Бархатный голос

Стыд и Макрон никогда не были совместимы, но именно в тот момент это слово подходило ему как никому другому. Француз прикрыл глаза на секунду, от информации, которую услышал из уст именно этого человека. — Zut Эммануэль оперся рукой о стену и склонил голову, пытаясь придумать, как объяснить это недоразумение. От такого у него даже пропало знание английского языка, он лишь начал: — Vladimir… Но тут же был перебит человеком, имя которого сказал секундой ранее. — Что? Я не так всё понял? Я не о том подумал, или, может не то увидел? Хакерская атака, подсунувшая этот видеоролик мне? Что? И замолчал. — Вы не поймёте меня… — Да, вы правы. Я не пойму вас. Володя двинулся к выходу, но президент Франции крепко схватил его за плечо. — Владимир… — Отпустите меня, господин Макрон. Взгляд в никуда, лишь бы не на собеседника. — Я… — Отпустите. — Ну послушайте… — Мне больно! Украинец перебивал каждое слово и на конце оттолкнул от себя, забыв о протоколе, но ни о каких международных отношениях уже между ними и речи не было — Мне тоже больно. В след бросил Макрон. — Пользуйтесь лубрикантом, больно не будет. На выходе, не менее резко, откинул с помощью словесного пинг понга Зеленский и захлопнул за собой дверь, одарив перед этим осуждающим взглядом. *** Эммануэль ходил целый вечер с камнем на душе. Стыдно, неприятно, и… больно. Больно, что та ангельская улыбка больше никогда не станет прежней, искренней. Карие глаза, цвета его любимого кофе, будут отражать то видео и с опаской наблюдать за французом. Рукопожатия при встречах станут брезгливыми, быстрыми, а объятия и вовсе забытым прошлым. Трюдо, Меркель пытались как-то вывести на диалог лидера, но тот лишь кивал, выпивая бокал за бокалом шипучего. В конце концов, этот шум надоел, после чего мужчина решил подняться на ту террасу, о которой ходили слухи среди влиятельных персон. Аромат вечерней столицы был опьяняющий, даже немножко приторный. Президент вдохнул всей силой легких прохладный воздух, приподняв голову вверх. Звезды сегодня необычайно красивы. Невзначай осмотревшись он застыл, вглядываясь в знакомый ему силуэт. Стоит ли подходить? Наверное нет. Стоило было бегать за украинцем ранее, для получения этой информации? Возможно. Чувствовал ли он что-то к политическому партнёру? Несомненно. — Ты куришь? Диалог мог начаться иначе, явная очевидность, но чтоб президент и сигарета… такое впервые. Зеленский не отрывая взгляд от вечернего города, мерцающих фонарей, проезжающих машин — продолжал затягиваться. Он сидел спиной к собеседнику, но не удивился, что тот к нему таки подошёл. — Что-то не так? Хриплый голос вперемешку с дымом казался дико завораживающим. Эммануэль проигнорировал вопрос коллеги усевшись рядом, всматриваясь в засыпающий Вашингтон. Он не был зациклен на городе, а лишь думал, чего бы сказать своему товарищу, После такого эмоционального прилива злости наступает опустошение. Психология такова и Зеленский сейчас — пример любой научной книге. — Не против, что я на ты? — После вашего «не против» происходят странные вещи, господин президент. Опять отклик. Француз будет ещё долго выслушивать недовольство на счет этого инцидента. — Я понимаю, что вы обижены, но поймите, такое бывает и… — Нет, черт возьми, не бывает. — Ничего же не произошло страшного, вас это задело только морально, а не физически. Это глупое оправдание, но парировать как-то нужно. — Не хватало, — Тяга, а за ней глоток вина, по всей видимости бутылка украдена из бара. Без любых либо бокалов, просто с горла. — я чувствую себя оскверненным. — Владимир, вы же можете представить, что это могло быть с кем угодно? Вы достаточно популярный человек…привлекательный. Ваши фотографии не находил в интернете лишь ленивый. Думаете девушки не оскверняют, как вы сказали, ваши фото? — Девушки. Это девушки, а не…друг. Мужчина. Вы же знаете как я отношусь к этому. — Поймите, Владимир, чувство контролировать чрезвычайно сложно. — Представьте, только представьте, что мы поменялись бы местами. Вы бы такой скандал подняли… — Вы не можете отвечать за меня… — Я уверен. Европейцам все сходит с рук, а я… я тут как 3 лишний, понимаете? Вы можете поступать даже так, а я обязан молчать, поскольку вы помогаете моей стране. Это ужасно. Они оба замолчали. Зеленский излил душу, а Макрон задумался. — Я не думал, что вы смотрите на это через такую призму. Вас обижает… — Второй сорт. Сигарета была потушена, а вино выпито. Зеленскому, который пьёт по бокалу, такая доза — яд. Он явно расслабился, стал откровенным в разговоре, что сблизило их ещё ближе, не «на здоровье» Володе. Пьяный лепет украинца Макрону пришлось слушать аж до самого отеля. Тот сваливался с ног, тянув за собой Эммануэля. Француз думал лишь и том, дабы это не засняла ни одна желтуха под всякими кустами. Сенсация то какая. — Володя, где твоя карта? Пытаясь удержать коллегу на ногах спрашивал президент, попутно проверяя внутренние карманы его пиджака. — А знаєш що я їм сказав? Я вас розпускаю! Видимо история Владимира для него же самого была важнее, ежели ключ от двери своего номера. Он заливался смехом, как только цитировал кого-то из своих знакомых, описывая их лица, после решений самого же себя. — Я ни слова не понимаю. Где этот чёртов ключ? Макрон все же пытался найти эту злополучную карточку от номера, но безуспешно. — Я взагалі не розумію навіщо я сюди приїхав. Мені було лячно тебе бачити, уявляєш? — Я тебя не понимаю. Успокойся же ты наконец! — Ще й голос на мене підіймає! Як мені звертатися, щоб ти французик мене зрозумів?! Ква? Так краще? Ви ж ці… — Вова. — Жабоїди, ось. Чи супер романтично то є все, як вважаєш? Хоча… в тебе немає серця. Обо всем и ни о чем. Макрон пытался предпринять хоть что-то, дабы попасть в номер коллеги, но все напрасно. Голоса их европейских коллег доносились со стороны поворота, где начинается коридор, из-за чего французу нужно было действовать немедленно. Зеленский не заслужил так упасть лицом в краску перед гостями, ведь напился он из-за него. Эммануэль приложил свою карточку к сканеру, как только притащил уже почти что не по полу своего украинского друга. Дверь номера французского президента открылась, а затем захлопнулась, как только двое молодых людей зашли во внутрь. — Держись, я прошу тебя, горе ты. Европеец дотащил украинца к кровати, толкнув его на эту часть мебели. Тот упал лицом в матрас, промычав что-то невнятное, а Эммануэль выдохнув ушёл на диван. 8:00 Будильник как обычно пытался оповестить хозяина телефона о том, что ему пора вставать, но Зеленский не спешил. Голова вчера пьянющего Володи раскалывалась от данной мелодии, и слава Богу, она прекратила свою песню как можно раньше. Эммануэль уже не спал, поэтому быстро успел достать их кармана пиджака мобильный, дабы он не мешал спать гостю. — Какого хрена… Промычал Зеленский, касаясь ладонью лба и осматриваясь вокруг. Не нужно быть украинцем, дабы понять, что имел ввиду Владимир. — Кофе? Обратился Эммануэль, будто ничего не происходило странного. — Воды. — Воды нет, ты её выпил ночью. — Тогда чай, зеленый. — Кофе. — Но… — Жду на кухне. Володя немного удивился, что в данном номере есть кухня. — Какой пафос. Как обычно, оценка Зеленского летит туда, где её не ждут. — Простите, мог оставить вас под дверью вашего номера. Там не так люксово, как здесь. Не напрягало бы вашу скромную душу. Ответ Макрона не заставил себя ждать, он уже услышал его, залезая за барную стойку. — Я вчера немного перебрал… — Немного? Приподнял брови Эммануэль, отпивая кофе. — Не цепляйтесь к словам. Выпил, но ведь вы могли меня остановить, почему не забрали? — Я вам не отец, чтобы запрещать пить алкоголь. Тем более, посмел бы я вас тронуть. — Ну да, вам привычнее трогать себя. В собственной манере съязвил украинец, отпивая глоток крепкого напитка. — Гадость. Почему бы не выпить чай? — Почему вам вчера его не хотелось? — Ну просите. Замолчал Володя. — Завтракать будете? — Вы приготовили завтрак? Удивлённый взгляд коллеги на француза. — Что вас так пугает? Нет, это не жабы, если что… — Жабы? — Вы вчера так сказали. Володя пытался спрятать за рукой лицо. — Я был не в состоянии, не воспринимайте близко к сердцу. — Которого у меня нет? — А… — Вы вчера так сказали. Продолжал напоминать Эммануэль. Фразы он хорошо запомнил, дабы перевести в переводчике, пока спал их обладатель. — Ну я же извинился, хватит. Макрон обречённо покачал головой, затем подошёл к духовке, достав из неё огромные круассаны. — Вы и в правду готовили их сами? — Разогреть полуфабрикат — навыков не требуется. Они кушали молча, но внутри каждого было своё торнадо. Первый не выдержал Зеленский. — Как теперь быть? — О чем вы? — Вы знаете. — А, вы об этом? — откусывая круассан утвердил француз. — сделаем вид, что ничего не было. — Тоесть как не было? — Так как вчера вы мило рассказывали мне истории из своей жизни. Предлагаю забыть это и двигаться дальше. — А вы? — А я потерплю, если на то пошло. — Я заметил, что терпеть вы не умеете. Ехидно улыбался гарант. — У меня железная выдержка. Этот инцидент — минутная слабость. Я всё понял. Вы против всего «этого». Вытирая пальцы бумажным полотенцем ответил француз. — Мало верится, если честно. — Не берите меня на слабо, Владимир. — Боитесь? — Чего бояться то? — Своих чувств. Эммануэль замолчал, затем спросил: — Вам смешно? — Да нет, мне вас жалко. Это ненормально. — Ненормально что? Нетрадиционная ориентация? — Именно. — Вы не правы. — Меня не интересует ваше мнение, разве не заметно? — А вчера вы были более доброжелательны. — Не нужно напоминать, что было вчера. По сравнению с тем вечером, этот — цветочки Напряжение между ними витало в воздухе. — Давайте я вам докажу, что это все не так страшно и странно, как вы себе думаете? Что на счет спора? Макрон протянул руку Владимиру, а тот лишь осуждающе опустил на неё взгляд. — Чего вы хотите? — Если вы поменяете своё мнение на счет людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией — проиграете ночь. — А если выиграю? — Я уйду с поста президента, дабы вы больше никогда меня не видели. Ва-банк. Эммануэль знал, что это чересчур рискованно, но видеться с этим человеком, понимая, что как раньше уже не будет — пытка для самого себя. Он был готов поступиться работой, лишь бы узнать, может ли этот человек полюбить его так же сильно, как это сделал француз. — Что вы несёте? Это абсурд. — Так вы согласны или нет? Рука Макрона непоколебимо ждала рукопожатия. — Какие правила в этом споре? — Я буду делать все что посчитаю нужным, а вы со своей стороны должны это переживать не предавая значения, если, конечно, получится. — В рамках закона. — Ну… возможно. — До каких пор это будет продолжаться? — Пока я не посчитаю нужным. В течении этого года, разумеется. — Как я узнаю, когда конец игры и я победил? — Поцелуй. —Кратко ответил Эммануэль, отчего Зеленский напрягся. — Один поцелуй. Если после него вы ответите категоричное «нет» — игра окончена, я пишу заявление об уходе, а если же моя взяла — продолжение вечера. Зеленский не долго думая согласился на спор, коснувшись ладони своего коллеги с хитрой улыбкой и уже со вкусом победы. — По рукам? — По рукам.