All Loveliness Arises (всё прекрасное появляется)

Первая зеленая вещь в жизни Тома — это платье его матери, которое он держит прежде чем она умрёт. Ему не получается вспомнить, но он слышал об этом от смотрителей, которые находились в тот день в приюте. Они говорили о странно роскошном зелёном платье, которое было на женщине, когда она потеряла сознание на улице. Она была одета как леди, говорили они, но ее положение было обычным. Скорее всего, ее выгнали, предположили они, и оставили все как есть. Это было все описание, которое он получил от них, и, будучи очень маленьким ребенком, Том иногда представлял, как богатая семья приходит, чтобы найти его, все они одеты в оттенки зеленого и умоляют вернуть его. Но никто никогда не приходил, и он перестает заботиться о том, что хочет иметь семью. Это произошло намного раньше, чем у других детей, они оставались полностью больными мыслью о зависимости от тех, кто уже однажды бросил их. У Тома наоборот. Даже мысль о его матери отравлена, оставив ее просто глупой женщиной, которая умерла и сдалась. Тем не менее, он иногда мечтал о зеленых платьях и красивой темноволосой женщине. Это были не особенно сладкие сны, и он не кричал ей, а скорее жадно наблюдал за шелковистой драгоценной тканью вокруг ее ног и рук, зная, что она могла бы принадлежать ему, если бы все произошло по-другому. Том перерос свою потребность в матери и семье. А Гарри — маленький ребенок, на несколько лет моложе и вдвое меньше Тома, брошенный в приют Вула без личности или прошлого. И его глаза — ярко-зеленые, о которых мечтает Том, и его шрамы вырезают тонкую карту на лбу, частично скрытую волосами и умоляющую Тома раскрыть ее. Семья, Том решает назвать это так и собирает Гарри как безделушку вместо другого ребенка. Гарри не сопротивляется, Бог знает, что сделал бы Том, если бы он начал. Он просто следует за Томом в его комнату, держит его за руку и позволяет Тому заботиться о нем, как ему нравится. Том лучше, чем Дурсли, сказал ему Гарри, когда младший сидел у ног Тома, оба они смотрят в холодное треснувшее окно своей комнаты. Том не бьет его так сильно, как Дурсли. Конечно, Том не повредил бы свою драгоценную собственность, говорит себе Том, расчесывает идеально мягкие волосы Гарри и каждое утро одевает его в выцветшую одежду, как куклу, а не человека. Гарри тоже говорит со змеями. Они обвиваются вокруг его крошечных пальцев, и он подносит их к лицу, полосы цвета папоротника против трилистника глаз Гарри, и они рассказывают двум мальчикам свои секреты. Гарри прислоняется к нему, когда Дамблдор посещает, чтобы рассказать Тому о том, что такое магия на самом деле. Лодыжка Гарри поймана в его, когда они слушают, как старик извергает ложь. Хогвартс в Шотландии звучит прекрасно, они соглашаются сразу, их глаза ржаво-красные и изумрудно-зеленые, как усталые галактики, сталкивающиеся, но могут ли они действительно доверять чему-либо, что говорит взрослый? Они не могут этого сказать, поэтому вместо этого они говорят Дамблдору, что могут говорить со змеями. В Косом переулке есть перья для письма, окрашенные в цвета факультетов Хогвартса. Том еще не знает, что такое Слизерин, но ему достаточно взглянуть на драгоценный зелёный наконечник и серебристо-черный стержень, и он хочет купить сотню, чтобы просто заплести их в волосы Гарри. Слизерин, он помнит. Слизерин будет хорошим. Слизерин напомнит ему о Гарри, так как они расстаются впервые за много лет. Он покупает перо и впервые в жизни ведет Гарри в кондитерскую. Человек, который дает Тому волшебную палочку, смотрит на Гарри, как на призрака, и Том быстро выводит их обоих, подальше от взрослых глаз, которые держат вопросы. Вопросы никогда не бывают хорошими. Вопросы приводят к тому, почему-вы-делите-кровать и почему-вы-так-близки, и Том не любит объясняться. Книги складываются у окна, вне досягаемости влаги. Палочка остается в кармане Тома. Сладости уходят в их недокормленные желудки. Они цепляются друг за друга в дни, предшествующие отъезду Тома, одинокие-близкие и уже изголодавшиеся друг по другу. Зеленые глаза Гарри наполняются слезами, когда Том прощается и уходит с Дамблдором на поиски поезда. Том сидит один в своем купе и смотрит, как мимо проплывают сосновые леса, и сравнивает их с цветами галстуков, обрывками отражающихся в стекле его окна. Комнаты Слизерина купаются в богатых зеленых тканях, о которых он часто мечтал. Серебряные цепи капают с черных люстр, и огонь потрескивает в каждом углу, не обеспечивая и половины тепла Гарри рядом с ним. Его кровать мягче, чем он мог себе представить, но она кажется пустой без Гарри. Они обмениваются письмами коричневой совой, почерк Тома явно более читабелен, чем у Гарри. Три года. Три года, а затем Гарри присоединится к нему в Хогвартсе. Годы идут недостаточно быстро, и к тому времени, когда Гарри выбирает свою собственную палочку, совпадающую с палочкой Тома, Том чувствует, что впервые в этом году увидит замок должным образом. У Тома нет друзей, только товарищи. И они знают, что нужно замолчать, когда голова Гарри начинает маячить в толпе, и уйти, когда Том машет ему рукой. Они быстро сбегают от лишних глаз, и пальцы Тома жадно скользят по коже Гарри, когда Том тянет его к себе на колени, баюкая грудью, как драгоценное сокровище, мягкая щека прижата к галстуку, который был бы почти таким же зеленым, как его глаза, если бы они были открыты. Зависть зеленая, но триумф золотой, и Том никогда не чувствовал себя более похожим на сияющее золото на свету, чем когда выражение лица Гарри проясняется, и шляпа объявляет «СЛИЗЕРИН!» Зеленые комнаты сменяются медово-сладким светом, когда Гарри следует за Томом в глубины Хогвартса, как будто они соединены невидимой цепью, и Том чувствует, что его семья снова становится полной. Смертельное проклятие тоже зеленое, но его свечение не влияет на глаза Гарри, когда Том заканчивает школу и, наконец, целует его.