The only salvation

Ноги сами несли себя вперёд через множественные двери номеров. Пятый этаж, где находится сейчас Феликс, казался так далеко, что Хёнджин изводит себя изнутри, а в голове засела одна мысль: "Лишь бы успеть". Хван не может представить, что сделает с этим ублюдком через минуту. Он проклинает девушку на ресепшне, которая не хотела говорить, в каком номере Сэм, твердила, что не имеет права распространять информацию о постояльцах и подобную хуйню, на что Хёнджину было абсолютно плевать, он пытался держать себя в руках и спешил как только мог, когда все-таки узнал этаж и номер.  "Феликс, я иду." — Пронеслось в голове Хвана, когда он нажимал на кнопку лифта, который спускался слишком долго и парень пулей полетел на лестницу. Хёнджин никогда так быстро не поднимался на пятый этаж. В самом конце коридора сейчас Феликс, которому никто не поможет кроме Хвана.  Дыхание сбилось от бега по ступенькам, мокрые волосы прилипали ко лбу, а по шее стекал пот. Остановившись у нужного номера, Хёнджин дёрнул ручку, но та не поддалась и он, не задумываясь, с первого раза с ноги выбил дверь. Его глаза расширились и наполнились гневом, когда прямо напротив входа в комнату стояла кровать, на которой уже тихо, сорвав голос, кричал Феликс. Он лежал лицом вниз со спущенными штанами и боксерами, а ублюдок сверху уже готовил свой грязный член.  Кровь вскипела быстрее, чем мыслил Хван. Парень мгновенно ринулся к нему и со всей силы откинул от Феликса. Гнев заполнил разум Хёнджина, который не щадя этого насильника бил его со всей силы по лицу. Как он посмел? Как, он, черт возьми, посмел притронуться к Ликсу? Его хочется убить прямо на месте и плевать, что посадят, он чуть, мать его, не изнасиловал Феликса, разве нужны ещё причины?  В себя Хёнджин пришёл только после того, когда услышал плач Ликса. Хван встал с колен и последний раз с ноги ударил ублюдка. Он подошёл к младшему, который уже сам натянул на себя штаны и сидел, зажавшись в углу. Его глаза опухли от слёз, а губы сильно покраснели и воспалились, это было следствием того, что он сильно кусал губы. Не говоря ни слова, Хван поднял Феликса и как можно скорее увёл из комнаты, которая стала его кошмаром и адом. Парень продолжал плакать и Хёнджин чувствовал, как сильно тот дрожит. Хван снял с себя кожаную куртку и накинул на Ликса, чтобы хоть немного согреть его, утешая себя, что дрожь из-за холода, пускай они все ещё и находятся в помещении.  Выйдя через чёрный вход, Хёнджин посадил Феликса на переднее сиденье и встал на колени перед ним, укрывая руки своими ладошками, на которых осталась кровь Сэма.  — Малыш… — Хван не может передать словами, как ему больно видеть Феликса сейчас. Больно от того, как он страдает, от всего, что произошло. Хёнджин хочет забрать всю его боль и видеть улыбку, а не опухшее от слез лицо. От слов старшего по щекам Ли покатились слезы сильнее и Хван вытер их чистой стороной ладони, — Малыш, я рядом.  — Хёнджин… — Голос Феликса был тихим, парень еле выговаривал слова, но плакал уже меньше, — Та… Песня… Кому… — Младший произносил отдельные слова с паузами, пытаясь не заикаться.  — Тебе, — Коротко ответил Хван.  Глаза Феликса сначала расширились, а затем по щекам снова потекли слёзы. Он должен был уже истратить все запасы солёной воды в организме на месяц вперёд, вот только плечи продолжали дёргаться, а губы дрожать. Хёнджин положил окровавленную руку на щеку младшего и посмотрел так нежно, насколько это возможно. Если бы не всхлипывания Феликса, Хван не остановился от избиения Сэма и убил его, в такой ярости он был. Сейчас важнее отвести Ликса как можно дальше, чтобы он мог успокоиться и поспать.  — Малыш, убирай ноги в машину, — Голос Хёнджина звучал нежно, так, что Феликс замешкался на несколько секунд и только после этого нормально сел в автомобиль. За ним закрылась дверь и водитель сел на свое место, — Куда хочешь поехать?  — Домой, — Из глаз Феликса перестали течь слезы, он трогал свои щеки, которые были красными и опухшими. Когда машина тронулась, парень почти сразу уснул.  — Чан-хён, поможешь открыть двери внизу общежития? — Хёнджин смотрел на спящего в машине Феликса и будить его совершенно не хотел, тот слишком мило выглядел, даже несмотря на опухшее лицо, — Отказ не принимается, я жду, — Быстрее, чем Бан что-то ответил, парень бросил трубку.  Сейчас старший спустится с седьмого этажа с мокрыми волосами, так как только вернулся из душа после тренировки, будет возмущаться ровно до момента, когда увидит спящего Феликса в машине. После этого последуют расспросы, что произошло, ведь Чана невозможно обмануть, опухшее лицо Ликса говорит само за себя, вот только Хёнджин не ответит на его вопросы, зная реакцию Ли, который не захочет, чтобы кто-то знал о сегодняшнем вечере. Поэтому Хван промолчит или ответит что-то вроде: "Спросишь у Феликса", а старший поймёт, что интересоваться не стоит.  Только Чан знает о Феликсе примерно столько же, сколько Хёнджин. За все время, проведённое вместе, Бан не раз поддерживал Ликса в отсутствие Хвана, который иногда пропадал на съёмках после долгих переговоров. Чан, или Крис, как его всегда звал Ли, второй, кому тот доверился и рассказал всю историю про родителей. Именно поэтому Бан и Хван единственные, кто ничего не спрашивали после отказа Феликса в сотрудничестве с компанией SM.  Когда месяц назад у Феликса случился нервный срыв на почве постоянного стресса из-за подготовки к концерту, Хёнджина рядом не оказалось. Старший поехал к родителям, которых не видел уже долгое время. В общежитие остался один Ликс, вернувшись с тренировки, а Чан застал его с ножом в руке, который приблизился к запястью. Ту картину стереть из своей памяти невозможно, ведь на глазах Бана, Ли упал, а по кафелю ванной потекли струйки крови. Не передать словами, как Крис испугался тогда. Он посмотрел, что раны не глубокие, а вены не задеты, значит угрозы для жизни Феликса нет, но оставалось загадкой, почему он потерял сознание и его кожа ужасно бледная. Тогда то Чан и позвонил Хёнджину, который объяснил, что делать, как остановить кровь и сказал, что у младшего недавно по его внешнему виду упал гемоглобин, поэтому даже из-за небольшой потери красной жидкости из организма возможны потери сознания. Бан тогда так удивился, что не задавал никаких вопросов, но позже до него дошло, что все это Хван узнал на тот случай, если Ликс снова сорвётся и будет резать себя с целью умереть.  После того случая из общежития снова выкинули все острые ножи. Сначала они исключили из собственного использования лезвия, но и это не помогло. Парни не знали, от чего избавиться ещё, чтобы Феликс больше не вредил себе.  Чан, который вылетел из дверей общежития, нацепил толстовку большого размера с спортивными шортами, выглядел очень забавно, и Хёнджин угадал по поводу волос. Они мокрые.  — К чему такая спешка? — Бан пытался отдышаться после бега с седьмого этажа, смотря на младшего, который головой показал на спящего в машине Феликса, — А разбудить?  — Он слишком мило спит.  — Блять, ты серьёзно? — Чан вздохнул, — И ради этого я вылез из ванны и примчался сюда? Потому что Феликс мило спит и ты не можешь его разбудить?  — Да не кричи ты, — Хван недовольно рыкнул на старшего, а тот демонстративно закатил глаза, — Он только недавно успокоился.  — Что-то серьёзное? — Чан мгновенно стал серьёзней, внимательно рассматривая Ликса. Как бы он не сердился на парней, всегда считал их своими младшенькими, которых должен оберегать и защищать. В особенности Феликса.  Хёнджин лишь пожал плечами, и кинул ключи от машины старшему. Он тихонько открыл дверь от автомобиля, положил руки под колени Феликса, а его правую руку закинул себе на шею, крепко держа за талию. Хван удивился, что Ликс стал тяжелее, чем в прошлый раз, когда старший носил его на руках. Видимо, тренировки дали о себе знать и Хёнджину уже не так легко нести Ли.  Звук включившейся сигнализации и Чан быстро открыл входную дверь общежития. Старший всегда бежал впереди, чтобы помочь Хёнджину и специально ускорился, чтобы его ребёнок не держал тяжесть на руках слишком долго. Утром Хван посмеется с такого заботливого старшего, а сейчас главное позаботиться о Феликсе.  Длинный коридор с множеством дверей не заканчивался, как бы долго ты ни шёл. Комнаты виднелись одна за другой, а нумерация не менялась. Шаги гулким звоном проносились в голове, а та в свою очередь готова взорваться от непонятных голосов в ней, что показывали путь.  Феликс остановился около коричневой двери, на которой располагались цифры "542". Звук замка и перед парнем стоял не кто иной, как отец. Его волосы были мокрые, а глаз из-за них не видно. По лицу стекла капля крови и упала на руки Ликса.  — Ты её убил…  Парень не мог понять, говорит это стоящий перед ним мужчина, или же голоса в голове. Вероятнее, первое.  Вокруг все резко изменилось, из отеля они перенеслись на обрыв. Отец оскалился, его рубашка мгновенно обрела багрово-красный оттенок, медленно стекая по рукам Феликса.  — Ты её убил!  Резкий толчок в грудную клетку и Феликс уже летит вниз, в бескрайний океан. В голове проносится мысли о том, что Хёнджин, должно быть, спокойно спит, пока Ли видит предсмертные видения. Возможно, если Ликса не станет, он сможет жить спокойно. Удар. И в воду стали стекать бесчисленные струйки крови.  Феликс резко открыл глаза и поднялся на кровати, пытаясь отдышаться. Все тело покрылось холодным потом, а сердцебиение участилось.  — Спокойно, — Тёплые руки легли на плечи Феликса, который не мог сфокусировать свой взгляд и восстанавливал дыхание.  — Хёнджин… — Ликс, скорее, звал его, нежели узнал. Перед глазами все плыло из-за сильных отёков.  — Я здесь.  Присутствие этого человека рядом за пару секунд помогло прояснить полусонное сознание. Шея и грудная клетка болели и стали проводником воспоминаний о вчерашнем вечере. Феликс мгновенно стал стряхивать с себя все, таким образом пытаясь убрать мерзость прикосновений с себя, словно прошло не несколько часов, а пару минут. Хёнджин все это время сидел на краю кровати и молча наблюдал за действиями младшего, в его взгляде читалось сочувствие и печаль. Когда Ликс это увидел, опустил голову и закрыл лицо ладонями. Ему было стыдно и одновременно неловко перед Хваном. Он вспомнил о его вчерашнем признании и как Ли спрашивал про песню, как старший спас его от изнасилования. Феликс никогда даже предположить не мог, что с ним случится подобное, но более чем уверен — жить бы он точно не смог. От всех нахлынувших эмоций Ликс чувствовал себя благодарным Хёнджину, человеку, который ныряет за ним в пропасть ради спасения. И как Феликса угораздило встретить такого замечательного человека? Того, кто никогда не даст в обиду, того, кто всегда придёт на помощь, когда её не ждёшь, и того, кого так полюбил? Рука Хёнджина осторожно прикоснулась к задней стороне шеи, слегка приподнимая отросшие волосы.  — Всё плохо? — Спросил Феликс, пытаясь понять по лицу Хвана состояние своей шеи.  — Я принесу лёд, — И Хёнджин скрылся за дверью комнаты, оставляя Ликса наедине со своими мыслями.  Он думал о том, что произошло вчера. Раньше, только после одной встречи с отцом, Феликс бы заперся в ванной и резал руки до момента, пока на них не останется живого места, но сейчас все изменилось. Парень больше не хочет брать в руки острые предметы и причинять себе вред даже несмотря на то, что случилось вчера вечером. Ему лишь хотелось забыть ту боль и унижение, которые он испытал. И предательство человека, который был к нему добр и предусмотрителен. Феликс даже не догадывался о намерениях преподавателя, ведь он никогда не проявлял к нему никакого интереса и подобной ереси, о чем думать больше не хочется.  Нервная система это физическое тело, состоящее из волокон, и до некоторых пор она держалась на одном единственном волокне, но сейчас с каждым днем появляется все больше и больше этих волокон, укрепляя дух и стрессоустойчивость. Теперь, Феликс медленно, но верно шёл к восстановлению своей нервной системы только после появления в его жизни единственного человека. С которым, кстати, нужно обсудить очень много.  Хёнджин вернулся через пару минут с целофановым пакетом, наполненным кубиками льда. Он осторожно приложил его к шее Феликса и держал ровно десять минут. Все это время стояло молчание, которое младшему казалось слишком неловким и угнетающим, хотелось что-то сказать, пошутить, но сил не было. И оставалось ощущение недосказанности и недопонимания, которое не нравилось обоим.  Аккуратно, еле касаясь Хёнджина, Феликс снял свой мини пиджак, который был все ещё на нем. Может, избавиться от всей одежды, что сейчас на нем? Иначе она будет напоминать о вчерашнем. Но вспомнив, что это фирменные вещи, Ликс сразу передумал и вздохнул, делая вывод убрать их в самое укромное место этой комнаты, где не увидит одежду.  Только спустя некоторое время после пробуждения, Феликс вспомнил содержание своего сна. Подобные кошмары не были редкостью, скорее наоборот, верные спутники Ликса. Ему снилось, как он погибает вместе с матерью, а та винит во всем его, как отец убивает парня, мучает физически и морально. В каждом сне Ли падает в воду, тонет или разбивается о камни. И Хёнджин знал об этом. Каждый раз, когда Феликс просыпался в холодном поту с ужасом в глазах, Хван оказывался рядом и успокаивал, пока младший снова не заснёт. Особенно часто подобное происходило в самом начале учёбы, когда они только начали общаться и именно в те моменты они сближались с каждым разом все больше и больше.  — Нужна заживляющая мазь, — Заключил Хёнджин после того, как убрал лёд от шеи Ликса. Младший кивнул и только сейчас смог облегчённо вздохнуть, после того, как Хван отошёл, — Тебе Рэйчел звонила несколько раз.  — Стоп, а который час?  — Половина двенадцатого.  Феликс быстро взял телефон в руки и увидел кучу пропущенных от сестры и один принятый, на который, вероятно, ответил Хёнджин. Ли набрал Рэйчел, которая долго не поднимала трубку. Парень встал с кровати, на которой сидел все это время и подошёл к окну, облокачиваясь на него. За окном шёл дождь, небо заполонили тучи и нагоняли ещё большую печаль, словно хотели посмеяться над Феликсом.  — Феликс! – Крик сестры заставил Ликса вздрогнуть от неожиданности и растеряться на долю секунды, — Ты в порядке? Хёнджин сказал тебе стало плохо вечером и ты лёг спать.  Феликс вопросительно посмотрел на старшего, который таким же взглядом ответил Ли.  — Да, я вчера слишком устал и у меня болели мышцы, — Нагло, но с угрызениями совести говорил Феликс. А что ещё ему сказать? Что вчера его чуть не изнасиловал преподаватель? Рэйчел знать подобное не нужно, — Но сейчас все хорошо.  — Слава богу… — Послышался вздох, — Мы можем встретиться поговорить?  — Хорошо, — После короткого разговора Феликс положил мобильник на стол и посмотрел на Хвана, не зная, что говорить в этой ситуации, — Хёнджин…  — Поговорим вечером.  Хван взял кожаную куртку и сразу же вышел из комнаты. Его голос показался Феликсу холоднее обычного, от чего в горле встал ком. Он не обязан быть всегда с Ли в трудные минуты, и все же в груди что-то закололо. В голову лезли куча мыслей, не пожалел ли Хёнджин о признании, не хочет ли вернуть все обратно, или же, возможно, Феликс все-таки ошибается и Хван не испытывает симпатию, влюблённость или любовь. Без разницы, что это за чувство, но от этих мыслей голова загудела, а по щекам скатились одинокие слезы.  Смотря на здание отеля, мысли вернулись во вчерашний вечер. Феликсу казалось, что сейчас выйдет Сэм и продолжит начатое, а Хёнджин в этот раз точно не придёт на помощь. Вспомнив о Хване, Ли тяжело вздохнул и вошёл в здание, в номере его уже ждала Рэйчел.  Сестра встретила крепкими объятиями и словами о том, что она безумно рада приходу Феликса. Парень на время мог забыть о переживаниях и спокойно поговорить с Рэйчел наедине. Мэтта не видно, чему Ликс рад.  Пока девушка лепетала на мини-кухне, Феликс разглядывал номер. Высокие потолки, дорогой ремонт в бежевом цвете, множество мебели в небольшом зале. Больше похож на люксовый со всей этой обстановкой. У Рэйчел точно нет денег на такие апартаменты, из чего следует, что его оплачивал Мэтт.  Девушка вернулась и поставила чашки с чаем на журнальный столик, приглашая брата сесть на диван, сама же приземлилась напротив на маленькое кресло.  — Мышцы не болят больше? — Спросила Рэйчел, когда Феликс дул на чай, дабы тот хоть немного остыл. Он ненавидит кипяток.  Парень взглянул на сестру и опустил глаза на содержимое чашки.  — Нет, — Ему не в первой врать Рэйчел, но не по такому поводу. Обычно это ложь во благо, как называют люди. Говорил, что больше не режет руки, что у него достаточно денег и что все в полном порядке. Сейчас же он не хочет, чтобы сестра знала о попытке изнасилования, которая увенчалась бы успехом, если Хёнджин опоздал на пять минут, и даже после того, как узнает, начнёт гиперопекать Феликса, который не хочет отнимать у неё много свободного времени.  Рэйчел также уткнулась в чашку с чаем, пытаясь подобрать нужные слова. Они сидели в тишине минуты две до того, как девушка наконец заговорила.  — Когда отец отказался оплачивать моё обучение за последний год, у меня началась паника, — Феликс вопросительно посмотрел на сестру и ждал её дальнейших слов. Он заметил, как Рэйчел мгновенно опечалилась ещё больше, а пальцами водила о края чашки, — Это баснословные деньги, которые мне самой в жизни не заработать. Кто-то из одногруппниц начали говорить про эскорт и я подумала, что если получится могу неплохо заработать. Взяла контакты, связалась с теми людьми, пришла на встречу и все бы ничего, вот только они забрали мои документы… Все подчистую, которые я принесла, — Руки сильнее сжали чашку, а распущенные волосы спали на лицо. Феликс все ещё не до конца понимал, о чем говорит Рэйчел, поэтому продолжал смотреть на неё, — Меня принудили к проституции, уверив в том, что за три месяца я смогу оплатить последний год обучения, — Парень был шокирован. Сестра, которая все время вытаскивала его с самого, сама по уши там застряла, пока Феликс пытался забыться в причинении боли себе, — Но они не платили. Я не получила ни копейки за все эти три месяца. Начались проблемы с психикой, депрессия на фоне апатии и частые нервные срывы. Тогда в моей жизни появился Мэтт, и он смог забрать документы, оплатил учёбу с условием, что я буду работать на него. Недавно мы признались друг другу и решили пожениться.  Девушка подняла голову, чтобы посмотреть на реакцию Феликса, глаза которого наполнились слезами. Парень вытер скатившуюся жидкость по щеке рукавом, чувства захватили его целиком и полностью. Пока он убивался по тяжёлой жизни, Рэйчел была на самой грани, чтобы не упасть в самые укромные углы ада, но даже так она не сломалась. Но… Её так же спас человек. Мэтт — это Хёнджин Феликса, он сделал абсолютно то же, что Хван продолжает совершать день за днем. Больше Ли не может обижаться на сестру, которая не сказала ничего раньше, даже наоборот, чувствует себя виноватым из-за неподобающей реакции, ведь все ещё не поздравил её со свадьбой.  — Прости… — Феликс сидел с опущенной головой, не решаясь посмотреть в глаза Рэйчел, которая, в свою очередь, не понимала, за что извиняется брат, — Я не знал…  — Тебе не за что просить прощения, — Девушка уже успокоилась, поставила чашку на столик и взяла в ладони руки Ликса, — Это я не рассказала ничего раньше. Ждала, когда тебе станет лучше, чтобы ты смог нормально воспринять эту информацию.  Не проходило ни дня, когда Рэйчел не боспокоилась за своего младшего брата, который больше неё страдал в ментальном плане и она знала это как никто другой. Феликс всегда был скромным и зажатым, не любил находиться в обществе, где нет знакомых ему людей и не знал, как общаться с коллективом, что в классе, что на хореографии, всегда выкладывался на полную, не жалея себя, дабы забыть о своих внутренних терзаниях тринадцатилетнего подростка. Даже школьные парные задания всегда выполнял сам, так как в классе был лишним, которому никогда не хватало пары. А после смерти матери, Феликс окончательно замкнулся в себе.  В тот момент, когда Ликс узнал о гибели любимой мамы, он даже не мог толком шевелиться из-за множественных переломов и нескольких дней комы. Смотреть на парня было невозможно: пустые глаза, отсутствие каких-либо эмоций, нежелание принимать пищу и даже воду, вечно опухшие глаза. Отец стал пить сразу после похорон жены, поэтому сына ни разу не навещал, как бы Рэйчел его не уговаривала. В бреду он говорил, что во всем виноват Феликс и проклинал ребёнка, который так же стал жертвой обстоятельств. И кто мог знать, что фура на огромной скорости будет выезжать из поворота? Передняя часть машины вдребезги и Госпожу Ли хоронили в закрытом гробу. Мальчик чудом остался жив, переломав себе кучу костей.  После выписки отец продолжал пить как не в себя, Феликс закрылся в комнате, ничего не ел и не выходил из неё десять дней. Рэйчел слышала, как внутри что-то постоянно падает, всхлипы и крики, а также слова брата о том, что это он должен был погибнуть вместо матери. Все эти произнесенные предложения причиняли девушке ещё больше нестерпимой боли. Она тоже потеряла близкого человека и сейчас может лишиться и любимого Феликса, который вышел только в тот момент, когда почти окончательно сломался. Он вышел за лезвиями и повторно попал в больницу, откуда отец забрал его сразу же, как отошёл от запоя и увёз в Сеул, не спрашивая мнения сына. Рэйчел же не могла бросить учёбу, в чем позже, когда более менее отошёл, уговаривал её Феликс, ведь по его словам: "жизнь не заканчивается на одной трагедии, ты должна идти дальше" — Однако сам Ликс продолжал убиваться, резать вены и терпеть издевательства поехавшего отца. Теми словами он будто намекал, что жизнь продолжается, но не его.  Сейчас для Рэйчел смотреть на брата, который, спустя почти шесть лет, стал действительно поправляться, было лучше всего, что с ней когда-либо происходило. Не только в её, но и в его жизни появился человек, который не дал им утонуть.  Комната общежития оказалась пуста. Феликс ожидал увидеть в ней Хёнджина, с которым они должны поговорить, но все получилось наоборот. Ли не знал, может позвонить или написать, поэтому терпеливо ждал, сначала приняв душ. Он даже приготовил небольшой ужин, вдруг Хван придёт голодный и захочет перекусить.  Из остальных парней в комнате был один Сынмин, который вечно говорил по телефону, не выходя из помещения. После его слов о том, что скоро Ким возвращается домой, Феликс задумался. А куда ему идти? Парни наверняка поедут к своим родителям на все каникулы, а Ли элементарно негде жить. Может, Рэйчел предложит полететь с ними, или же он сам договорится с кем-нибудь, у кого сможет спать некоторое время. Главное, сейчас сдать три экзамена и спокойно идти на второй курс.  К десяти вечера, Феликс больше не ждал Хёнджина, который даже онлайн не появлялся с того времени, как ушёл из общежития. Ли уже успокоился, что сегодня не предстоит серьёзный разговор, ведь вряд ли если Хван придёт, он вернётся трезвый.  Парень читал книгу в наушниках, лёжа на животе и весело мотылял ногами. Обычно он так не делает, поскольку находится в комнате не один, но сейчас отличная возможность расслабиться. Феликс даже шорты надел, который почти не носит из-за комплексов. И нет, у него не страшные ноги, они просто бесподобны и многие айдолы позавидовали, вот только Ли не любит, когда части его тела открыты или в облегающей одежде, чувствовал себя не комфортно в ней. Сейчас Ликс начинал привыкать к подобным вещам, ведь если когда-нибудь станет звездой, ему придётся надевать короткую или чересчур открытую одежду. Вот только… Что делать с руками, которые по локоть изрезаны? Музыка в наушниках играла слишком громко и Феликс не услышал, как дверь в комнату открылась и зашёл Хёнджин. Старший лицезрел перед собой более чем охрененную картину: лежащий Ликс в шортах, которые облегали его слишком аппетитный зад. Хван сглотнул и еле заставил себя отвести взгляд, чтобы ему не снесло крышу окончательно. Он весь день пытался привести мысли в нормальное состояние, но лишь один вид ног Ликса может свести все старания на нет.  Феликс вздрогнул, когда боковым зрением увидел как Хёнджин садится на свою кровать. Сердце в груди бешено заколотилось, а суть книги больше не казалась понятной и интересной. В голове проносились множественные сценарии следующих действий, но ни один не подходил именно Ликсу. Его взгляд упал на губу Хвана, из которой стекла струйка крови.  — Ты подрался? — Спросил Феликс и встал с кровати, чтобы рассмотреть его рану.  — Э… — Хёнджин замялся и отвёл взгляд, прикусив раненую губу, — Упал.  — Я принесу аптечку, — Феликс скрылся за дверью и вернулся через две минуты с коробкой медикаментов в руках.  Младший сел рядом с Хваном, мокнул ватку в перекись и аккуратно дотронулся ею до губы. Хёнджин скорчился от жжения, но терпел, ведь когда появится возможность принимать первую помощь от Феликса? Сейчас они должны решить все. Абсолютно. Хван должен рассказать о своих чувствах, которые больше не в силах держать в себе. И он сделает это, и плевать, если будет отвергнут, зато попытается. Конечно, боль в грудной клетке преследовать какое-то время будет, но все со временем проходит. Точнее, время не лечит раны, а помогает жить с ними, временами давая рецидивы.  — Феликс… — Хёнджин пытался набраться смелости рассказать все. Ли только закончил обработку раны и встал с кровати.  — Хёнджин, я… — Пожалуйста, ничего не говори, — Хван встал с кровати вслед за Феликсом и посмотрел ему в глаза. Такие тёмные, в которых было не страшно утонуть, они пленили и парню это до чёртиков нравилось, — Просто выслушай, — Непонятно, откуда прямо сейчас храбрость взялась в мозгу Хёнджина, но он был ей очень признателен, — В тот день, когда Хан привёл тебя в бар, и ты назвал меня самовлюбленным кретином, я вспылил, но… Тогда я понял, что моя жизнь больше не будет прежней. Я люблю тебя и не собираюсь отказывать себе в удовольствии говорить об этом раз за разом. Вечность — долгий срок, но мне бы хотелось, чтобы мы провели это время вместе.  Феликс закрыл лицо ладонями и заплакал. Он мечтал о том, что Хёнджин когда-нибудь ответит взаимностью, они будут проводить все свое свободное время вместе, наслаждаться присутствием друг друга, строить планы на жизнь и делать те вещи, которые делают парочки. Да, черт возьми, как сильно этого Феликс хотел. И сейчас ему казалось, что он спит, где Хван только что признался в любви и предложил провести вечность вместе. Как бы хотелось, чтобы это был сон, Ли проснётся и их отношения вернутся на круги своя, но младший не спит и сейчас плачет перед Хёнджином, потому что не ожидал такого исхода событий.  Ещё вчера Феликс думал, что если Сэм закончит начатое, он точно покончил бы с собой, так и не признавшись Хёнджину в чувствах, на что вряд ли бы решился сам. И ещё вчера Хван сказал, что любит его в той песне. Блять, это же точно не снится? Может быть, Феликс окончательно поехал кукухой и сейчас принимает сон за действительное?  — Ты можешь не отвечать сейчас, — Спустя долгую паузу, произнёс Хёнджин, сердце которого исполняло чечётку, — Я буду ждать, сколько ты пожелаешь.  Нет, Феликс должен дать ответ прямо сейчас. Должен ответить на чувства Хвана, но мысли сбились в кашу, а слова никак не сходили с его губ. Он не хочет заставлять ждать Хвана, только бы собраться, набраться смелости сказать все, что накопилось в его сердце. Ли почувствовал, как тёплые руки заключают его в свои объятья. Боже, Феликс готов умереть от счастья прямо сейчас, но ему нужно ещё слишком много Хёнджина.  — Я... — Феликс начал говорить в грудь Хвана, который сам же его отпустил, ожидая ответ, но не убирая рук, — Тоже люблю тебя, Хёнджин.