Би баярлаха, юун ши эдихэ

— Итак, начнем собрание. — один из губернаторов за круглым столом объявил начало очередного собрания. — Нами было принято обоюдное решение, о передаче Джелтулакского района с центром Тынденским поселком из Читинской области Амурской. — начал один из людей, которых Вера в первый раз в жизни видела. — Тынденский рабочий поселок должен будет развиваться с помощью БАМской железной дороги до города к 1943, и к 1951 году стать новым администраттвным центром Амурской области. — у Веры все внутри сжалось. Лёня смотрел в упор, ему перед собранием строго наказали молчать, лишь глазами хотел сказать как он недоволен этой идеей. — Если обе стороны согласны, то нам следует уже сегодня подписать бумаги и побыстрее разобраться с передачей района на попечительство Благовещенского управления. — уж было начал тараторить чиновник от Читинской области. — Да, мы думаем что стоит подписать все прямо сейчас. — девушка что стояла у дверей вышла видимо за этими самыми бумагами. На макушку Благовещенска теплая рука Валерии Геннадьевны, как бы успокаивая, чтобы руки не дрожали. Формальную подпись от нее всё же требовали. Соёл Петрович, что тоже присутствовал на этом собрании, расписался резко, наверное нервничал не меньше Веры. Подпись Благовещенска смотрелась невзрачно на фоне, словно врезанной в бумагу, размашистой росписи Читы. Собрание закончили быстро. На самом деле Благовещенск выпала в прострацию и потеряла ощущение времени, поэтому по ощущениям, руки Валерии Геннадьевны толкнули ее к выходу довольно скоро. Её повели на улицу, никто не смел проронить хоть слово. *** С часу на час должна приехать будущий центр области, а Вера была лишь на пол пути к вокзалу. Прошло чуть меньше месяца с того злополучного собрания. Вера уже привыкла выдать на своем столе бумаги по заготовке поставок стройматериалов и настройке железнодорожного сообщения с Хабаровском. Благовещенск постепенно готовила себя к складыванию полномочий и все чаще стала плакаться об этом Албазину. Он всё-таки что-то похожее пережил. Добравшись до вокзала, на часах было два часа дня. Поезд прибывал в два часа восемнадцать минут, так было написано в письме. Гостей ещё нужно было отвезти на Большую, поближе к управлению, чтобы меньше хлопот с этим было. Пока Благовещенск договаривалась с таксистом, в телеграф объявили о прибытии поезда Тында—Благовещенск. Вера прошла на перон. Из вагонов хлынули люди, среди них она разглядела Соёла, что вел за руку девчонку. «Совсем малютка» — думалось Вере, хотя себя она не считала сильно старше. Благовещенск пробилась сквозь людей, подходя к Чите с видимо Тындой. Те завидев Зееву, двинулись навстречу. — Здравствуйте Соёл Петрович, здравствуй дорогая гостья. — Вера коротко склонила голову. — Здравствуй Вера. — Соёл так же склонил голову и подтолкнул девочку, со, представься. — Здравствуйте Вера Николаевна. Меня Саруун Соёловна зовут. Рада вас видеть. — девочка смущённо улыбнулась. — Я тоже рада вас видеть. Разрешите мне провести вас к машине. — Благовещенск повела гостей за собой к выходу из вокзала. *** — Здесь торговые ряды, библиотека, чуть дальше, на Большой ещё один торговый дом. — Благовещенск указывала рукой на красивые строения в центре набережной. — Очень красиво. Правду говорят, какой город такое и воплощение. — Соёл задержал любопытный взгляд на красном здании рядов. — Только пусто как-то здесь. Не думали поставить что-нибудь? — Чита указал на большое расстояние от Библиотеки и торговых рядов. — Не думала как-то. Может памятник Чехову позже поставят. — Вера качнула головой. — А здесь что-то было раньше? — влезла в разговор Саруун. — Было, да уже не надобно. Нельзя о таком нынче вспоминать. — в лесостепных глазах промелькнула грусть. — Что ж, я вас хочу пригласить в ресторан отобедать. Вы голодные небось, а ресторан совсем рядом. — Благовещенск мило улыбнулась, и начала неспешно шагать в сторону того самого ресторана. *** С 39го года Вера и Саруун не виделись. Не писали письма друг другу, в Благовещенск лишь иногда из Тынды приходили отчёты о проделанной работе на полях. В 48ом, в Благовещенск были вызваны все центры муниципальных районов, праздновать отделение от Хабаровского края. Тогда-то они снова встретились. Саруун избегала Благовещенск, отводила взгляд когда та что-то говорила про трудное военное время, когда хвалила и шутила. Тында желала убежать поскорее, ей не нравилось быть рядом с Верой. Благовещенск занимала не то место, это место должно было достаться Саруун, но война все испортила. У Саруун больше нет будущего, которое ей пророчил отец, отдавая на попечительство Благовещенска. Завидев, что Тында слишком отстранённая, Благовещенск решила завести разговор. — Здравствуй, Саруун. Как ты? Война по тебе наверное очень сильно ударила, подруга моя. — Вера присела рядом с девчонкой. Та лишь обиженно отвернулась. — Я понимаю, что ты можешь быть расстроенной, но так получилось. Тебе может быть страшно, что ты можешь исчезнуть, но я ведь всегда могу тебе помочь. — Благовещенск не сводила взгляда с Тынды. — Не нужна мне твоя помощь. Исчезну так исчезну! Не хочу тебя видеть. Если бы не война, я была бы центром! Я должна была им быть, а не ты! — Саруун зло смотрела на старшую и топала ножками. — Милая, решений не изменить. Да, план отменился, но тебя ведь можно развивать по-другому, и ты будешь не хуже центра. — Благовещенск мягко старалась взять руку младшей в свою, но Тында была категорически против. — Не хочу! Вы все мне наврали! И ты, и отец, я должна была быть центром! Не хочу тебя видеть! — девчонка подскочила с насиженного места и выбежала из простого зала. *** На улице шел ноябрьский снег, Вера стояла под навесом перона и ждала свою младшую красавицу. Две недели назад, Благовещенск написала письмо-приглашение для Саруун на собрание про признанию ее городом. Руки брал лёгкий тремор предвкушения встречи. Все разногласия были улажены ещё в 61м, когда заново начали строить БАМскую железную дорогу, и в Тынду потекли люди. В телеграф снова, как тридцать шесть лет назад, объявили о прибытии поезда Тында-Благовещенск. В толпе Зеева разглядела длинные русые косы, покрытые пёстрым фиолетовым платком. Вера подошла ближе к выходу из вагона, Алханай тоже, завидев сестру, двинулась навстречу. — Здравствуй, Саруун. — Зеева кинулась обнимать младшенькую. — Здравствуй, Верочка. — Тында обняла ее в ответ. — Ну, как доехала? Проверяющие хорошие попались? — Вера помогла сестре донести сумки до такси. — Да, проверяющие хорошие, веселые. Когда им письмо показывала, спросили к кому еду, я говорю, к сестре, а они мне: «Так сестра у вас Зеева, а вы Алханай. Непорядок.» Ну я им показала твою расписку, и они отстали. И ещё говорят: «Так чего вы не сказали, что к тем лицам приближённые? Хаха, мы бы так пустили, ещё и до дому довезли бы.» Ты чего там написала раз они уж так готовы меня везти? — Саруун посмеялась, садясь в машину. — Я должность свою написала, и там роспись нашего. На Большую 151 пожалуйста. — Благовещенск протянула таксисту рубль. Тот кивнул в ответ. — Подруга ваша? Раньше не видел ее здесь. — заговорил таксист. — Сестра. Она была тут малышкой, поэтому ее никто не помнит. — Вера смотрела в окно. Мужчина снова кивнул. До дома они доехали в тишине. Девушки весь день провели на кухне за обсуждением всего и сразу. От новостей в городе, до слухов и сплетен, у Саруун их было явно больше. Вера хвасталась недавно сшитым платьем из шторы соседки, что любезно её отдала. Саруун хвасталась новыми кольцами и серьгами, что Соёл периодически присылал дочери. — Не знала что ты курить начала. — девушки сидели у открытого окна на кухне. — Редко курю на самом деле. Знаешь же, мне сигареты на вес золота. — Благовещенск затянулась. — Знаю. Не боишься что увидят? Говорить будут что попало. — Саруун обеспокоено глянула сигарету в руках сестры. Ей определенно не нравилась видеть столь пагубный предмет в ее руках. — Ничего страшного, видели уже и привыкли давно, что девчонка курит. Мужчины бывает бранят, говорят что негоже девице курить, а сами потом за углом пристраиваются и точно так же дымят. Ни стыда ни совести. — Вера легко отмахнулась от вопроса. — И правда. — Тында смотрит прямо в глаза цвета лесостепи, облакотившись плечом на подоконник. — Вера. — Да родная. — Благовещенск выпустила дым в открытое окно. — Би баярлаха, юун ши эдихэ. — тише положенного проговорила Саруун. А смотрит так же прямо, не смеет отвернуться. Вера улыбается. Так лучезарно, что не видно подошедших слез в ее глазах. — Я тоже. Я рада что ты теперь здесь. — тушит сигарету в хрустальной пепельнице, закрывает окно и обнимает крепко-крепко. Тында— город с 1975 года. Разрослась и теперь имеет столь желанное звание большого населенного пункта. Оглядываясь назад, Саруун понимает, что наговорила лишнего, что сестра как лучше хотела. Но Благовещенск имела чудесное всепрощающее сердце, что Саруун поклялась больше никогда не ранить.