Туманы Совнгарда

«Свет свечей, точно живой, колебал тень Хельмар на холодных стенах кузницы, будто передразнивая её внутреннюю нерешительность. Глаза снова пытались разглядеть наспех нацарапанный рецепт в тусклом освещении, а дрожащие руки раз за разом опускались в сумку, доставая заготовленные ингредиенты на подгнивший столик. Наконец, она потянулась к старому ящику для жертвоприношений и со скрипом распахнула холодные потемневшие дверцы. Аккуратно почищенный череп, сердце даэдра и кусок мяса неизвестного происхождения почти беззвучно погрузились в ящик. Пальцы медленно надавливали на рычаг. Щелчок. Ничего. Несмотря на прохладу Миддена, пот сочился струями по её телу. Хельмар оцепенела в ожидании неизвестно чего. Она снова всматривалась в потёртые буквы: — Да что ж такое? Череп, мясо, сердце... проклятая двойка. Ещё один хлюпающий ломоть мяса нырнул в ящик. Момент сомнения. Вторая попытка. Щелчок. Воздух наполнился дымом и запахом крови, и точно по центру алтаря появился гигантский силуэт дреморы. Его глаза, налитые багрянцем и ненавистью, уставились прямо на Хельмар. Болезненно зарычав, он замахнулся тяжёлым молотом и двинулся на неё…» — Талос Всемогучий! — Эй, так ты не спишь? Пульс в висках и быстрое поверхностное дыхание приглушали голос Ралофа. Взгляд Хельмар не мог зацепиться ни за одну деталь на дне повозки. Она медленно подняла голову и осмотрелась по сторонам. Ралоф улыбался и смотрел на неё ясно-голубыми глазами. — Кажется... да, теперь точно. Лязг оружия плавно перетекал в поскрипывание повозки и топот копыт, хотя ясные глаза Ралофа всё ещё отдавали гнетущим багрянцем, сводившим желудок. Сухой мороз леса и яркое зимнее солнце, сменившие полумрак и прохладную сырость кузницы, постепенно приводили Хельмар в чувства. — И надо же было этому нарушителю границы налететь прямо на имперскую засаду... они и нас поймали, и ворюгу этого, — Ралоф возмущённо кивнул на маленького мужичка в лохмотьях, делившего с ним скамейку. — И куда нас теперь везут? — Я не знаю, куда нас везут... но Совнгард ждёт, — Ралоф стиснул связанные руки и застыл, упиваясь взглядом в ели. Имперский конвой сопровождал череду бывших повстанцев — новоиспечённых узников. Ульфрик Буревестник, когда-то вожак восстания, теперь был пленным с кляпом во рту, ясно дававшим понять, что милосердия дождаться не получится. Юрг Восточный Лес, давний приятель Ралофа и однокурсник Хельмар, сейчас был их понурым спутником и товарищем по несчастью. — Эй, конокрад, а ты из какой деревни? — он не хотел оставлять тишине шанса. — А тебе какое дело? — Последние мысли норда всегда должны быть о доме. — Здравия желаю, генерал! Палач уже ждёт, — имперский извозчик резко прервал их диалог. — Хорошо. Покончим с этим. Генерал Туллий, командующий Имперским легионом в Скайриме, долго охотился за Ульфриком, и наконец его план сработал блестяще: Ульфрик и его лучшие воины в безысходном положении, и у Братьев Бури не оставалось ни времени, ни ресурсов на то, чтобы его спасти. — Смотри-ка, генерал Туллий, военный наместник. А с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы! Наверняка это всё они подстроили, — Ралоф стиснул руки ещё сильнее. 26 лет назад война с Талмором — государством высоких эльфов — обернулась для Империи сокрушительным поражением. Обескровленная и истощённая, она была вынуждена пойти на уступки. Позорное мирное соглашение с тех пор запрещало нордам чтить важнейшего для них бога, Талоса, основателя Империи. По сущности своей он был человеком, но его великие деяния возводили его на одну ступень с остальными аэдра. Альтмеры пытались всё сильнее давить на правительство и расширять гонения за поклонения ему. Норды были предоставлены сами себе, и единственным их выбором было сражение за собственную свободу. За это сейчас и были готовы поплатиться пленники. Череда телег проезжала через ворота города. Ралоф не унимался: — Это Хелген. Был я как-то влюблён в одну девчонку из этих краёв. Интересно, Вилод ещё варит мёд с можжевеловыми ягодами? Когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопаснее имперских крепостей. Смешно. Тем временем жители городка потихоньку собирались на улице. Кто-то встречал Ульфрика с явным злорадством, а кто-то с восхищением и печалью. — Э-эй! — внезапно скомандовал лошади имперский солдат. — Выводите их из повозки. Живее! — прокричала женщина в офицерских доспехах. — Приехали. Пошли, не будем заставлять богов дожидаться.