Кошка

      Когда время раздражает, а сознание питает боль... Это глупо, но вполне возможно. Ты можешь потерять себя в пучине реальности, в головной боли, в призрение окружающих, но... Самое главное оставаться в себе... Остаться человеком... Не стать куклой.

* * *

      Шум, гам, суета. Звуки жизни. За два выходных дня я так и не успела отдохнуть как следует. И всё из-за больших скоплений людей.       Но, мне кажется? Или в UA сегодня ещё более шумно чем обычно? Нет... Не кажется. Все, кто только могут обсуждают столпотворение журналистов около входа. Бесит... Чего в этом такого? Ну журналисты и журналисты, пошли они куда подальше. Я бы их сто лет не видела. Только пристают.

* * *

— Девушка, девушка! Каков Всемогущий как учитель? Нравятся ли вам его уроки? Какого учиться у лучшего в мире героя? А вы нечаянно не~? — Отвяньте, – прервала я гомон репартёра у входа в UA. При виде этого дикого скопления журналисток, ещё при выходе из дома, кровь в моих жилах закипела, ненависть накрыла меня с головой, и вновь нахлынули воспоминания о моей первой встрече с прессой. Жуки общества, как выражалась мама, и Навозные жуки общества, как выражаюсь я. Они вечно где-то рыскают. Вечно что-то ищать. Вечно пытаются пустить чью-то жизнь под откос. Это их работа...

* * *

      Мысли о жизни и о смерти. Мысли о моей судьбе. И с чего это вдруг именно сегодня? Именно сейчас? Что такого? Понедельник. Первый день второй недели обучения. У меня вроде бы нет никаких проблем с этим днём. Вроде... Только журналисты навевают воспоминания. Но разве они могут так повлиять на меня? Не думаю. Этого не может быть. Это глупо.       Столкновение...       Я на что-то напоролась...       Или... — Чмо одноглазое! Мне тебе второй выколоть, раз ты им всё равно не видишь?!       На кого-то...       Блондин – ёжик. Бакуго Катсуки. Мой одноклассник. И как я только умудрилась напороться на человека? Тем более на него. Плохо дело. Но...       Ненависть...       Жажда...       Жажда крови... — Идиот... Я не одноглазая, – я выхожу из себя и заталкиваю этого индюка в класс.       К нам в миг приковались взгляды всех учеников, находящихся в классе. Им явно стало интересно, что происходит. По лицам многих читалось, что у них в голове что-то пошлое. — Раз это так, то зачем тебе эта маска, одноглазая? – в этот миг, Бакуго толкнул меня к доске и содрал с правого глаза маску.       Миру предстала другая половина меня. Полностью кошачья. Частично сумасшедшая. Пугающая и недоступная к пониманию окружающих. Класс 1-А, увидел мой правый глаз. Все, кроме Теньи, который неоднократно видел меня такой, Макузавы, Юкузимы и Тодороки были шокированы.       Мой правый глаз, потерявший человечность. Мой правый глаз, не понятно по какой причине ставший кошачьим. Ярко-жёлтым, с чёрным зрачком в форме ромба. Я плохо вижу им днём или в облики человека, поэтому и ношу маску. Не что бы скрыть его от других – мне не стыдно – чтобы он не мешал мне жить. Чтобы он не сводил меня сума.       Прозвенел звонок на классный час. Первый шок ребят прошёл вместе с ним, а я забрала у Бакуго повязку и пошла к себе за парту.       Через какое-то время в класс вполз Айзава-Сенсей. Он даже не удостоил нас своим полным присутствием. Он просто сказал, что мы должны выбрать старосту. Вот и всё.       Дальше начался гомон. Ребята кричали, что они хотят быть старостами. Только Тенья пытался всех угомонить. — Давайте проголосуем. За себя голосовать нельзя, – такое предложение он выдвинул, когда всё более менее затихли. Хотя... Наш класс тихим быть не может. Только во время тестов. И то не всегда. — А давайте, – тут своё слово решила встать я.       На том и порешали.       Если честно, Тенья был удивлён, что я была согласна с ним. А ещё более, когда увидел как я голосую за него.       Я терпеть его не могу, но... Лучшего человека на место старосты не найти. Это точно. Его ответственность временами даже излишняя. Его упёртость. И всё то, что меня в нём бесит. Для этого зануды лучше роли в жизни не найти.       Однако одноклассники считают иначе. Они видят в роли старосты стеснительного Изуку Мидорию. А некоторые даже меня. Глупо.

* * *

— Нури, а почему ты не ходишь на обед и что у тебя с глазом? – я спокойно сидела за своей партой и распаковывала бэнто, как вдруг моё спокойствие нарушила русоволосая персона, часто обещающаяся с Милой и Мидорией. Кажется, её зовут Урарака Очако. А она первая за три прошедших урока набралась смелости спросить про мой глаз. — Да, Нури-Тян! Расскажи пожалуйста. Нам очень интересно! – тут ко мне подбежали розововолосая Ашидо Мина и невидимая Хагакурэ Тору. Кажется, они главные сплетницы класса. — А разве вам не надо идти на обед? – попыталась отмахнуться я и нервно начала накручивать на палец прядь волос. Не хочу я об этом говорить. Да и уж больно они шумные. — Обед может подождать! – протороторили девушки и всем своим видом начали показывать, что я от них не откажусь. А я то надеялась... — У меня очень чувствительные уши, а в столовке слишком шумно. Что насчёт глаза – он такой уже лет так шесть, почему так – сама не знаю. Маску ношу, потому, что он мне мешает. Как то так, – протороторила я, что бы они ничего (ну или почти ничего) не разобрали. Врать не захотелось. Стыдно.

* * *

      Какой же ад был сегодня. За что же мне всё это? Почему я поддалась девочкам? Затем пошла в эту долбаную столовку? А главный вопрос: почему люди такие непостоянные? То у них Милория староста, то Иида. Бесит.       Ещё один вопрос, буквально пытающий меня. Какого чёрта...? Какого чёрта... (пропустим) журналисты попали в UA? Какого это рожна они сюда пробрались? И почему именно сегодня? Когда я была в столовой? То, что там произошло – было адом для моих ушей. Барабанные перепонки чуть не лопнули, меня затоптали, подрали мне форму. Вообще-то – пипец.       Но на этом мои беды не кончились. Я конечно же очень хорошо отношусь к своим друзьям, и тем более к Ким, с которой стала реже видеться, но. Есть одно но. Я терпеть не могу, буквально ненавижу, на дух не переношу ходить по магазинам. Тем более за платьями. Ладно, за шортами или штанами, но за платьями то зачем? Мне школьной юбки хватает, которая подчёркивает всю мою худобу. Платья мне ещё не хватало. — Нури-Чан, как же мило ты сердишься, – сказала Ким, когда увидела моё выражение лица при входе в ТЦ, –Ну может уже хватит, мы ведь не только за юбками и платьями идём. — Ах да, ещё и за косметикой. Спасибо, что напомнила. Только вот, Ким, не какая косметика меня не спасёт. И не надо лишний раз мне это напоминать, – в ответ на слова подруги я надула губы. — Если ты так хочешь, мы купим из одежды ещё и кроссовки, кофты и штаны. Может даже в книжный заглянем.       Это был удар ниже пояса. Книжный – единственный магазин откуда я могу не выходить часами. Нет такого человека в мире, кто любил бы читать книги и мангу больше меня. Нету. Это точно. — Океюшки, я согласна, – я сразу же изменилась в лице, в предвкушении ада, а затем и счастья.

* * *

      Усталые, но счастливые мы с Ким направлялись домой. На нас давило по несколько тяжёлых рюкзаков и сумок с одеждой, книгами и тому подобным. Сказать, что мы хорошо так потратились, не сказать ничего. Я не помню сколько К осталось в ТЦ. Слишком много. Но зато я теперь имею пять новых томов разных манг, которые читаю давно, три книги, двое штанов, две пары кед, кофту, юбку, которая кажется не так уж плохо на мне смотрится, платье, которое тоже вроде бы ничего и джинсовку под него.       Моему счастью не было бы границ, если бы не больная голова. Шум в Торговом Центре сводил меня сума. Было жутко некомфортно и лишь поход в книжный стимулировал меня оставаться в мясорубке для мозгов. — Ну что, пока! – сказала Ким, когда мы подошли к моему дому. — Пока, Мальвина, – попрощался я, а Ким надулась. Она никогда не любила это прозвище, а я любила её так называть. Видимо Ануки так и не привыкла к этому прозвищу. А жаль, – Ладно, прости. — Прощаю.       Вот и хорошо. Теперь я могу отдыхать со спокойной душой. Тем-более мне кажется, что день завтра будет сложным. Таким же адским как и сегодня. Но завтра – будет завтра, а пока стоит завалиться отдыхать.