can’t fight this feeling

— Чонгук, у тебя большие глаза. — сидя напротив, подмечает старший, словно Чон до этого жил в неком заблуждении. — Только глаза? — тот как-то странно усмехается в ответ, растягивая кожу на шее и мило стреляя теми самыми глазками из под челки. Тэхен до смешного удивленно уставляется на младшего, правильно понимая намёк, параллельно прикидывая надобность диалога о данном. Малость напряжённо оттягивая волосы на затылке, он старается отпустить все внутренние недопонимания, наконец решая разбить это трехминутное молчание: — Мы можем поговорить об этом? — приковывая взгляд к, испачкавшейся от чернил, стороне ладони брюнета, даже как-то уверенно проговаривает Ким. Чон, придвигая стул чуть ближе к столу, думает, что, возможно, переборщил и возлюбленному стало некомфортно от такой недошутки, чего он абсолютно не добивался. — Конечно. Тебе некомфортно от моей шутки? — озвучивая мысли вслух, младший пытается удостовериться. — Что? — в замешательстве хмурится Тэхен. — Нет, — наконец догнав и поняв, смущенно улыбается,— Чонгук-ки, все хорошо, просто подумал, что может нам стоит поговорить о, — выдерживая неловкую, но небольшую паузу, он продолжает, — сексе? — договаривая, сразу же чувствует себя глупо и даже навязчиво. — Ну, знаешь, просто обсудить интимное, если ты не против. — подбирая слова, идея этого разговора уже не кажется такой увлекательной. Чон ошеломлён откровенным запросом, ведь трудно и как-то непривычно, будучи подростком, серьезно разговаривать насчёт отношений такого рода, впридачу не имея никакого опыта, но не видит в этом ничего странного, пока это происходит с Кимом. Вместо этого, Чонгук видит, что возлюбленный начал неверяще заминаться, быть может, стремясь закрыть едва начатое обсуждение, и скорее вкладывает свою ладонь в его, покоящуюся на поверхности стола, который разделяет их. Младший бы соврал, если бы сказал, что не смущается таких вопросов, но сегодня, думается ему, сможет стартануть в подобной теме и плюсом адекватно разобраться с партнером. — Тэ, — оглаживая тенар, громковато произносит брюнет, привлекая внимание, — все хорошо. — поддерживающе улыбнувшись краем губ, осведомляет Чон. — Я стесняюсь, но тоже хочу поговорить, — он обеспечивает Тэхену чувство борьбы со страхами не в одиночку. Он не один. Не один он стесняется, не один он волнуется и трепещет, поэтому им можно справиться вместе, как и всегда, они делают. Ким с одной стороны не удивлен ответной мягкой реакции, поскольку не сомневается в их взаимопонимани, и, конечно же, он необъятно благодарен за то, что они вдвоём всегда стараются и поддерживают друг друга. Однако ему вовсе не хочется толкать на вещи, к которым тот не готов. Вдруг младшему покажется, что он озабочен этой темой, или, что пытается затащить его в постель не для сна совсем, или.. Впрочем, на столько «или» Тэхен успокаивает себя тем, что его все ещё тепло поглаживает по ладони близкий человек, когда за окном падают необычные для местности снежные хлопья, которые, возможно, таят, ещё даже не ложась на землю. Старший верит словам возлюбленного и верит его милому «все хорошо», отбрасывая сомнения в дальний ящик, открывать который не совсем обязательно. — Хорошо, я понял. — в свою очередь, поглаживая средний палец брюнета и потихоньку успокаиваясь, Ким собирается с мыслями, чтобы задать первый свой вопрос. — Ох, — немного сконфуженно вздыхая, он продолжает, — Чонгук, как часто ты удовлетворяешься? — старший поднимает голову, озадачено всматриваясь в лицо напротив. — Оу, — Чон позволяет всем смешанным эмоциям выйти в виде экзальтированной улыбки, — наверное, до трёх раз в неделю, — договорив, он прикрывает свободной рукой рот в смущенном жесте, но тут же убирает и спрашивает, — а ты как часто? — Раза два в неделю, — отвечает платиновый, не понятно от чего так же улыбаясь. Для них нет необходимости спешить, что чаще делают люди вокруг них, словно бегут по нескончаемой тропе в поисках неизвестного. У них же есть время размеренно плыть по течению, спокойно переваривая информацию удобное количество времени и прислушиваясь к своим новым ощущениям, все ещё держась за руки. — Ты практикуешь фингеринг? — предполагает Ким, основываясь на более быстрой трате тюбика лубриканта, на что получает легкий кивок. — Я думаю, что это замечательно. — останавливаясь, старший переосмысливает свои слова и поспешно чеканит, — Имею в виду, что замечательно то, что ты пробуешь новое для себя, понимаешь? Если ты хочешь или тебе понадобиться, можно купить смазку лучшего качества. — экономить деньги на здоровье и комфорте их обоих он не собирается. — Я практиковал, — тихо отвечает Чонгук, откровенничая, краснеет ушами, — но, знаешь, нормально получить удовольствие вышло, кажется, лишь с четвёртой попытки. — быстро прокашлявшись, брюнет решает не скрывать подробностей. — Со смазкой все хорошо, если тебе комфортно, что у нас общая. — ему важно о чем возлюбленный думает. — Мне комфортно. — платиновый с заботой смотрит на Чона. — Если что, сходим вместе? — Я стесняюсь, — хихикнув, отвечает младший. — Это для твоего тела и здоровья, — Тэхен говорит очевидные вещи, — но все нормально, если ты не хочешь. — он снова поглаживает палец того в поддерживающем настрое. — Хорошо, — брюнет не чувствует никакого давления или осуждения. Его нет и не будет, — у тебя были половые партнеры? Может, девушки? — заинтересованно посматривая, любопытно спрашивает Чонгук. — Не было, — неловко отвечает Ким, — а у тебя? У тебя были половые партнеры? — нехотя, все же негоже повторяется. — У меня тоже не было. Весь этот разговор достаточно смущает до потных ладошек, когда вспоминаются школьные моменты, где на перемене некоторых мальчиков можно было застать за просмотром непотребных видео в маленьком кругу или обсуждениями находящегося под юбкой, а после уж похождениями и бурными эмоциями после них, в которых оба, как и следовало ожидать, не участвовали, не разделяли и не понимали ликующих вздохов и похабных подколов в ответ на очередные истории одноклассников. — Чисто гипотетически, Чон-а, ты бы когда-нибудь хотел со мной сблизиться? — покрываясь мурашками и чувствуя дыбом стоящие волосы, Ким разрывает молчание тяжелым шепотом. Конечно же, хотел бы, потому что выдержка младшего не столь тверда, опять-таки, как и его решимость. Оба понимают, что такой разговор рано или поздно настиг бы их, а может даже и свалился бы так же неожиданно, как снег на голову. Друг друга они никогда не заставали за самоудовлетворительными процессами, хоть абсолютно мирно и открыто относятся к этому, но сама лишь мысль о совместном заседает в голове до звёздочек в глазах, потому что хочется насытиться любовью, воспламеняя кровь и часто вздымая грудь, тяжело шептать в бреду, растворившись в общих ощущениях. Однако, как бы ни хотелось, переживания всегда могут перевесить чашу и желание медленно отойдёт на второй план. Чонгук, понимает, что вожделенный контакт — это прежде всего доверие, которое по отношению к Тэхену, естественно, имеется и, кажется, единственное, что мешает — бесконечные «а вдруг?», которые брюнет наконец хочет рассеять. — Да, Тэ. — не мешкаясь, он правдиво отвечает, неосознанно сводя ноги. — К сексу с проникновением я не готов, но что-то вроде совместной, — словно сам не зная, что его останавливает, прерывается на полуслове. — Все хорошо, расскажи об этом, если хочешь. — лишь крепче сжимая ладонь в своей, уверяет старший. — Тэхен, ты, — вероятно, стараясь подобрать нужное описание, Чон берет паузу, — сексуальный. Весь ты и твой голос очень сексуальный. — пошаркивая ногтями по поверхности стола, неоригинально, по своему мнению, бесцеремонит. — Ты всегда в моих таких фантазиях, — бегая взглядом по мелким царапинам на мебели, делится младший. Платиновый честно не знает, что ответить на такое заявление, поскольку себя считает самим что ни на есть обычно выглядящим человеком: он не проводит в спортивном зале по несколько часов в день для внушительного рельефа на животе и мускул, у него не томный отточенный взгляд и никак не самодовольная соблазнительная улыбка, от которых, как принято, многие плавятся, стекаясь в лужу, на месте, нет у него и великолепной дедукции, которую заведено крестить “sexy brain” и того подобного, что повелось считать сексуальным, у него не в геометрической прогрессии, думается ему. Ким совсем не жалуется, потому что любит своё тело в состоянии, котором оно сейчас находится: худенькое с широковатыми плечами, сочными бёдрами и тонковатой талией, через которую проходит красивая s-линия. Если когда-нибудь захочется как-то поменяться, то это непременно осуществится. Меняться не страшно, страшно потерять себя в изменениях. — Все хорошо, спасибо за то, что делишься этим со мной, — промелькнувшие мысли на периферии сознания отступают, когда Тэхен вновь проговаривает, чувствуя этот момент очень важным. — Чонгук, поверь, ты тоже всегда в моих мыслях и чертовски возбуждающий. — Что мы делаем в твоих фантазиях? — учащенно и глубоко дыша, взбудораженно спрашивает брюнет, не скрывая интереса узнать, как-никак они не заходили дальше недолгих глубоких поцелуев. Чувствуется странно делиться эротическими фантазиями с их прямым участником, человеком, к которому помимо влечения, испытываешь безграничную любовь и нежность. С человеком, чей мелодичный голос ты хочешь слышать в непроглядной ночной темноте и, наблюдать за которым желаешь в благословенной предрассветной тишине, мысленно останавливаясь на каждой родинке на мирно покоящемся теле. С человеком, который является твоим родным домом и спокойствием, твоими искренними слезами и улыбками, твоей самой безумной верой и верностью. Который твой самый ближний единомышленник и союзник на знакомом поле боя под названием «любовь». — Ты облизываешь мой кадык и трогаешь меня, — перенапрягаясь от чувств, с тяжестью бормочет платиновый, — словно облепляя руками во всех местах. — заканчивает предложение случайно шумным выдохом, казалось бы, никак не улучшая этим ситуацию. Хочется подарить этому человеку своё сердце в самой обычной, не вычурной белой коробочке, связав мизинцы красной нитью судьбы. Но почему? Любовь ведь можно созидать во всем. Любовь в дереве, посаженном у жилого дома в спальном районе. Любовь в облаке, которое плывёт чуть быстрее обычного из-за сильного ветра. Любовь в щебетании птиц ранним утром, в пушистой кошке, в аккуратно выполненном оригами. Но почему-то люди свято ищут человеческие губы, чтобы говорить в них эти самые слова о любви. «— Так почему я тебя люблю, Чонгук?» — Ты смачно лижешь мои соски. — запинаясь и путаясь в словах, наконец выдаёт Чон. — Тоже, черт, — задевая коленом стол, прерывается тот, — трогаешь меня и гладишь за загривок. Я люблю, когда ты, нырнув в контейнер со специями в поисках нужной, чихаешь несколько раз подряд, морща нос. Люблю, когда ты дышишь так тяжело, как сейчас, смущаясь собственных мыслей, часто потирая шею. Люблю, когда ты недовольно рассказываешь о нахальных людях, каких тебе доводится встречать. Люблю, когда ты пытаешься углубить до невозможного наш поцелуй, оттягиваясь со свисающей нитью слюны. Люблю, люблю и ещё раз люблю. Люблю тебя всего и каждую частицу. — Тэхен, я. — больно оповещает возлюбленного, смотря полузакрытыми глазами, полными желания. А Тэхен стонет в ответ, лишь вжимая тонкие длинные пальцы в до сих пор лежащую ладонь пошире, принадлежащую младшему. Тэхен сгорает изнутри, распадаясь на миллионы вспышек. — Мы видели друг друга голыми, — зачем-то вспоминает Ким, — не только глаза, — добавляет, наконец вынимая ладонь, откидывается на спинку стула, часто моргая, пока Чон с высоким стоном поднимается и самонадеянно уходит в ванную комнату.

«— Потому что я люблю тебя»