Пепел

Ощущение было такое, будто кто-то упорно, со всей силы бьет Аду по голове. Перевернувшись на другой бок, она уткнулась лицом в подушку и заскулила. Казалось, что у неё нет ни одной мышцы, которая бы не болела. Всё тело ломило. С трудом разлепив глаза, Ада тяжело выдохнула. «Похмелье… Как всегда, просто отвратительно, я точно больше не пью» — девушка шёпотом выругалась. Хорошо, что сегодня выходной, и ей можно валяться под одеялом сколько хочется. Уставившись в пространство перед собой, Ада вдруг заметила стакан воды и таблетку аспирина на тумбочке. Девушка сразу же оглянулась, чтобы проверить рядом ли Остин. На его стороне кровати лежало аккуратно сложенное покрывало. «Значит уже ушёл, но обо мне всё же позаботился» — Ада слабо улыбнулась. Проглотив таблетку, девушка заметила лежащую рядом записку. На ней маленьким строгим почерком было выведено: «С добрым утром, Адочка. Я на работу, буду поздно. Отдыхай». Ада быстро прочла надпись, но еще долго лежала, глядя на бумажку. Мысли её уже были далеко, но она продолжала сжимать её в руках. Пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что было вчера. Когда Ада поняла, что плакалась Вильяму, стало ужасно стыдно. «А вообще-то было классно. Мы так отрывались… И Вильям, оказывается, такой джентльмен, домой меня отвез. Надо его поблагодарить. И, кажется, что-то случилось с Алексом.» — Ада взяла в руки телефон. Первым делом она написала Ванессе, чтобы узнать жива ли она. И нужно было проверить, что там с Алексом. Ада помнила только то, что его тошнило, и они с Ванессой уехали вместе. Всё настолько плохо? «Траванулся поди самогоном, который ему подсовывал какой-то парень из Риотов. Вот дурак.» — Ада хмыкнула. Неожиданно высветилось сообщение от Вильяма: «Проснулась?» «Неожиданно. С каких это пор мне после тусовок пишет парень, да еще и знающий, что я в отношениях?» — с ухмылкой подумала Ада. Большинство мужчин, проявляющих интерес, быстро отваливалось, узнав, что у Ады есть Остин. Но с Вильямом всё было как-то по-другому. Ада мысленно отметила, что он чем-то похож на Алекса. Может жестикуляцией или речью, а может просто своим отношением к ней. Алекс поступил бы точно так же, не уехал бы домой, пока не убедился, что Ада в полном порядке добралась до дома. Но здесь всё ясно, они давно уже стали близкими друзьями, это в порядке вещей. А зачем это нужно Вильяму? Валяясь и болтая с друзьями, Ада не вставала с постели еще около часа. Голова немного очистилась, туман начал рассеиваться. Похмелье еще не скоро отпустит, но уже стало чуть-чуть полегче. Девушка слезла с кровати только для того, чтобы взять сигареты, и тут же вернулась назад. Остин, узнав, что она курила в спальне, ужасно бы разозлился, но Аде слишком уж сильно не хотелось идти на балкон. Как-то незаметно она разговорилась с Вильямом и узнала, как он оказался на тусовке Риотов. Всё было банально, он сам риот и учится с Адой в одном универе. Ада хмыкнула. В целом, ничего удивительного: вместе с ней учится очень много людей, невозможно знать каждого, но лицо Вильяма не казалось ей даже смутно знакомым. По — хорошему надо было снова садиться за учёбу. Ада и так рисковала вылететь из универа за непосещаемость, не хватало еще и сессию завалить. Но делать ничего не хотелось. Подкатывающая к горлу тошнота, гул в голове, слабость и апатичность, — ну как в таком состоянии учиться? Заваривая кофе, Ада вдруг вспомнила слова Вильяма о том, что ей стоит поговорить с Остином об Эльмире. При мысли об этом, внутри у девушки что-то тоскливо сжалось. Она даже замерла, не донеся ложку с сахаром до чашки. Ей не хотелось спрашивать. Не хотелось знать, что у них произошло. Разве не достаточно того, что Ада ей вмазала? Девушка вдруг представила, как Остин тайно встречается с Эльмирой, боясь рассказать об этом Аде. И ощутила только досаду, скорее по отношению к себе, а не к Остину. «О чем я вообще думаю?» — Ада тряхнула головой, насыпая сахар в кружку. На телефоне высветились сообщения от мамы и от Вильяма. Ада тяжело вздохнула, садясь за стол: «Мама еще просила сегодня заехать, помочь ей с чем-то. А так не хочется, чтобы она опять расспрашивала про учёбу, про Остина и работу. Да, трудно с работой, но если я пока не нашла другую, что я сделаю?» — Ада нахмурилась, ощущая накатывающие раздражение. «Мне еще надо подарок Остину купить, за квартиру чем-то платить. А конец месяца так скоро…». Ада подумала, что неплохо было бы сегодня и поработать, но сил на это вообще не было. Её накрыла ужасная усталость, будто вчерашняя вечеринка окончательно забрала остатки сил. Ада не понимала, почему вообще так долго держится. Так давно уже хотелось всё бросить, выкинуть наконец эти заботы из головы. Если бы она была одна, наверное, так и сделала бы. Иногда Аду посещали мысли, что она вполне могла бы бросить учёбу, работу и уехать из этого города. Без всего, с маленькой накопленной за это время суммой денег, просто сбежать и начать новую жизнь. Интуиция тихонько подсказывала ей, что такое рискованное решение окупилось бы с головой. Но Ада была не одна. А Остина бросать нельзя. Парень такое решение не одобрил бы. Его место здесь, в этом городе. Пускай тяжелая работа, трудности с деньгами, но это же всё временно, правильно? У него и мама рядом, и друзья, куда тут уезжать? К тому же, Остину, в отличие от Ады, учёба была нужна, чтобы потом работать по профессии. Так что Остин привязан к этому месту, а Ада привязана к нему. Из тяжелых мыслей Аду вырвал внезапный звонок. Это была мама. Поговорив с ней около четверти часа, девушка отвертелась от визита, сказав, что сегодня очень занята. Мама, на удивление, мало расспрашивала Аду и вообще не читала нотаций. Когда девушка положила трубку, в душе зацарапалось чувство вины. «На неделе я точно должна съездить к маме. Нельзя так.»

***

Остин пришёл поздно, как и обещал. Ада ждала его, не ложась спать. Когда она услышала, как открывается дверь, сразу встала с кровати, бросив телефон. Ей писал Вильям, но сейчас девушке важнее было встретить Остина, нежели ответить новому знакомому. — Приве-ет! Как ты? Устал? — Ада забрала из рук парня пакет с продуктами. — Ещё как. Сегодня проводили праздник, клиенты попались буйные. — Остин вымученно улыбнулся. — Тебе сделать чаю? Голодный? — Ада суетилась вокруг парня, излучая тепло и заботу. — Нет, спасибо. Я сейчас в душ и спать, слишком устал. — Остин повесил куртку и прошёл мимо девушки. Ада замерла на секунду, решаясь сказать то, что задумала. — Не уверена, что сейчас хороший момент, но я хотела спросить тебя кое о чем. Остин обернулся, чувствуя легкую тревогу. Ада, конечно, не могла спросить что-то страшное, потому что просто не о чем. Остин никогда не давал повода усомниться в своих намерениях и чувствах, разве что… — Про Эльмиру? — произнес Остин, прекрасно зная, что Ада сейчас кивнёт. — Да… Как ты понял? — Я знаю, что у тебя конфликт именно с ней. Она что-то сказала обо мне? — Остин опёрся на косяк, складывая руки на груди. Если быть честным, сейчас ему не хотелось ничего обсуждать, но он знал, что если откажется, то Ада будет только сильнее переживать. Опять засядет на пол ночи на балконе, выкуривая сигарету за сигаретой. «Ах, как бы мне хотелось, чтобы она избавилась от этой привычки.» — задней мыслью пронеслось у парня в голове. — Да. — Ада помедлила, кусая губы. — Это ведь она та незнакомка? Можешь не отвечать, я и так знаю. Эльмира сказала, что я не люблю тебя так, как она. — Остин заметил, как Ада сжала руки. — Это так глупо, я знаю, но не могу перестать об этом думать. Она просто хотела насолить мне, да? Это же не значит, что у вас… — Ада сбилась, замолчав. — Слушай, Ада. — Остин подавил желание обнять девушку. — В тот день я пришёл на встречу с незнакомкой, не зная кто она. Эльмира сама умоляла меня встретится. Я хотел оборвать всё это, поэтому и согласился. Мы просто поговорили. Эльмира убеждала меня, что ты плохая и бесчувственная. Я выслушал её, дал высказаться. А потом сказал, что не согласен с ней, что люблю тебя и бросать не собираюсь. Эльмира долго молчала, смотрела на меня, но потом сказала, что всё поняла. И больше мы никогда не разговаривали. — Хорошо. — Ада выдохнула, не глядя на Остина. — Я говорил тебе то же самое в прошлый раз, почему ты усомнилась? — Эльмира с таким жаром и ненавистью ко мне сказала это, что создалось ощущение, будто это не просто так. Хотя сейчас у неё есть молодой человек, и я не понимаю, зачем ей это надо. — Ты ударила её из-за этого? Ада кивнула. — Вы с Ванессой разозлили её, вот и ляпнула глупость пообиднее. Забудь об этом. — Остин прижал девушку к себе, зарываясь носом в её волосы. Ада обхватила Остина руками, обнимая в ответ. Уже лежа в кровати, Остин вдруг повернулся к Аде: — Звонила мама, просила нас приехать. У тебя есть пары завтра? — Нет. Только работа. Но вечером я буду свободна. — Ада лгала. Пары в расписании стояли, но девушка собиралась вместо них работать. Да и ехать к матери Остина ей не хотелось. Сама не зная почему, Ада предчувствовала что-то плохое, когда думала об этом. Отношения с его мамой у них сложились хорошие, но не близкие. Они просто уважали друг друга, но это выглядело так, будто Лициссия относилась к ней с посылом: «Буду терпеть тебя, пока вы не расстанетесь». Хотя Ада с Остином вместе уже продолжительное время, почему бы уже не принять их отношения? — Хорошо, тогда я скажу ей, что мы приедем вечером. — Ладно. — безэмоционально бросила Ада. — Спокойной ночи, Тиша. — взяв Остина за подбородок, Ада притянула его к себе и поцеловала.

***

Мама Остина была строгой женщиной. Доброй и любящей, но всегда стоящей на своём. Ада нечасто виделась с ней, обычно Тиша ездил один. Но даже этих встреч хватило, чтобы понять, что эта милая, низенькая женщина с короткими завитыми седыми волосами и глубоко сидящими глазами, может убедить кого угодно и в чём угодно. Если сразу повлиять не получалось, Лициссия, как вода, медленно подтачивала камень, капая на мозги, и добивалась своего. Когда они зашли в квартиру, Лициссия встретила их в неброском голубом платье и белой, пушистой шали. Ада улыбнулась, подумав, что она с этой шалью никогда не расстаётся и спит скорее всего тоже с ней. — Заходите, заходите. Адочка, закрывай дверь на защелку. На столе уже еда стынет, давайте скорее садиться. — Не суетись, мам, еда не убежит. — Остин обнял маму, поцеловав её в щеку. На столе действительно всё остывало, видимо, Лициссия начала готовить ужин сильно заранее. Хотя Ада и Остин сами виноваты, опоздали на час. Ада первая села за стол, ожидая остальных. В попытке занять себя чем-нибудь она рассматривала комнату. У Лициссии был неплохой вкус на декор, комната не выглядела, как пристанище старушки-отшельницы. Наоборот, мебель, ковры, шторы, тюль, — всё подобрано по цветам и стилю. Маленький светлый диван, стол в центре, поставленный сюда, скорее всего, только по случаю приезда сына, шкаф в углу и телевизор напротив дивана. На стенах висели картины неизвестных Аде художников. Лициссия интересовалась живописью, поэтому вся её квартира была увешана чужими работами. Квартира находилась на втором этаже, и уличный фонарь, стоящий рядом с окном, светил прямо в комнату, разрушая ощущение уюта. Ада, поднявшись, задвинула штору, чтобы из окна был виден только парк, и свет фонаря не слепил глаза. Несмотря на приятное убранство, комфортно себя девушка в этой квартире не чувствовала. Чего только стоила комната отца Остина. Она находилась сразу же после гостиной, если идти по коридору. После смерти мужа Лициссии комната и так выглядела пустой и угрюмой, а голубые обои и холодные цвета только добавляли отчужденности. Мама Тиши не стала убирать вещи его отца. По началу она вообще не заходила в его комнату, но немного оправившись, стала приходить туда постоянно. Лициссии нравилось брать его вещи, протирать каждую безделушку, подолгу держа в руках. Ада, конечно, всё понимала, но заходить в его комнату сама не решалась. Она знала отца Остина лично. Он умер два года назад. Тогда Ада и Остин уже встречались, так что им обоим пришлось нелегко. Остин потерял отца, а Ада теряла Тишу. Сейчас даже вспоминать об этом было сложно, перехватывало дыхание, всё внутри сжималось. То, что Остин смог пройти через это, осознать и пережить, показывало его как сильного человека. Ада очень гордилась своим парнем, ведь своими глазами видела, как он страдал, своими же руками гладила его по голове, когда он срывался и плакал. Остин закрытый человек в плане отрицательных эмоций, он редко показывает, что ему плохо или тяжело. И тем более редко позволяет себе плакать. Но тогда все эти установки напрочь слетели. Ада увидела его настоящего, увидела его разбитую душу и смогла её залечить. Наверное, только пройдя через это, они стали по-настоящему близки. И сейчас, когда Ада сидела в этой гостиной, воспоминания навязчиво возвращались. Перед глазами девушки стояла картинка, как Остин впервые привел её знакомиться с родителями. Ада тогда хорошо запомнила, как недобро смотрел на неё отец Остина. Такой худой, со строгими чертами лица, холодным взглядом и чётко выверенными движениями. Девушка тогда решила, что он точно военный. Слишком уж повелительный тон и ожидание беспрекословного повиновения. «Думаю, именно из-за отца у Остина столько комплексов и установок. Если с детства говорят не плакать, не показывать эмоций, быть лучшим и быть настоящим мужчиной, сложно во взрослой жизни приходится.» Лициссия с Остином наконец зашли в комнату. Ада мгновенно натянула вежливую улыбку. Хоть ей и не хотелось находиться тут, портить отношения с мамой Тиши не входило в её планы. Женщина поставила на стол тарелку с пирогом, от которого сразу повеяло жаром и запахом выпечки, и заворковала об обычном, житейском: как там они с Тишенькой поживают, что покупают, как с учёбой, не помогут ли они с протекающим краном в ванной, и так далее… Ада старалась не терять нити разговора, хотя почти не вмешивалась в него. Мысли постоянно уносились куда-то далеко, и Аде приходилось встряхиваться. — Ах, если бы только Винни был здесь. Он бы всё починил, везде был бы порядок. Твой отец, Остин, нигде не допускал произвола и беспорядка. — Лициссия страдальчески возвела глаза к небу. Ада встретилась взглядом с Остином. Рука девушки с вилкой замерла в воздухе, так и не донесенная до рта. — Да, конечно. Отец был строгим. — ответил Остин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ада ощутила холодок в груди. Разговор о «Винни», как называла его Лициссия, не мог предвещать ничего хорошего. Начиная хотя бы с того, что ласковое прозвище «Винни» ему не подходило. Такое имя носил добрый медвежонок, и никак не мог носить тиран, державший в стальных рукавицах всю семью. Да и Остин не любил говорить об отце. Конечно, он испытывал к нему тёплые чувства, и смерть такого близкого человека стала для него сильнейшим ударом. Ада даже не была уверена, что Остин до конца оправился, и что вообще когда-нибудь сможет оправиться. Но при этом девушка прекрасно знала об их взаимоотношениях. Винсент не проявлял любви к сыну, с его стороны была лишь агрессия, нетерпение, ожидание полного повиновения и преданности. «Конечно, может, он проявлял свою любовь через такую жестокость, но всё же…». Ада искоса бросила взгляд на Остина. «Хоть я никогда не скажу об том Остину, но у меня создалось чёткое ощущение, что Винсент растил не сына, а верного пса». Бесконечные синяки, россыпью покрывающие бледную кожу Остина, стоило ему хоть как-то провиниться, требовательность, превосходящая всякие границы нормы, и снова удары, удары, удары за каждое неповиновение… Это не детство, а сущий кошмар. Остин редко говорил об этом, лишь иногда по вечерам, когда вдруг становился разговорчивым и открытым. И Ада понимала, что знает только малую часть, а самое страшное Остин прячет в закоулках своей памяти, сам боясь даже прикоснуться к нему. — Ой, а вы не подскажете рецепт этого чудного пирога? — Ада обворожительно улыбнулась, обнажая ряд белых зубов. — А то очень уж понравился, хочу научиться такой готовить. Лициссия сверкнула взглядом, сквозящим гордостью. — Конечно, напомни мне попозже. — Женщина, улыбаясь, откинулась на спинку стула. Ада тихо выдохнула, надеясь, что тему удалось сменить. Но лицо Лициссии снова приняло страдальческое выражение, и Ада, не удержавшись, поморщилась в ожидании чего-то плохого. — Ох, Виннечка, ты бы не обрадовался этому… Как жаль, Ада, что он не одобрял ваши отношения с Остином. — Женщина с ноткой сочувствия и жалости посмотрела на Аду. По коже девушки пробежал мороз, а в груди вспыхнуло липкое чувство, противящееся назревающему разговору. — Я отойду. — коротко бросила она, резко вставая из-за стола. Как только Ада оказалась в маленькой душной ванной, она захлопнула дверь и, прикрыв глаза, облокотилась на неё спиной. «И чем я им так не нравлюсь? Я же все эти два года пыталась быть хорошей, всегда вежливой, я помогала, пыталась подружиться. Придумывала родителям Тиши самые лучшие подарки, какие только могла. Я же правда старалась…». Навалилась усталость. Ада давно чувствовала себя потерянной, но сейчас она погружалась ещё глубже во тьму. Умывшись холодной водой, девушка глубоко вздохнула и попыталась собраться. — Их можно понять, так? Отец Тиши всегда был тяжёлым человеком, и, наверное, нет такой девушки, которая ему бы понравилась. А Лициссия за своего мужа была бы в любом случае, он для неё авторитет. Так что его мнение — автоматически и её. Вот и всё. Ничего страшного в этом нет. — тихо прошептала Ада своему отражению в зеркале. Уже не переживая, она вышла в коридор и направилась в комнату, но вдруг замерла, услышав приглушённые голоса. Ада не понимала, что заставило её подслушивать, но ничего не могла с собой поделать. — Остин, я понимаю, что ты злишься, но пойми и ты меня. — Лициссия горько вздохнула. — Ада росла без отца, над ней никогда не было твёрдой мужской руки, потому-то она так и распоясалась. И тебе её не удержать, Остин. Ты ведь не такой, как отец, тебе это не под силу. — Мама, прекрати. — Ада ужаснулась, услышав нотки боли и гнева в голосе Остина. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Сына, послушай меня. Ада хорошая, я с этим не спорю, но я пытаюсь предостеречь тебя. Разве тебе с ней не сложно? Она такая ветреная, непостоянная, бесшабашная… Твой отец был в чём-то прав. — Мама! — голос сорвался, Остину явно с трудом удавалось держать себя в руках. — Он был против, потому что ничего не понимал. У него всегда были другие взгляды. Я люблю Аду и считаю её самой лучшей девушкой. С каждой секундой Аде всё больше хотелось убежать подальше от этих слов, лишь бы ничего не слышать и не знать. Она была такой жалкой в этом сером коридоре, такой ничтожной, подслушивала разговоры о себе, пыталась убедить себя, что всё в порядке. — Пелена любви всегда закрывает от наших глаз правду. Для этого и нужны близкие люди, которые на неё укажут. Винни всегда говорил мне, что Ада — твоя временная пассия. Побалуется и сбежит, кто ж её остановит? Она хоть работает, помогает тебе? Я не представляю, на что вы живете. — Да, работает. — тон Остина стал совсем ожесточённым. Аде представилось, как парень медленно встает, его лицо белеет, он хмурится, а на шее от гнева пульсирует жилка. — Она старается, так что прекрати молоть чушь. — но Лициссия продолжала свой монолог, не слушая сына: — Не знаю, Остин, не знаю. Ещё и этот вечный запах сигарет… Струна, за время разговора натянувшаяся до невозможности, лопнула. Ада сорвалась с места. Больше не было ни сил, ни желания здесь оставаться. Она жалела, что услышала их разговор. Не замедляясь ни на секунду, Ада сунула ноги в ботинки, накинула куртку и вылетела в подъезд, на ходу застегиваясь. Казалось, что она уже не проваливается, а летит на огромной скорости в пропасть. Мысли в голове слились в один поток, Ада не успевала понять: она в большей степени зла или расстроена? Только сейчас Ада поняла, что вся её жизнь на самом деле была не разноцветной раскраской, а серым клубком, который бесконечно крутился, из раза в раз выполняя один и тот же цикл. Беспросветная тягучая усталость — вот, что Ада чувствовала последние месяцы. Она не испытывала комфорт даже рядом с Остином в их квартире, ощущения дома не было нигде. Ада пыталась забыться посредством алкоголя, топила в нём все заботы и печали, но не замечала того, что становилось только хуже. Тусовки помогали отвлечься на время, но выплыть за счёт них не было никакого шанса. Ада поняла, что идёт вперёд, не разбирая дороги. В горле стоял ком, очень хотелось расплакаться. «Что со мной происходит? Почему всё кажется таким ужасным? В какой момент моя жизнь полетела в тартарары?». Мысли сами собой коснулись Остина, и Ада даже схватилась рукой за куртку в районе груди, не ожидая нахлынувших ощущений. После произошедшего ей казалось, что она лишняя, неправильная. Как поломанная кукла, которую любят из жалости. — Ада! Ада, остановись! — крик заставил девушку замереть, она медленно обернулась, как во сне. Остин бежал к ней, куртка развевалась на ветру, видимо он так торопился, что набросил её в последний момент. — Почему ты ушла, ничего не сказав? Я боялся не догнать. — Остин крепко обхватил девушку руками, будто переживал, что она убежит. Глядя на встревоженное и такое невинное лицо Остина, Ада неожиданно улыбнулась. Чёрная пелена, окутавшая мысли, начала отступать. — А что мне ещё оставалось делать? Я бы не выдержала в этой квартире больше ни секунды. — Прости, Адочка, прости. Мама консервативная, ты же знаешь. Она не хотела, чтобы по тебе это так ударило, так перепугалась, когда узнала, что ты ушла. — Остин тревожно тараторил, поглаживая Аду по волосам. От такой заботы и переживания за неё, на сердце у девушки затеплилось. — Забудь об этом и не принимай близко к сердцу, она сама не понимает, что говорит. Это всё из-за отца. — на секунду лицо парня перечеркнула злоба. — Мама и раньше редко с ним спорила, а теперь вообще всё сказанное отцом перенимает на себя. Прости, лучик, пожалуйста. — Остин, взяв Аду за подбородок, поднял лицо наверх и заглянул в глаза. Девушка прикусила губу, чувствуя, как в объятиях Тиши всё плохое растворяется. — Я… Я не знаю, почему так резко среагировала на это. Мне кажется, я просто устала. Иногда от загрузки я начинаю сходить с ума, ты же знаешь. Просто устала, не более того. Всё в порядке. Ничего страшного, я понимаю твою маму. — Нет, Ада. Она неправа. Не думай, что ты какая-то не такая. Хорошо? — Хорошо. — тихо выдохнула Ада, прижимаясь к груди Остина и закрывая глаза. В его руках её окутало тепло, несмотря на осенний холод. Да и ощущение падения исчезло, она снова твёрдо стояла на ногах. Испытанный ужас казался теперь мимолетным видением. — Интересно, есть ли такая девушка на планете, которая понравилась бы твоему отцу? — попыталась смягчить обстановку Ада, подняв глаза на парня. Он помедлил с ответом лишь на секунду, с улыбкой сказав: «Думаю, что нет», но этой секунды было достаточно, чтобы только что улегшаяся тревога Ады всколыхнулась вновь.