Имя

Мелкие капли дождя барабанили по занавешенному окну уже несколько часов подряд — Сакура перестала считать после двух часов ночи и, зарываясь лицом в подушку, недовольно хмурилась — вставать было нужно уже скоро, а она так и не сомкнула глаз, не считая сорока минут сна в положении сидя за столом с тарелкой давно остывшего супа. Натянув одеяло повыше, она перевернулась на правый бок и, обняв себя за плечи, попыталась согреться — промозглая осенняя погода давала о себе знать — даже в доме было слегка прохладно. Бросив быстрый взгляд себе за спину, Сакура лишь грустно улыбнулась — вторая половина кровати была пуста; провела рукой по одеялу на ней и лишь закусила губу — видимо, он в очередной раз заработался до поздней ночи и уснул прямо за рабочим столом. Ну, или окончательно разочаровался в ней и семейной жизни, спрятавшись в резиденции. Второй вариант Сакура даже считала куда более вероятным — в последнее время все шло явно не так, как она планировала, — вечно недосыпающая, с усталыми глазами и огромным желанием убить какого-нибудь шиноби за кружку кофе с утра, она напоминала ведьму из старых детских сказок, и Какаши ее явно побаивался, хоть и старался не показывать этого. Ноги лизнул холодный ветер — резко, под звук грома, распахнулось окно на кухне, заставив Сакуру чихнуть несколько раз подряд и, надевая носки, медленно сползти с кровати. Окно закрылось с трудом, — ветер так и норовил пробиться в дом. Скрипнула старая рама, зашелестели занавески, и Сакура выдохнула, лишь бы... О нет. Детский плач подобно назойливой мелодии разнесся по дому, на что она лишь потеплее укуталась в любимый свитер и поспешила к сыну. — Т-с-с, не плачь, ты чего, это просто гром, — тихо прошептала она, наклоняясь над кроваткой, — все хорошо. Кажется, на малыша это вовсе не подействовало — он лишь сильнее залился плачем и, неуклюже размахивая ручками в разные стороны, даже не глянул в сторону матери. — Ну ты чего, ш-ш-ш, — Сакура осторожно подхватила его на руки и, медленно покачивая, постаралась успокоить снова, — смотри, я не боюсь грома, и ты не бойся. Продолжая хныкать, мальчик лишь мельком кинул пока еще не очень осмысленный взгляд на яркие волосы матери и снова залился плачем. Сакура не растерялась и, прижимая его к себе чуть крепче, чтобы он почувствовал тепло ее тела, начала ходить по комнате, напевая какую-то колыбельную. Спустя несколько минут хождений это все-таки подействовало — тихонько хныкнув, ребенок наконец прикрыл глаза и затих, касаясь указательным и большим пальцем прядки ее волос. Тихонько выдохнув, Сакура прислушалась — погода все также оставляла желать лучшего, — кажется, помимо дождя и грома в окно детской начали стучать порывы ветра. В последний месяц их жизни втроем такая непогода случилась впервые — как и Сакура, впервые оставшаяся так надолго с сыном одна; как правило, Какаши приходил после девяти и, сменяя ее на родительском посту, давал относительно спокойно поспать пару часов до момента, когда ребенок проснется и захочет есть. В этот раз все пошло не по плану еще в обед, когда к ней забежал Наруто и, скорчив несколько рожиц ребенку, предупредил, что Какаши задержится «чуть дольше обычного», чтобы встретить очередных послов. «Чуть дольше обычного» перевалило за третий час ночи. Измученная столь долгим днем, который захватил с собой вторые сутки, она хотела лишь одного — лечь и уснуть. Аккуратно опуская ребенка в кроватку, Сакура уже была готова выдохнуть и приступить к выполнению своего нехитрого плана, но тот, почувствовав, что родное тепло его покидает, тут же приоткрыл глазки и, захныкав, уже готовился заплакать. — Хорошо-хорошо, я тебя не отпускаю, спокойно, не плачь, — тихо зашептала Сакура и, снова прижимая его к себе, устало вздохнула. В глубине души она надеялась, что ее сын будет спокойным и тихим ребенком — посидев несколько раз с Боруто пару месяцев назад, Сакура отчего-то решила, что все дети такие — тихо спящие большую часть времени, просыпающиеся лишь ради еды или прогулки. Она безумно любила его, но нервы потихоньку начали сдавать. Как она может считать себя хорошей матерью, если не может даже успокоить собственного ребенка? — Ты голоден? — с надеждой спросила она, будто надеясь, что месячный ребенок выложит ей все как на духу, на что он лишь снова залился плачем. — Хорошо, ладно, — Сакура тряхнула головой и, осторожно ступая с ребенком на руках, вышла из детской, захлопнув дверь ногой, — сегодня спишь со мной, хорошо? Мальчик немного притих. — Но от папы держи это в секрете, понял? — с напускной строгостью сказала она. — Это всего лишь на одну ночь, потому что ты не любишь грозу, а я очень люблю тебя. На секунду ей показалось, что он улыбнулся. Аккуратно уложив ребенка в центре постели, Сакура осторожно, стараясь на потревожить засыпающего малыша, легла рядом, свернувшись калачиком. Почувствовав, как его маленькая ладошка сжала ее указательный палец, она тепло улыбнулась и сквозь наступающую дремоту подумала о том, что Какаши явно придется несладко — всю следующую ночь она заставит его спать рядом с сыном в детской, свернувшись на старом кресле в несколько раз. *** Устало стаскивая с себя плащ, Какаши тихонько, стараясь не разбудить домашних (судя по тишине дома, он все-таки хотел надеяться, что они спали, а не то, что Сакура, устав от его поздних приходов домой, забрала сына и ушла жить к родителям), прокрался в ванную. С его волос и одежды капала вода, и он, промерзший под дождем и шквальным ветром буквально до костей, думал лишь о том, как согреется под теплым душем, а затем — под боком жены. Сбрасывая мокрые вещи в корзину, он быстро ополоснулся под теплыми струями воды и, натягивая фланелевые штаны с толстовкой, начал пробираться в спальню с одним единственным желанием, на которое его уставшему мозгу хватало сил — прижаться к Сакуре, уткнуться носом в ее шею, вдохнуть ее запах — яблока и какой-то пряности — и наконец уснуть. Кровать тихонько скрипнула, и Какаши, чуть чертыхнувшись, быстро устроился под одеялом; поворачиваясь лицом к жене, он услышал её сонное: «Не задави, мы тут вдвоем». — В прошлый раз после этой фразы мне пришлось отделывать детскую, — добро ухмыльнулся он и, придвигаясь чуть ближе, заметил спящего между ними сына. — Надеюсь, следующего раза не будет, — также сонно ответила она, подкладывая руки под голову, — он плакал весь день и большую часть ночи, я едва смогла с ним справиться. Какаши нахмурился и, осторожно касаясь щеки мальчика пальцем, тихонько шепнул ему: — Приятель, мы с тобой так не договаривались, ты чего? «Приятель» ничего не ответил и, сморщив носик, повернул голову в другую сторону, чем вызвал теплый смех отца. — Какаши, — тихо шепнула Сакура и, приоткрыв один глаз, сказала, — ему уже месяц, а мы так и не дали ему имени. Хатаке быстро взглянул на нее и, отводя взгляд, опустил его на сына — легонько поглаживая того по щеке, мужчина нахмурился. Действительно, их ребенок родился чуть меньше месяца назад, но до сих пор не имел имени — сначала они с Сакурой не знали, будет это мальчик или девочка, поэтому решили не торопить события; затем, узнав о том, что ждут мальчика, не могли прийти к единому мнению: то, что нравилось ей, отвергал он, и наоборот; решив, что у них еще много времени, они решили отложить этот вопрос на потом. «Потом» наступило на шесть недель раньше положенного, когда Какаши уехал на несколько дней из Конохи по делам, а приехав, чуть не был сбит с ног Наруто, который пытался ему все объяснить, активно жестикулируя здоровой рукой, и, крепко ухватив его второй, тащил в сторону больницы. «Я не уверена, что он выживет, извини», — осторожно шепнула ему Цунадэ, когда он стоял у двери палаты Сакуры, так и не решаясь войти. «Возможно, пока не стоит к нему привязываться». Вопреки всем опасениям, мальчик выжил и, лежа на кровати с родителями, тихонько сопел, все так же не имея имени. Будто боясь вспугнуть счастье, которое они получили с первой возможностью взять его на руки хоть на пару минут, супруги Хатаке все еще не называли ребенка — вдруг что-то произойдет? — ...нельзя продолжать называть его «родной» или «дорогой», — сквозь воспоминания услышал он голос Сакуры, — иначе я скоро запутаюсь между вами двумя. — Ну, мы очень похожи, — пошутил Какаши, выразительно поигрывая бровями. — Как под копирку, — улыбнулась она и, поймав взгляд мужа, прикрыла глаза. За окном вновь прогремел гром, отчего малыш тут же проснулся и, захныкав, дернул ручкой, задев Какаши. Сакура тут же начала шевелиться, пытаясь встать из-под одеяла, чтобы успокоить его, но Хатаке оказался проворнее — чмокнув ту в лоб, он осторожно подхватил сына на руки и, вставая с кровати, бросил ей: — Спи, я сам. Благодарно взглянув на мужа, Сакура лишь шепнула: — Спасибо. *** Тихонько ступая по полу и чуть раскачивая ребенка на руках, Какаши вышел из спальни, напевая какую-то песенку, которую услышал от Наруто, когда тот укладывал сына спать — но, кажется, у его ребенка музыкальный вкус был немного иным. Приоткрыв дверь на застекленной веранде, он шагнул вперед и, присаживаясь на небольшую лавочку, прижал сына чуть ближе к себе, надеясь, что Сакура не услышит его плач, а наконец спокойно поспит. — Ну, приятель, ты чего плачешь? Я рядом, тихо, — слыша голос отца, мальчик начал медленно успокаиваться, и Какаши, заметивший это, решил продолжить свой разговор. — У тебя есть идеи по поводу имени? Как хочешь называться? — опустив голову, он заглянул тому в глаза, — может, Сатоши? Ребенок снова начал хныкать. — Понял, тебе не нравится, — тепло улыбнулся Хатаке, — может тогда Такаши? Мальчик чихнул, и это Какаши принял за отрицательный ответ. — А я смотрю, ты избирательный, — он начал медленно укачивать его на руках, — тогда что думаешь по поводу Тецуо? Кента? Масаши? Он продолжал сыпать всеми именами, которые только мог вспомнить, надеясь, что нужное имя придет «вот-вот». Но этот момент все никак не наступал, а гроза, всю ночь бушующая над Конохой, наконец начала заканчиваться, и сквозь облака заструились первые рассветные лучи. — Может, Юки? — задумавшись бросил он, но тут же осекся, — ох, да, приятель, прости, это имя женское. Гроза окончательно стихла, и Какаши, опустив глаза на сына, заметил, что тот уже давно сопит, сжимая в маленьких пальчиках его толстовку. — Знаю, — тихо шепнул он, — прости, папа очень волновался, что с тобой случится что-то плохое, поэтому мы с мамой и не дали тебе имя вовремя, — малыш двинул ножкой и, попав пяткой в отца, слабо улыбнулся во сне, отчего Хатаке расплылся в улыбке. — Но я обещаю тебе, что теперь с тобой все будет хорошо. И с мамой тоже. Я рядом. Мальчик тихонько засопел. — Что думаешь об Ичиро, а, приятель? — маленький Хатаке лишь повернул носик в сторону отца и, спрятав его на груди Какаши, продолжил спать. — Видимо, тебе нравится, — усмехнулся тот, — привет, Ичиро Хатаке, мы с мамой тебя очень любим. Рассветные лучи озарили веранду спустя пару минут, и Какаши, чуть поморщившись от света, подумал о том, что был бы очень рад, чтобы в его семье кто-то носил имя «Юки». Если, конечно, Сакура согласится. Ичиро точно нужна младшая сестра.