Его последняя воля

С самого детства над телом Накахары Чуи беспощадно издевались. Он рос слабым ребёнком, хилым, часто болел и ещё чаще попадал в неприятности, тем самым приводя в ярость жестоких опекунов. Они били его. Били ремнями до крови, обливали холодной водой и выгоняли на мороз, заставляли спать на полу в сыром и промозглом подвале. Каждый новый день Чуя встречал с трепетом и страхом, осознавая, что он ещё жив, и дрожа перед очередным наказанием, которое будет ожидать его сегодня. Хуже всего были вёдра. Поначалу опекуны надевали железное ведро на голову Чуе и били по нему ложкой, потом заставляли Чую таскать из угла в угол вёдра, полные ржавых гвоздей. Однажды, когда один из опекунов решил, что Чуе недостаёт "мужественности", он привязал ведро к маленькому члену Чуи и заставил мальчика стоять до тех пор, пока его половой орган не удлиннится. И последнее, к стыду своему обнаружил Чуя, ему даже понравилось. Так сильно понравилось, что ведро на отвердевшем половом органе поднялось не пару миллиметров от первоначального уровня. И Чуе стало любопытно. Да, он был запуганным маленьким мальчиком, но в первую очередь он был мужчиной. Точнее говоря, личинкой мужчины, но разве это имело значение? Он спешил исследовать, спешил узнавать, и в какой-то момент посреди ночи не выдержал, повесил ведро за ручку себе на член и стал совершать им круговые движения. Это было давно. Сейчас же, когда Чуя вырос, стал жить самостоятельно и нашёл себя в качестве мафиози, кое-что решило так и остаться неизменным. К примеру, Чуя всегда остро реагировал на упрёки в свой адрес, краснел, когда его дразнили, и бесился, стоило ему потерпеть неудачу. А с вёдрами его отношения были особыми. Кто-то хранит дома секс-игрушки, у кого-то коллекция эротических журналов, кому-то нравится собирать бельё своих партнёров. У Чуи же была целая стена из вёдер. Большие, маленькие, железные, пластиковые, деревянные, даже вёдра из-под краски и гигантские — из-под машинного масла. Чуя любил экспериментировать. Однако подходить к сексу с вёдрами нужно со знанием дела. Поначалу, будучи неопытным ведроёбом, он пытался продырявить объект своего вожделения, используя свои силы. Получилось. Но по ведру пошли острые трещины, и когда Чуя, сгорая от страсти, грубо вошёл в его тонкие стенки, то содрогнулся от боли, когда острое железо впилось ему в плоть и разодрало член до крови. Потом он решил подобраться "с фронта". Увы, вёдра были слишком глубокими, и дотянуться членом до дна у Чуи не получалось. Поэтому он решил наполнить его жидкостью, чтобы хоть немного для самого себя создать иллюзию полового акта. Чуя наполнил ведро энергетиками, окунул в него свой орган для пробы, и приступил к делу. Он кончил довольно быстро, выпрыснув в красно-розовый энергетик свои бледные краски. В тот же день Чуя отправился в больницу с химическим ожогом письки. Вот и сейчас, лёжа на кровати, он вертел на хую недавно купленное ведро и думал. Искусство ебать вёдра требовало креативности и нестандартного подхода к делу, но Чуя уже так устал от постоянных неудач, что у него опускались руки. Но не опускался член. Иногда он любил зайти к ведру сзади и пощекотать его дно головкой. Иногда он вешал себе на член несколько вёдер, выходил на балкон, расставив руки в стороны, и чувствовал себя властелином мира. Иногда он прижимал оба ведра друг к другу и входил между ними, стоя при этом в позе перевозбуждённой сутулой псины. И тут Чую осенило. Он так страшно хотел трахнуть ведро, что даже не додумался быть оттраханным в ответ! Секс – дело добровольное, глубоко интимное, в котором живой интерес исходит от обоих участников процесса. И, заворожённый этой мыслью, Чуя нашёл ведро побольше, снял штаны и сел в него. Стенки ведра холодили его тощую задницу, поясницу, разгорячённый член, но Чуя был доволен. Широко улыбнувшись, он стал неторопливо, со знанием дела, тереть головку и толкаться вперёд. Насколько может быть грациозным человек, застрявший жопой в ведре? Чуя представлял собой увлекательное, совершенное существо, слившееся в экстазе с металлическим, идеальным по форме ведром. Он толкался тазом вперёд и вверх. Он выпустил весь воздух из ведра, когда сел на него, и теперь между дном и чуиной жопой образовался вакуум, из-за которого при правильном движении создавалось приятное давление на простату. Впервые в жизни Чуя был счастлив. – АРГААААААААААХ! Каждый раз, кончая, Чуя звучал, как стадо зебр. Каждый раз после этого Портовая мафия косо смотрела в его сторону. Чуе было плевать. Он поставил перед собой цель – собрать ведро кончи — и он упорно шёл к ней сквозь все вставшие на его пути вёдра. — ...ты чо делаешь? Чуя дёрнулся, и вместо того, чтобы напрячься, кончил во второй раз, когда вакуум вновь надавил ему на простату. В соседней с ним квартире жил Осаму Дазай, и его сейчас Чуя хотел видеть меньше всего. – ...хах. – Чуя, – игриво улыбнулся Осаму. – Ты забыл куда какать? – Какого хрена ты здесь делаешь?! – Чуя попытался встать, неуклюже перевернулся и согнулся, стоя на четвереньках, с ведром на жопе. — Прибежал, услышав крики моржей. Думал, тебя ебут, а ты... чем ты вообще занят? – Не твоё сраное дело! – Конченное – ты хотел сказать? Чуя упёрся руками в ведро и попытался выбраться, но застрял так основательно, что не мог пошевелиться. – Помоги мне, обмудок! – Ммм... а что мне за это будет? – Ты не пойдёшь на хуй и будешь жив! Тяни, бля! Чуя повернулся к Дазаю своей самой хрупкой частью тела. В этот раз Дазай не стал язвить. Перед ним разворачивалась целая человеческая трагедия, и потому, проникнувшись к Чуе состраданием, он взялся за ведро и потянул. И от первого рывка у Чуи сорвало клапан. Раньше он не думал, что насрать в ведро из такого положения возможно. Сейчас же он убедился – возможно всё! – Фу. – Тяни, блять. Дазай дёрнул. И у Чуи потемнело в глазах от боли. Вместе с говном из его жопы пулей вылетела прямая кишка. Чуя заорал. Дазай пытался отодрать его от ведра, но чем упорнее старался, тем сильнее причинял Чуе боль. Чуя знал, что в этой битве ему не выжить. Глаза застилала агония, кишки выползали из живота и оставались в ведре, боль наполнила всё его существо. И, подняв на Дазая заплаканные глаза, он произнёс: — Бля. И погиб. Ведро завершило свою ведровую месть.