he likes to fly.

Глава I

Ещё усилил тоску

Этот уныло-тягучий

Вихря вечернего шум.

Зачем обычай придуман -

В сумерках встречи ждать?

Ли Феликс облокачивается локтями о деревянные перила террасы, мечтая, чтобы эти сутки закончились как можно скорее. Он не устал, нет. Сверхточное чувство времени подсказывало, что нет еще и десяти вечера, дорогие часы на левой руке остаются неудостоенными даже взгляда вскользь. Громкие басы, отталкиваясь от стен самого популярного бара в Сеуле, возвращаются в гущу толпы, заставляя ее неистово кричать. Этот приглушенный звук долетает до ушей Феликса и сегодня почему - то откровенно раздражает. По одному только его кивку головы бар выплюнет разгоряченные, нетрезвые, влажные от пота тела на улицы. Не без помощи Чанбина, конечно. Он работает у Феликса начальником охраны с тех самых пор, как они знакомы, на его пути за это время не встал ни один гость — даже самый отъявленный дебошир и тусовщик ретируется после одного убедительного взгляда. Одного убедительного накачанного взгляда с широченными плечами и мощными бицепсами, в котором без труда можно прочесть «Если не разбираешься в математике, я с удовольствием рассчитаю скорость, с которой ты вылетишь за двери в квадратных милисекундах. Без калькулятора, разумеется». На самом деле, Чанбин — славный малый. Однако малым его можно назвать лишь только из - за разницы в росте — Феликс незначительно выше, но на этом все. Являясь хеном для Феликса, Бинни без раздумий согласился работать на него. Лишь тем немногим, кого он считает для себя близкими, известно, что за всей его внешностью прячется самая мягкая и воздушная на свете ватрушка. Без шуток. Легок на помине, начальник охраны твердым шагом направляется к своему боссу со стороны входа в заведение. — Я бы тоже уже закончил этот вечер, но ты строго — настрого запрещаешь лишать гостей веселья. Трудно представить кого — то более благородного, чем ты, братишка. — останавливаясь подле, с легким сожалением выдыхает Чанбин. — Все эти люди усердно трудились всю неделю, не покладая рук, они заслуживают несколько часов, чтобы отвлечься от всей своей рутины. Кто им может подарить им удовольствие наивысшего качества, если не мы? — блондин адресует легкую улыбку подошедшему другу и вновь устремляет свой взор на окрестности, сверкающие тысячами мириад огней. — Обстановка спокойная, атмосфера отдыха и куража тут и там. Парни держат все в рамках приличия. — Чанбин по привычке дает Ли весь текущий расклад, потому что он знает, насколько важно тому, чтобы дела оставались на должном уровне. — Я рад это слышать. — не сдержав лучезарной улыбки, Феликс прикрывает глаза и втягивает носом уже становящийся прохладным вечерний воздух. Где - то внутри тикает мизерная красная лампочка, едва ощутимо дергая за нервные окончания и не давая выпустить углекислый газ из легких до последнего кубометра. — Я сегодня поеду за рулем сам, нужно немного размять мозги перед встречей с Виеном. Чанбин не спорит. Лишь легонько кивает и расслабленной неторопливой походкой удаляется, оставив блондина наедине со своими мыслями. Сонг Виен. Если бы физически было возможно запустить под кожу самых что ни на есть ядовитых змей, слюнные железы которых уже сами расплавились от содержимого, то эффект от их воздействия не стоял бы даже близко с тем ощущением, которое возникает внутри у Феликса в присутствии Виена. Это не омерзительно, не противно, не ужасно и даже не больно. Это другой уровень ненависти. Ли уже давно не борется с ней. Он плывет по этому течению из бесконечной гнили, словно это хренов Гольфстрим. Иногда его накрывает с головой и он хватает ртом воздух, но не пытается плыть в обратном направлении. В его защиту надо сказать, что причины у него веские. Если бы его младшая сестра — Ли Ен, хрупкая и очень красивая девушка, не боролась с раком яичников вот уже 2 года, он никогда бы не залез в эту огромную чертову паутину. Только не надо жалости. Феликсу уже давно не знакомо это чувство, он не жалеет и не будет жалеть никого, тем более себя. Потому что знает, по этой своей дороге он будет идти, пока не стемнеет, отказавшись от широкого светлого пути, на котором итак не протолкнуться. Рассматривая завораживающее небо, уже успевшее стать поглощающе темным из — за ночных облаков, Феликс усмехается тихо: — Это небо — моя жизнь, а та маленькая мерцающая, отважная звездочка это ты, Ен — а. Все будет в порядке, я тебе обещаю. — со вздохом он выуживает из кармана черной худи телефон и набирает сообщение: «Принцесса, все хорошо?» Ответ не заставляет себя ждать. «Да, я жду тебя, чтобы мы могли поужинать вместе. Ты ведь скоро будешь, да?» «Прости, принцесса, сегодня без меня. Задержусь на работе» Феликс поджимает губы, он не любит моменты, когда сестру приходится расстроить, но сегодня у него, видит Бог, нет выбора. «Кто бы сомневался, будь осторожен, я прошу» Слегка кивнув, словно сестра его увидит, блондин гасит экран телефона. Практически десять. Что ж, это значит, что до встречи с Виеном, (читай как: скользский, противный, беспринципный уебок), остался час с небольшим. Ли знает, что нужно взять себя в руки и просто сделать, но не отрицает, что с удовольствием прожевал бы пятьдесят метров колючей проволоки, чем не альтернатива? * * * — Черт, как это понимать? Что значит «нет больше»? — Хёнджин чувствует, как кровь вскипает и вены набухают, не в силах сдержать такой натиск. Балансируя на грани отчаяния, он пытается подавить в себе желание разнести приторно сверкающую витрину очередного богатенького магазина. Его тон не повышается ни на децибел, однако становится острее лезвия палача, что отсекает головы приговоренным грешникам. — Сегодня четверг. — Я без понятия, чел. Твое негодование легко понять, но я пуст, Лиам исчез, забрав с собой все. Мы все в дерьме. — на том конце трубке слишком суетливый и звенящий мужской голос пытается безуспешно оправдаться. — Одни сутки. Мне нужна хотя бы половина. Я молю тебя. — проговаривая отрывисто, Хёнджину приходится понизить голос, чтобы проходящая мимо пожилая пара не вникла в суть разговора и не вызвала полицию. — Я сдохну прямо завтра вечером, ты понимаешь это? — Ничего не могу пообещать, но что - нибудь придумаю все равно. Но только лишь потому, что мы знаем друг друга тысячу лет. — собеседник явно устал, но не может сопротивляться практически умоляющему Хвану. — Я знал. Спасибо! — выдыхая облегченно, парень прибавляет шаг в сторону выхода из торгового центра. Он здесь, потому что его ожидает веселая ночь и по этому поводу было решено прикупить новую черную рубашку. Как небольшой аванс хорошему настроению. Хван едет на заднем сидении такси, когда входящий видеозвонок отрывает его от проносящихся мимо городских видов. — Надеюсь ты уже собрал свои манатки и причипурился, потому что ждать тебя девяносто три года, пока ты разоденешься, как потаскушка, я не собираюсь и не хочу. — друг с экрана практически смог удержать строгую мину, но что - то пошло не так и вот, он уже сияет от того, как Хван прыснул со смеху. — Придурок, прочитай в интернете значение слова «вкус» — закатив глаза, брюнет слегка приподнимает одну бровь. — Оденься поприличнее, мы идем в новое место и уложи свой сарай на голове, молю, не смей меня позорить. — Настоящую красоту и природную харизму не скрыть за отсутствием укладки. — с ехидной улыбочкой парирует Хан, слегка тряхнув влажной шевелюрой. — Как же ты бесишь, кто бы знал. — Хёнджин кривится, показывая напускное пренебрежение. — Ты все равно меня любишь больше всех на этом свете и без меня ты бы давно отправился к праотцам. Твоя потаскушья задница должна быть готова к 21.30 и ни минутой позже, иначе пойдешь пешком. — Джисон показывает средний палец в камеру, убеждаясь, что его друг точно разглядел фак и сбрасывает звонок. Хёнджин улыбается и в его душе, как и всегда из - за друга, возникает щекочащее тепло, словно накинутый на плечи теплый плед, когда ты продрог от ливня. Джисон — это огромный персональный буёк, не дающий заплыть дальше и сгинуть под толщей небесно - синих вод. Это разливающееся по телу спокойствие, когда после долгого морозного дня ты, наконец, можешь сделать глоток горячего шоколада, приготовленного по любимому рецепту. Но Хван, конечно же, никогда не расскажет об этом ему. Этому союзу не нужны слова, они уже давно обходятся поступками, это как - то эффективнее, что ли. Уже дома, стоя перед зеркалом в спальне, которое позволяет лицезреть себя в полный рост, брюнет застегивает на широких плечах ту самую новую рубашку. Она черная и сидит как влитая. Тот, кто найдет вещь, которая хоть на йоту понизит уровень сексуальности Хвана Хёнджина, окажется долбанным рекордсменом - природа отсыпала этому парню все самое изысканное и горячее, что у нее было. Темно - карие, тягучие как растопленный шоколад, глаза скрыты под полностью перекрывающими серо - голубыми линзами. Пухлые, до безумия чувственные губы, покрыты прозрачной гигиеничкой. Выпущенные черные пряди обрамляют лицо, делая его овал изящнее некуда, акцентируя внимание на резко контрастирующем цвете глаз. Нехитрая конструкция из блестящих заколок — алигаторов надежно удерживает остальные волосы напару с тонкой прозрачной резинкой. Чокер на шее и невесомые перчатки в сеточку с замысловатым узором для завершения. Кожаные штаны прилегают к крепким бедрам и упругим ягодицам. Хван доволен своим сегодняшним образом и это первостепенно. Он с готовностью покидает стены своего убежища, на прощание нежно погладив своего питомца — Кками. — Будь хорошим мальчиком, я вернусь скоро. — подмигнув, брюнет поднимается и закрыв двери квартиры спускается вниз под какофонию из звуков клаксона. Джисон отсчитывает по десять секунд, сигнализирует о своем прибытии. Щеки приятно обдувает небольшой ветерок. Небо уже потемнело и огни заполонили собой буквально все квадратные метры вблизи. — Какая честь, сам господин Хван! — Джисон произносит это громким, ужасающе торжественным голосом, как ведущий какого - нибудь аукциона для богачей. — Прошу проходите, проходите! Склонив голову, а — ля «не надо оваций» его друг идет навстречу, игнорируя попытку Джисона притвориться ведущим и они обмениваются фирменной приветственной комбинацией жестов, которую им удалось выдумать в далеком детстве. Машина с небольшим визгом шин трогается с места в направлении бара «Hypnosis», который расположен в центре Сеула. Удивительно, как за столько лет различных вылазок эти двое авантюристов не посетили его. Огромная парковка вмещает в себя примерно сто пятьдесят парковочных мест. Освещение ровное, матовое, вся территория залита глубоким зеленым светом фонарей и вывески, возвышающейся над входом. У дверей работают крепкие парни, облаченные в черные строгие костюмы, следящие за тем, чтобы на территорию не проникли лица, не подходящие по возрасту и не соответствующие дресс - коду. Поток гостей организован раздельно: те, кто приезжают на авто, получают специальный пропуск на стоянку с номером парковочного места, и те, кто прибывают пешим ходом через другие специально отведенные ворота. На территории также расположена небольшая парковая зона, где гости могут проветрить свой затуманенный алкоголем и танцами разум. Проникнув за двери и спустившись в углубленный танцпол, наискосок вы увидите внушительных размеров бар, где работают Джессика и Кевин, виртуозно разливающие по стаканам гостей счастье различного градуса. Регулярно поджигающаяся барная стойка всегда занята разноцветными жидкостями с кусочками лимона, кубика льда, оливками и прочими добавками. Джессика шутит о том, что буквально приклеена к своей территории за стойкой, она охраняет эти границы, как самка леопарда и все свои знают, что нарушив их ты станешь потенциальным трупом. Расположенные по обеим сторонам столики с мягкими диванами и неоновое освещение под потолком делают атмосферу этого места более гипнотической, притягательной и именно поэтому гости слетаются сюда, словно мотыльки на открытое пламя. Пламя, в котором они способны раскалить свои тела и сердца до предела, вспыхнув и рассыпавшись пеплом. Хёнджин понимает, что ему нравится это заведение, как только попадает за барную стойку. Кевин — весь внимание, поворачиваясь к парню и приветливо улыбаясь выдает: — Что я могу сделать? — Я буду «Лонг — Айленд» и виски со льдом, по одному, пожалуйста. — брюнет кивает бармену и осматривается. Народ вокруг уже расслаблен и готов к приключениям этой ночи, на танцполе уже царит что — то невообразимое, посетители за стойкой неспешно переговариваются, сближаясь и перекрикивая танцевальный трек. — Мне нравится здесь, даже музыка не заезженная и красавчик ди-джей. Нужно осмотреться. — появившийся из - за спины Хан садится на соседний свободный барный стул и разворачивается лицом к своему лучшему другу. — А ты и рад стараться, кто еще из нас потаскушка. — Хёнджин призывно играет бровями, шлепнув парня по бедру. — Я хотя бы прилично одет, а не как клубная оторва и сучка в поисках. — хохочет в ответ Джисон. Пропустив по первому кругу напитков, они оба отправляются в гущу танцующих тел и музыка плавно подхватывает их, кутает в свои вязкие наэлектризованные объятия.

* * *

— По количеству все ровно, можешь пересчитать, если не веришь. — Феликс внешне спокоен и голос не дрогнул даже на милисекунду. Так и не скажешь, что прямо сейчас глубоко внутри он подумывает о том, чтобы вогнать в глазницу Виена свой любимый нож и прокрутив пару раз вынуть, как можно медленнее. — Малыш Ликси, я верю тебе, как самому себе. Не зря мы уже столько лет близкие друзья. — усмехаясь Сонг дает сигнал одному из своих телохранителей и парень в черном костюме забирает чемодан с деньгами, меняя его на спортивную сумку серого цвета, доверху забитую веселым содержимым. — Конечно. — Ли давит улыбку и прощается легким кивком головы, направляясь в машину. Чанбин падает на пассажирское в полном молчании, он знает, что Феликсу непросто даются эти встречи. Он отказался бы от них в пользу стояния голыми ступнями на гвоздях, плаванья в ледяной воде, поедания самой отвратительной всячины, только бы избежать этих визитов. Он не может, потому что Сонг Виен — его босс, который платит ему большие деньги. А это, как всем известно, просто необходимо для жизни. Особенно, когда на кону здоровье младшей сестры. Феликс вдавливает педаль газа в пол и машина срывается с места, как гибкий гепард готовый пуститься в погоню за своей добычей. Соблюдая правила дорожного движения, блондин петляет среди сеульских улочек со скоростью, явно превышающей допустимую. Его нервозность простреливает воздух маленькими фиолетовыми искорками, вылетающими в открытое окно автомобиля и устремляющимися куда — то вверх. До бара они едут в молчании, время уже подходит к полуночи и народ прибывает и прибывает, казалось бы, бесконечной рекой. Уже на входе Феликс бросает Чанбину короткое: — Я наверх. И Чанбин предупреждает его: — Я все проверю и поднимусь. Оказавшись вне поля зрения людских глаз, Ли втягивает воздух, медленно выпуская его через рот. Примерно семь раз. Напряжение частично рассеивается и, скинув с плеч черное худи, Феликс открывает дверцу мини - бара, стоящего в его кабинете. Выудив из его глубин бутылку виски, он наливает немного в низкий стакан и осушает содержимое за пару глотков. Вытерев тыльной стороной ладони пухлые, влажные губы, он опирается руками на край стола и, опустив голову вниз, дает алкоголю сделать свое дело. Проверив телефон на предмет входящих сообщений от Ен, блондин с заново наполненным стаканом выбирается на балкон, чтобы осмотреть обстановку сверху. Телефон плавным движением руки перемещается в задний карман кожаных штанов. Просторная площадка располагается прямо над танцполом и рассмотреть все происходящее на нем не составляет никакого труда. Взгляд внимательных темно - карих глаз цепляется за девушку, спешно направлявшуюся от барной стойки к уборным, она спешит и ее выражение лица говорит о нетерпении, когда в ее маленьком клатче практически незаметно скрывается пакетик с белым содержимым. Феликс замечает эту деталь лишь потому, что знает, как именно эта интересная вещица попала в руки незнакомке. Джессика ловит взгляд Феликса и в ее глазах застывает немой вопрос. Блондин показывает пальцами «окей» и барменша заметно расслабляется, кивнув боссу и уже одаривая вниманием нового гостя. Хаотично блуждая вглядом по толпе, Феликс замечает высокого парня в черной рубашке, движения которого заставляют зацепиться глазами и наблюдать. Это происходит из - за его манер, гибкое, податливое тело двигается стремительно и резко, не теряя при этом отточенной плавности. Он меняет амплитуду и траекторию движения рук с какой - то немыслимой грацией и все пространство вокруг него буквально горит в этом сжирающем огне. Капельки пота, выступившие на лбу и висках, прилипшие в некоторых местах к горячей коже черные пряди…и язык проскользнувший между губами, слегка смочив их. Черная шелковая рубашка, лоснившаяся к телу из - за жара и испарины, чокер на длинной шее. Феликс смотрит не дыша. Блять. Инстинктивно облизнув губы, Феликс делает небольшой глоток снова. По телу растекается обжигающий жар, но что - то подсказывает, что виной тому не алкоголь. Потому что только что приковавший к себе внимание парень, словно почувствовав на себе электрические разряды, замедлился. Быстро отыскав причину волны из странных мурашек, Хван поднял глаза на одиноко стоящего Ли, отсалютовав ему. В ответ блондин смотрит нарочито равнодушно, насколько ему позволяет вся его выдержка. Вот же блять. В горле у хозяина клуба снова пересохло.