Запах души твоей

      Владимир переносит вес с одной ноги на другую, выдыхая. Машина наконец подъезжает, и он напрягается, готовясь встречать гостя своей страны. Гость же, кажется, не сильно спешит покидать свою машину, и Зеленский недоуменно разводит руками, наконец делая шаг навстречу.       Теплая ладонь касается его собственной, а глаза приковываются к глазам напротив. Они почти одновременно касаются предплечий друг друга, пожимая руки. Владимир недоуменно моргает, на автомате продолжая говорить что-то, когда Эммануэль, будто невзначай, подаётся немного вперёд, будто принюхиваясь через маску. Но он отмахивает эту мысль, ведь в следующий миг Макрон снова отстраняется, отвечая на поставленные ему вопросы.       «Показалось, наверное», — отмахивается Владимир, отпуская чужую руку и поворачивается, позируя прессе. Он четко ощущает чужую руку на своей спине, но ничего не делает, лишь показывая рукой на вход в здание, предлагая пройти туда, и они удаляются.

***

      «Не показалось», — думает Зеленский, вновь пожимая теплую и немного грубую ладонь. В этот раз на них нет масок, и он четко улавливает момент, когда к нему наклоняются достаточно близко, вдыхая его запах.       Становится до жути неловко, и он никак не может понять в чем же причина. Он прекрасно помнил как утром, стоя перед зеркалом, пшикал на себя дорогущий одеколон, способный перебить любой неприятный запах, если таковой, конечно, имелся.       Отпуская руку, он снова ощущает прикосновение к спине, но опять не особо спешит что-то делать с ней. В какой-то степени это даже приятно — ощущать кого-то, на кого можно было бы рассчитывать, за своей спиной.       Мысли прерывают большие двери, захлопнувшиеся за его спиной. Теперь он должен думать исключительно о политике, и ничего лишнего.

***

      — Простите, если скажу что-то не то, может у вас так принято, но вы что, нюхаете меня при каждой встрече? — наконец не выдерживает Владимир, когда они остались в кабинете наедине, без посторонних ушей и глаз.       Вообще-то, они должны были начать разговор далеко не с этого. И Володя ожидал совершенно не той реакции, которую выдал Макрон. Тот удивлённо моргнул несколько раз, а затем по его щекам начал расползаться еле уловимый румянец, переходящий и на кончики ушей. Он попытался скрыть его, прокашлявшись в кулак и тем самым прикрыв щеки, но уши так скрыть не удалось бы, даже будь у него такое желание.       — С чего вы взяли? — делая вид, что ничего не знает, отвечает Макрон, уводя взгляд в сторону.       — Во-первых, я не слепой, как могло показаться, учитывая что я старался не обращать на это внимание, — говорит Зеленский, откидываясь на спинку стула и взяв в руки ручку, повертев её. — А во-вторых, вы плохо скрываете это. Ваше тело сейчас выдает вас с головой.       — Не поймите меня неправильно, просто я пытаюсь понять, чем пахнет ваша душа, — поняв, что деваться некуда, выдает все карты Макрон.       — Чем пахнет моя душа? — Зеленский щурит глаза, не вникая о чем сейчас говорит собеседник, но подаётся немного вперёд, показывая свою заинтересованность.       — Да, я читал что его, запах, можно почувствовать если сильно захотеть. Мне было интересно чем пахнете именно вы, но из-за вашего одеколона я никак не мог сделать этого, — Макрон вертит кольцо на безымянном пальце, прикусывая внутреннюю часть щеки. — Пришлось принюхиваться, но я был абсолютно уверен, что никто этого не заметит, — тише добавляет он.       — Похоже, заметил только я, — со вздохом отвечает Владимир. Он на секунду уводит взгляд на дверь, а после снова переводит его на мужчину. — И чем же?       Макрон пожимает плечами и подаётся ближе, но затем встаёт со своего места и подходит, заходя за стул Владимира. Наклоняется над ним, вдыхая, но немного задержавшись в таком положении, опускается ещё ниже, почти касаясь носом шеи Зеленского. Тот вздрагивает, но остается на месте.       Эммануэль неторопливо, будто нехотя, разгибается, все ещё смотря на Владимира сверху вниз. Он ухмыляется, развернувшись на пятках, и медленно возвращается на свое место. Зеленский вопросительно смотрит заинтересованным взглядом.       — Теперь я наконец-то понял. Вы пахнете крепким кофе, старыми книгами и свежей травой, — Владимир выгибает бровь, смотря на усмешку Эммануэля. — Мои любимые запахи, — поясняет мужчина, откровенно улыбаясь, увидев смущённый румянец на щеках Зеленского.