мягкие чувства

      Момент, когда Адриана стала занимать всё меньше и меньше пространства в поле зрения Марина, он безвозвратно проворонил — осознал лишь в день, когда Алья привычно пихнула в бок и хмыкнула, мол, гляди, как твоя обожаемая Адриана постриглась по-новому, а Марин только рассеянно моргнул, потратив несколько секунд на то, пока мозг воспринял сказанное и сообразил, потому что внимание упорно не хотело фокусироваться на Адриане.       — У тебя новая оправа? — выдал он вместо того, чтобы по обыкновению томно вздохнуть о том, какая же Адриана красивая, и Алья отреагировала соответственно: вскинула брови и, раскрыв рот, с задержкой охнула, чтобы затем смущённо поправить очки и улыбнуться:       — Ага. Не знала, пойдёт ли, но консультант уговорил…       — Он был прав. Тебе очень идёт, — кивнул Марин, а когда до него дошло, что именно он сказал, то неожиданно смутился и, кашлянув, уткнул взгляд в учебник, делая вид, что повторяет домашний параграф. Комплименты они с Альей по-дружески друг другу отвешивали всегда щедро и безо всякой неловкости, но именно сегодня и сейчас это вдруг показалось Марину чем-то крайне интимным.       Алья не стала доставать его комментариями и тоже переключилась на учебник, заправив судорожным быстрым движением прядку волос за покрасневшее ушко, что выдавало и её смущение по поводу.       В течение дня Марин не раз и не два возвращался мыслями к утреннему эпизоду, параллельно находя глазами Алью и Адриану, вслушиваясь в собственные чувства при виде них, и понемногу начинал паниковать, потому что с каждым следующим разом всё чётче осознавал, что на Адриану ему теперь смотреть просто приятно, как приятно смотреть на любого другого красивого и доброго человека, а при взгляде на Алью по груди разливалось густое тепло, как и по губам сама собой расплывалась улыбка. Подобные неподвластные реакции собственного тела сбивали с толку и немного пугали, потому что раньше почти то же самое Марин испытывал в сторону Адрианы — разве что к ней было больше взбудораженной нервозности, чем ощущения спокойствия и надёжности, как с Альей.       Но, возможно, это было даже к лучшему, ведь Адриана была далёкой мечтательной симпатией, в то время как Алья — близкой и почти родной.