжелый кашель товарища. - А чего тянуть? – пожала плечами брюнетка. – Все равно сейчас будем ложиться. - Никто не возражает, если я поучаствую? – просипел азиат, с трудом вернув себе возможность говорить. - Как хочешь, Роб, - как могла, мило улыбнулась брюнетка. Все разом посмотрели на Еву. - Да занимайтесь, чем хотите, - покачала она головой. – Я посплю в своем отсеке. Вы мне не мешаете. Уже через несколько минут Экванг лежал на спине в своей кровати. Над ним нависла Элеонор. Держа член парня левой рукой, а свою грудь правой, девушка соединила свой сосок с его головкой. Опуская корпус, она вдавила член в свою плоть, пока головка не скрылась внутри, вмяв, вместе с собой и ареолу соска. Девушка опускала свое тело, грудь вминалась все сильнее, пенис норовил соскользнуть в сторону, но ее рука не давала ему это сделать. Одно решительное усилие и Элеонор, вскрикнув от боли, поняла, что сосок открылся, впуская в себя горячее инородное тело. Она вдавила его еще немного глубже и, только тогда, отпрянула. Грудь стала распрямляться, показалась растянутая ареола, плотно облегающая ствол толстого пениса. Сосок и вовсе, густо покраснел и увеличился втрое, удерживая в себе пенис. Она далеко не сразу заметила, что в ее ягодицы уперлось тело Роберта. Воспользовавшись сосредоточенным состоянием девушки, парень проник в ее попку. И теперь ни в чем себе не отказывал. Входил в девушку, меняя угол, резко или плавно, словно желая не дать ей возможности подготовиться к очередному рывку. Элеонор, сделала вид, что ее все устраивает. Перехватила себя за ареолу, фиксируя свою плоть, она стала двигать телом, чтобы член скользил внутри ее молочной железы. По стволу парня сразу потекли белые струйки. Кряхтя и постанывая, брюнетка сделала несколько движений на члене, после чего, запустила его гораздо глубже. Сосок быстро коснулся лобка парня. - Я уперся во что-то твердое, - просипел Эк, напряженным от удовольствия голосом. Не каждая попка так могла сжать его агрегат, как это сейчас делала Элеонор своей грудью. Ощущения были непередаваемы. - Это мои ребра, сладкий, - немного напряженно пробормотала девушка, - Расслабься, все хорошо. Хорошо не было. Правая грудь болела, словно в нее засунули раскаленный уголь. Ткани болезненно натянулись и отзывались острой болью при каждом движении. Возня, которую устроил в ее попке Роберт, была чем-то несущественным, по сравнению с этим. Но, самое главное, что пугало девушку сильнее толстенного пениса внутри, она никак не могла получить доступ к порту на его стволе. Он четко определялся, но никак не реагировал на попытки получить доступ к внутренним данным. - Роб! - Что? – резко остановившись, нервно спросил азиат. - Хочу попробовать сразу два. - Но… - Отлипни от моей задницы и ложись на спину! – несколько более раздраженно, чем хотела, приказала брюнетка. Она продолжала немного скользить грудью по члену Экванга, и это причиняло ей существенный дискомфорт. Поморщившись, она вытащила пробку из левого соска. Ноги азиата проскользнули перед лицом, он решил лечь валетом. Подстроившись, он направил свой член вертикально. Задача была непростой. Стоя на коленях, наклонившись вперед, Элеонор удерживала правой рукой свою грудь на норовившем выскользнуть из нее члене Экванга. А левой рукой, теперь нужно было нанизать себя на второй пенис. Не имея опоры, приходилось сильно напрягать живот и спину. Да еще и пресловутый азиат принялся ковыряться в ее дырочках пальцами. Несколько раз промахнувшись мимо стоящего члена, чем вызывала у себя всплески острой боли в правой груди, Элеонор закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Пальцы Роба все настойчивей требовали внимания к его персоне, Экванг расслабленно получал удовольствие от процесса, иногда с интересом поглядывая на стремительно алеющие груди. Решившись, Элеонор рывком насадила свой левый сосок на второй член. Она громко вскрикнула, но, кажется, смогла замаскировать это под стон. Интенсивности стимуляции было недостаточно, чтобы она сама начала получать удовольствие от этой экзекуции ее молочных желез. Девушка склонилась вперед еще сильнее, от чего начала дрожать напряженная спина. Пенисы ушли в глубину ее тела. Стало возможным убрать руки. Облегченно вздохнув, брюнетка уперлась руками в полотно кровати. Слабо раскачиваясь, она скользила грудями по мужской плоти внутри них. Контакт Роба тоже определился. И сразу был взломан. С огромным неудовольствием, Элеонор поняла, что парень записывает все происходящее. Прямо сейчас заполнялся видеофайл, в котором его пальцы дружно проникают в девичью попку. Там было и множество других файлов похожего свойства. Напряженное лицо Элеонор, когда Роб трахает ее в сосок. Оно же, залитое слюной и спермой сразу после игры в приставку. Он записывал все. Были записи и с другими девушками, но далеко не такие экстравагантные. Для записей с ней парень отвел целый каталог, да еще и рассортировал ролики по жанрам. Были там и другие файлы, но в них девушка уже не стала копаться. Хватало раздражения и от уже увиденного. Груди сильно болели, продолжая скользить по пульсирующим стволам плоти. Но больнее всего было то, что доступа к памяти Экванга так и не было. Неожиданно, Роб схватил брюнетку за грудь двумя руками. Сжав девичье тело на своем пенисе, он стал энергично двигать тазом навстречу упругой дырке. Через секунду, то же самое провернул и Экванг. Молоко полилось рекой. Каждое движение сопровождалось шумным выплеском. Внутри грудей началось громкое хлюпанье. У девушки потемнело в глазах от боли. Она была такой, что перехватило дыхание. Иначе она бы уже истошно визжала. Элеонор, на мгновение, подумала, что сейчас потеряет сознание. Но энергичное движение в ней достигло своей цели. Включились соответствующие механизмы ее тела. Боль так же резко смешалась с сильнейшим удовольствием. Не прошло и минуты, как Элеонор охрипла от собственных криков. А любовники только набирали темп. Груди девушки быстро стали походить по цвету на куски мяса, но это ощущалось ею чрезвычайно приятным. Убрав одну руку из опоры, она запустила ее себе между ног. Стоило коснуться клитора, как тело скрутил сильнейший оргазм. Заметив это, парни сильнее сжали груди на своих поршнях, с новой силой натягивая нежное тело на себя. Первым разрядился Роб. Его сперма ударила внутрь левой груди, смазывая и без того влажные стенки отверстия. Вторым был блондин. Его член ударил девушку в ребра. Туда же, несколько раз, чувствительно хлестнуло семенем. Элеонор тут же кончила второй раз. Потеряв всякую координацию, девушка упала вперед. Члены резко вырвались из ее тела, но это было неважно. Каждая мышца в теле Элеонор сотрясалась в чудовищно приятном спазме. Лежа в луже собственного молока, которым уже пропиталась вся постель, девушка остро осознавала, что так хорошо ей бывает не часто. Утром Ева пришла в спальню Экванга. Мужчин уже не было. Элеонор спала в кровати одна. Девушка спала на боку, подложив под голову локоть. Ее увесистые груди лежали рядом, одна на другой, представляя собой вполне отдельную сущность. Молочные железы такого размера остро контрастировали со стройным и подтянутым телом брюнетки. Ее тренировки никак не сказывались на объеме груди, о чем девушка иногда жаловалась. Легкими касаниями Ева разбудила подругу. - Вставай дурында, - веселилась блондинка. – Все проспишь. - Ох! – вскинулась Элеонор, оглядываясь по сторонам. – А где Эк… э-э где ребята? - На дежурстве с Робом. - Почему Эк ушел вместе с Робом? – удивилась Элеонор, разминая лицо ладонью. - Составляет ему дружескую кампанию, - пожала плечами Ева. - Ради этого скучать на пульте? - О! Они не скучают, - хохотнула Ева. – Их там веселит одна задорная азиатка из научного. Они любят драть ее в два смычка. - Только ее? – нахмурилась брюнетка. - Именно ее. - Почему? - Ей не нравится. - Ничего не поняла, - замотала головой Элеонор. – Ей не нравится, что ее трахают, но она соглашается? - Ей не нравится в две дырки разом. А парни отказываются по-другому. Им нравится наблюдать ее метания, когда она вынуждена соглашаться на их условия. - А другого любовника найти никак? - Мне кажется, она влюблена в Эка. - Целый сериал, - улыбнулась Элеонор. – Ох! – девушка болезненно схватилась за свои груди. – Меня срочно нужно подоить! - Может, сначала примешь душ? – хохотнула Ева. Элеонор осмотрела себя. Соски немного пришли в себя и закрылись бы, если бы не анальные пробки, которые сама вставила перед сном. Сейчас они пульсировали острой болью, пробивающей по всей набухшей молоком железе. Вокруг сосков вся кожа чесалась от засохшей там спермы. То же было с ложбинкой между грудей и животом. Бедра и ягодицы постигла та же участь. Колечко ануса ныло. Девушка вспомнила, что, когда она уже обессиленно засыпала, Роб пристроился к ее попке. И, судя по ощущениям, пристраивался к ней весь остаток ночи. Кивнув, Элеонор бросилась к душевым. Стоило ей стать под горячую воду, как анус расслабился. По бедрам потело густеющее семя в таком количестве, словно в ней был не один парень, а целый эскадрон. Пришлось мыться, сидя на гигиеническом кубе. Груди было промывать болезненнее всего. Железы отчаянно нуждались в стимуляции. Но, прежде, чем этим заниматься, нужно было вычистить остатки спермы из канала. Девушка трижды прокляла азиата, измотавшего ее до такой степени, что она не сходила в душ перед сном. Толком не обмахнувшись полотенцем, Элеонор выбежала в гостиную. Там ее уже ждала Ева с большим тазом. Оседлав стул наоборот, брюнетка свесила груди через спинку. Подставив таз, Ева мягко взялась за обе груди. Стягивая их попеременно, блондинка извлекала обильные белые струи. - Кайф! – закатив глаза, протянула Элеонор. – Словно мне неделю не давали пописать, а сейчас разрешили. - Напомни мне это, если я вдруг решу модифицировать себя, - улыбнулась Ева, работая руками. - Порадовала бы парня… - Обойдется, - фыркнула блондинка. – Тебя насухо? - Если тебе не трудно, - вздохнула Элеонор. - И откуда в тебе столько? В тазу восемь литров, а наполнили уже пятую часть. - Когда меня туда… трахают, выработка стимулируется. Возбуждение тоже способствует выработке. - Да уж, с тобой не пропадешь, - улыбнулась Ева. - Кажется, если меня драть и доить одновременно, то я всю базу снабжать смогу – молоко не кончится. - Лучше не проверяй, а то сама кончишься, - веселилась блондинка. – И куда его столько? - Продаю. Девочки, вон, в очередь стоят за порцией к кофе. Даже наша полковник, прикупила. Не афишируя. - Удобно. - Натурально, - зевнула брюнетка. – Слушай, мне сегодня твой допрос снился. - Не самый приятный сон, - хмыкнула Ева. - Экванга, ведь, тоже допрашивали? Не помню, говорила ли ты вчера об этом? - Допрашивали. Не долго. И без пристрастия. Ему-то в зад не залезешь. - А файлы с чипа проверяли? - Да. Насадка есть, специальная. - И как? - Наверное, ничего страшного, - девушка пожала плечами. – Я у себя стараюсь ничего не хранить. Думаю, он тоже. - А тебе не могли ничего подкинуть в файлы? - Это как? - Ну, там, в клубе. - Это не так-то просто, - улыбнулась Ева. – Проще было у меня в заднице что-то забыть. Да и кто я такая, чтобы мне что-то подкидывать? У меня та попе татух космо-пилота нет. - Ну, взбеленился же сдэковец почему-то. - Все, почти не течет уже. Полный тазик, мать моя императрица! Вот это мальчики тебя зарядили! - Я только сейчас поняла, что зверски хочу есть! – скривилась Элеонор. - Сейчас что-нибудь соберу. Обед только через два часа. Она начала рыться в холодильнике, доставая оставшиеся закуски. Элеонор, тем временем, опять сделала кофе из собственного молока. - Не хочешь сама разобраться? Мутная, ведь, история. - Да ничего особенного, - пожала плечами Ева, ставя на стол искусственное масло и такой же мед. – Приняли за проститутку из конкурирующей организации. Я сама дура, пошла через ближайший вход вместо отдельного, для той площадки. Вот тот хмырь ко мне и пристал. - А вдруг за тобой следили, и он пристал не просто так? - Ты выдумываешь, - махнула рукой Ева. – К тому же, я уже никак не могу это выяснить. Идти к той гадине с расспросами, меня, что-то не тянет, - она тоже сыпанула бурого порошка, что заменял им растворимый кофе в кружку и залила его свежим надоем. - Необязательно ходить самой, - хитро улыбнулась Элеонор. - Ты пойдешь? - расхохоталась блондинка. - Есть у меня пара знакомых девчонок-детективов. Я их просила найти одного парня – быстро справились. Напишешь им письмо с подробностями. Они найдут. - Почти уговорила. Пришли мне их сайт ладно, как освободишься. - Я свободна, - Элеонор закинула в рот галету со сладкой добавкой. - А тебе не надо на дежурство? – удивилась Ева. Брюнетка поперхнулась, посмотрела на часы и бросилась вон из помещения. Только и успела, под заливистый хохот подружки, подхватить свой халат. Семеня по коридорам базы в спешно застегнутом халате, девушка пыталась попасть в рукава на ходу. Она действительно опаздывала на свой пост, но пошла вовсе не туда. И даже не в собственную комнату, чтобы переодеться. Элеонор спешила в кабинет полковника Харта. Ворвалась без стука. - Сэр! Я нашла способ, сэр! – нервно тараторила Элеонор, все еще борясь с рукавами. – Она сегодня напишет детективу. Нужно перехватить почту или арестовать адресата. Там она точно напишет подробности! Сэр? Только выговорившись, девушка обратила внимание на старшего офицера. Мужчина сидел в кресле, опустив голову и запустив пальцы в седую шевелюру. Элеонор бросила взгляд на монитор. Сквозь новомодный прозрачный экран, было видно открытое письмо с огромным символом инквизиции. - Сэр? - ВОН!!! – дурным голосом взревел полковник, бросая в девушку первые попавшиеся предметы со стола. Элеонор ретировалась с такой поспешностью, что наступила на край собственного халата, тем самым, сбросив его на пол. И так, нагишом, выскочила за дверь. Там было неожиданно людно. Желающая бежать со всех ног брюнетка, уткнулась в строй черных мундиров с большой алой меткой инквизиции. - Полагаю, это вам, - с улыбкой протянул ей плащ, приятный на вид, молодой шатен. - Мне? – опешила Элеонор, даже забыв прикрыть наготу. - В моих инструкциях был пункт, передать обычный плащ первому человеку, что выйдет из кабинета полковника Харта, мэм. Уверен, что речь шла о Вас, - приятно улыбнулся молодой инквизитор. Он помог озадаченной девушке прикрыться черной тканью. - Что здесь происходит? – жестко отчеканила прибежавшая полковник. Мундир сидел на ней кривовато – было заметно, что женщина торопилась. – Я командую всем аванпостом! Инквизиция не имеет права вести расследование здесь, без моей санкции! – забивала гвоздь каждым словом немолодая командующая. Шатен повернулся к женщине и одарил ее такой же приятной улыбкой. - Вы совершенно правы, мэм. Не имеем. За исключением случаев расследований, связанных с убийством и самоубийством офицеров союза. - Насколько мне известно, - усмехнулась женщина, - На станции все живы. Из-за двери раздался характерный щелчок выстрела, приглушенный изоляцией. - Полагаю, вы ошибаетесь, мэм, - улыбнулся инквизитор, опешившим зрителям. – Оцепить проход, - скомандовал он своей свите. – Никого не пускать. Вызвать офицера-медика. Полковник, - вновь повернулся парень к высшему офицеру, - Инквизиция рассчитывает на Ваше сотрудничество.