«Окно перемен»

На несколько секунд на кухне образовалась полная тишина, в которой две ведьмы и император смотрели прямо перед собой, обдумывая всю эту ситуацию. В один миг переглянувшись между собой Ида и Гвен уставились на Бэлоса. — Если он действительно безумен, возможно, что, получив тело, он и сам наживёт себе врагов, — пробормотала Гвендолин. — Насчёт союзников… у меня были знакомые, но они мертвы, — хмыкнула Идалин. — Дариус, Эберфульв и… Рейн, — качнув головой, ведьма посмотрела на Гвен. — И моя мама права, если он не будет сдерживать жестокие порывы, у нас могут возникнуть союзники из народа… Сотня стражников в любом случае сбежит из замка, это уже что-то… — Ида вздохнула, растирая висок, от всех последних событий уже начинала побаливать голова. Бэлос уселся на стул, положив ногу на ногу и сведя руки вместе в районе рта: — Вот как мы поступим. Я не знаю, все ли остались в замке или армия уменьшилась, но ясно одно — стражи точно в его распоряжении и их количество внушительно. Собрав людей, мы атакуем замок, и вы противостоите стражам, я же, в свою очередь, применю все силы, что у меня есть для того, чтобы усмирить Коллекционера. Договориться с ним не получился… Сбором людей займёмся утром, соберём всех, кто согласится пойти с нами, ведь на кону, без преувеличения, судьба всего мира и других миров… По дороге в замок захватим сотню стражников, что под командованием Стива, если они выберутся из замка, — он сделал небольшую паузу, но на его предложение обе ведьмы лишь кивнули. — А теперь спать, уже вечер, нам следует отдохнуть… — заключил Бэлос, поднимаясь со стула и направляясь к выходу из кухни, у самой проходной арки, он обернулся. Хоть и не сразу, но Ида встала вслед за ним уже намереваясь подойти под ласковым взглядом голубых глаз. — Где у вас можно расположиться, мам? Услышав подобное обращение из уст Бэлоса, Ида застыла и повернула голову в сторону матери. Однако сама Гвен не растерялась, в отличие от дочери. — О, я уверена, Ида помнит, где её комната, — невозмутимо хмыкнула женщина и, словно так и было всегда, направилась наверх, на ходу обращаясь уже к дочери. — Ида, будь так добра, не дай ему наделать глупостей в добродетельном порыве, я всё же надеюсь, что жизнь ещё сумеет наладиться, и будет всё, как мы обговорили, — когда она договорила, то уже почти скрылась на втором этаже, а Ида обернулась вновь в сторону Бэлоса, спешно подходя к нему со слегка бледноватым лицом. — Поверь, ты не хочешь знать, о чём шла речь… — буркнула Идалин и, взяв не оказавшего никакого сопротивления Бэлоса под руку, поспешила увести его с кухни, пока Гвен не продолжила свою речь. Ида замедлилась, только когда они уже подошли к комнате сестёр Клаторн. Ида отпустила мужчину и открыла дверь, проходя внутрь, было кое-что в его плане, что ей хотелось обсудить без присутствия матери. Закрыв за собой дверь, он осмотрелся. Это, конечно, не расположения в замке, но всё же, было довольно вместительно, учитывая, что несмотря на две кровати, два шкафа и рабочих стола, здесь ещё вполне можно было на пару размахивать посохами и ничего не задеть. Очевидно, здесь всё сохранили в первозданном виде, хоть и поддерживали чистоту и порядок. Бэлос, поняв по поступку Иды, что обсуждать намёки матери она бы не хотела, не стал заговаривать об этом. Взяв руки замеревшей рядом Идалин в свои, он мягко повернул её в свою сторону. — Я хочу, чтобы ты знала… — то отводя глаза в пол, то смотря ей в глаза, заговорил Бэлос. — Пожалуй, глупо говорить о том, чего предвидеть нельзя, и всë-таки, что бы не случилось, помни, что я люблю тебя и ты единственный лучик в моём сердце, который однажды разжёг в нём пламя… — губ мужчины коснулась лёгкая улыбка и он мягко провёл ладонью по её щеке, видя, как та смотрит на него с грустной улыбкой. — Не говори так, словно прощаешься, Филипп, не смей… но я тоже тебя люблю, — она усмехнулась и потянула его за руку, усаживая на кровать и садясь рядом. — Филипп, — она со вздохом чуть сжала его руку в своей, — насчёт твоего плана… Мне он в целом понятен, но есть одно «но»… Ты сказал, что собираешься сразиться с Коллекционером один… Если это как-то связано с твоим стремлением искупить вину перед миром… Не надо… Мы сделаем всё, что сможем, чтобы собрать побольше ведьм и демонов. Пусть хоть весь мир занимается стражами. Я буду сражаться вместе с тобой. Филипп, не собираюсь я гадать, как ты справляешься с этой тварью, занимаясь стражами… И дело даже не в том, что из-за него погиб дорогой мне демон. Просто я не собираюсь оставлять тебя один на один с этим монстром! Я не хочу потерять ещё и тебя! — она смотрела на него решительно, но в то же время в голосе была почти мольба. — Филипп, я с тобой обрела всё равно больше, чем потеряла. Я уже говорила однажды и повторю дважды: я пойду за тобой, даже в адский огонь, и если этот огонь — безумная тварь, я и к нему пойду вслед за тобой! Победим его и выдохнем с облегчением… ну, а погибать, так тоже вместе… — она прижала руку к его щеке, смотря в глаза. — Ты… чудесная, Идалин, — тихо произнёс Бэлос, глядя ей в глаза и положив поверх её ладони на своей щеке собственную. — Пойми же, я не могу допустить того, чтобы ты пострадала или того хуже… умерла, сражаясь со мной бок о бок. Но я также понимаю, что и тебе будет тяжко, если я сгину, мы ведь… друг другом дорожим и любим… Но если кому и допустимо умереть из нас, то только мне… Тем не менее, я обещаю, что сделаю всё, чтобы выжить и уберечь мир от зла. Ида лишь кивнула и слабо улыбнулась его словам. Она понимала, всё прекрасно понимала, но не могла обещать, что не попытается прорваться к нему. Смерть сама по себе уже перестала казаться ей чем-то страшным, она видела её уже достаточно, но в данном случае, собственная гибель не казалась ей чем-то, что было бы страшнее новой потери. С тех пор, как она отказалась от всего, ради него, ценнее и дороже у неё никого не было. Она и мысли допустить не хотела, что он может погибнуть. Тревога засела где-то в районе сердца и категорически отказывались слушать доводы разума. Её словно захлестнул ураган, который никто не мог увидеть, и эта буря начала затихать, только когда она ощутила на губах поцелуй. Сжав его ладонь, она обхватила его за плечо свободной рукой, прижимаясь ближе, целуя в ответ, пожалуй, так, как никогда прежде, не только с пылкостью, но с немой просьбой беречь себя. И пусть буря, что терзала её изнутри была следствием его решения, он же был для неё тихой гаванью в этом бушующем море проблем и терзаний. Отстранилась она неохотно, тут же прижимаясь к нему, обнимая. — Какой же ты… — она тихо усмехнулась, — герой ты наш… Разглядев в Иде некоторое разочарование, Бэлос не мог её оставить грустной, она стала ему дороже всего, что у него было и есть. Что бы ни произошло в будущем, нельзя принимать возможное происходящее в нём, как-то, что уже случилось. — Ты лучшее, что со мной случилось в этой жизни, я не могу… смотреть как ты грустишь. Если я пообещаю тебе не наделать глупостей, ты успокоишься? — тихо спросил Бэлос, держа её руки в своих и смотря в золотистые глаза. — Покой мне только сниться в последнее время, — с усмешкой заметила ведьма. — Но мне правда будет спокойнее, если ты не станешь биться до последнего. Обещай, что если поймёшь, что он тебе одному не по зубам, то будешь просто тянуть время, чтобы остальные сумели к тебе прорваться, — она высвободила одну руку и провела по его волосам с нежной улыбкой на губах. — Ты же умеешь быть благоразумным, я знаю, так и не забывай про эту свою черту, особенно в эту битву, хорошо? — она приподняла одну бровь в вопросительном жесте. На мгновение, на лице Бэлоса возникло сомнение, но тут же переменилось нежной радостью. Он также провёл своей рукой по её волосам, словно бы гладя их: — Я… обещаю… Прижавшись к Иде вплотную и прикоснувшись одной рукой к щеке, он накрыл её губы своими, вовлекая в новый самозабвенный поцелуй. Другая рука мягко легла на тонкую талию, пока они неспеша опустились на кровать, уходя от реальности этого мира и растворяясь в этой ночи и друг друге.

***

Проснувшись с первыми лучами солнца, Идалин с тихим вздохом посмотрела на пока ещё спящего Бэлоса. В свете рассветных лучей, просвечивающихся через окно комнаты, его лицо выглядело поразительно умиротворённым. Ида чуть улыбнулась и осторожно убрала с его лица светлую прядь. Она не знала, да и не могла знать, что будет дальше, но всё же надеялась, что если и есть какие-то высшие силы, решающие, кому выжить, а кому умереть, то они всё же смилостивятся над ними. Осторожно отстранившись, так чтобы не разбудить его, она выбралась из кровати, оделась и бесшумно покинула комнату. Спустившись на первый этаж, Идалин обнаружила на кухне мать, которая уже занималась завтраком, параллельно заклинаниями расписывая сразу несколько пергаментов. — Что это ты делаешь? — зевнув, спросила ведьма. — Рассылаю письма своим знакомым, Ида, — сосредоточенно ответила женщина и несколько законченных писем исчезло. — Понятно, но надо что-то посущественнее, — Ида со вздохом плюхнулись на диван. — Например, выход к народу, стрим по колдофону на худой конец, не знаю, но чем больше жителей будет знать, что на троне самозванец и нечисть, тем лучше… — Что там с Филипом? — хмыкнула Гвен, понимая состояние дочери. — Он пока спит, — коротко ответила Ида. — Это я и так поняла, — заметила Гвен. — Но неужели… — Мам, он уже всё решил, мы договорились, что он не будет… он будет осторожен, — завершила реплику Ида и со вздохом открыла колдафон, пытаясь узнать последние новости о том, что твориться в столице островов, что вблизи замка. — Что ж, по крайней мере, между вами всё хорошо, — со вздохом резюмировала Гвен. Ида на это ничего не ответила, только с улыбкой кивнула и снова сосредоточилась на ленте пенстаграмма.

***

Проснувшись, Бэлос вёл себя на пробуждении несколько озадаченно, понимая, что вот-вот будет решаться судьба дальнейших происходящих событий в мире и только их вмешательство сможет разрешить ситуацию, как никогда, в лучшую сторону. — Доброе утро, дамы… — сказал Бэлос, придя на кухню и первым делом подходя к едва успевшей переключиться на него ведьме и мягко целуя в висок. — Любимая… — отойдя от чуть улыбнувшейся женщины, он подошёл к Гвен, чуть приобняв ту, — Мама… — Гвендолин чуть усмехнулась, проводив его взглядом до стула за обеденным столом. — Рада, что ты уже в порядке, — произнесла ведьма, накладывая завтрак на тарелки. — Я быстро адаптируюсь к переменчивому миру, — усмехнулся Бэлос. Правда была в том, что это мог быть последний такой завтрак и ему хотелось дать и себе, и женщинам возможность хоть отчасти им насладиться, не обсуждая план действий. Тем не менее, сам процесс приёма пищи прошёл в тишине, однако, она не была давящей и в той или иной степени каждый смог впитать кусочек покоя перед грядущими событиями, какими бы они ни были. Когда стол опустел, император встал, беря посох в одну руку и ладонь Идалин в другую. — Пора…

***

Покинув дом Клаторнов, они направлялись в столицу, где был главный рынок, а следовательно и толпа жителей, с которой те столкнулись по прибытии. Неподалеку от рынка находилась площадка, обычно используемая в качестве трибуны для объявления каких-то значимых событий или выступлений артистов. Под взглядом ведьм, Бэлос забрался на трибуну, чем уже привлёк многих жителей, находящихся неподалеку и проходящих мимо. Провернув в руке посох, он стукнул им по трибуне, чем захватил и внимание остальных. — Жители кипящих островов! Все вы знаете меня, как Императора Бэлоса, как того, кто угнетал многих из вас своим правлением, но правда состоит в том, что я… человек и зовут меня Филипп Виттебейн. Я попал сюда лишь от части намеренно, ведь задерживаться тут не собирался, однако, всё это неважно. Важно лишь то, что я… изменился, благодаря одному лучику света, который пронзил густую тьму, томящуюся в моём сердце. Я не тот, кто был прежде… но я знаю, что вы вряд ли в это поверите… — поняв, что сей речью окончательно завладел вниманием своих зрителей, он перешёл к самому главному. — В замке образовалась куда большая угроза, какой был я. Она не остановиться, пока не ввергнет мир в хаос, только мы сможем её остановить, все… вместе! — закончив, он замер, всматриваясь в толпу, но не получил в ответ никакого ликования или особенной реакции, скорее равнодушие. Они не верили ему в свете последних событий. — Это правда! — воскликнула из толпы Кикимора, выйдя вперёд. — Филипп не врёт вам, мы узрели истинное зло и похоже, были настолько опьянены яростью и недоверием, что не сумели разглядеть правду. Ни случись бунта, который мы устроили в замке, возможно, Коллекционера можно было бы подавить до воплощения в мир… но теперь надо лишь идти до конца… — закончив, она осторожно подошла ещё ближе и забралась на трибуну, встав рядом с Бэлосом. Подтверждение слов императора сменило равнодушие толпы на заинтересованность и вместе с тем растерянность. — Коллекционер действительно — самая большая угроза нам и другим мирам, — произнесла уже Ида, поднявшись на трибуну и встав по другую сторону от Бэлоса. — Многое изменилось за короткий срок, ваша растерянность понятна, но жизнь изменчива и сейчас она столкнула всех нас с опаснейшим врагом! Наши разногласия и недопонимания можно решить, но если мы не остановим это существо, то в этом не будет смысла! — Лишь объединившись против общего врага, мы сможем выжить, наш мир измениться и в лучшую сторону. Я даю вам слово, что после победы над Коллекционером, я отрекусь от своего правления. Мы призываем вас бороться за самих себя, за вашу жизнь и вашу свободу! — на сей раз отклик на слова уже бывшего императора был куда более активным. Разделяя трибуну, они пытались разжечь пламя в груди каждого из их слышавших и видящих для грядущего сражения. В конце концов, им это удалось, и толпа была готова пойти за ними. Во главе с Бэлосом, Идалин, Гвендолин и бывшими приспешниками, а теперь уже просто союзниками Бэлоса, народное движение направилось к замку.

***

Когда часовые заметили приближение толпы, из замка начали выходить и выстраиваться стражи самыми разными позициями; некоторые из них заняли высоту, находясь на посохах. Их численность почти в два раза превышала количество жителей, но это нисколько не останавливало толпу, готовую сражаться за свою жизнь и свободу. Когда сопротивление приблизилось к замку, на несколько секунд все замерли, словно время приостановилось, давая каждой стороне возможность отказаться от боя. Однако со стороны народа эта возможность была иллюзорна. Переглянувшись между собой, Идалин и Бэлос кивнули друг другу, не прощаясь, но морально готовясь к тому, что сейчас начнётся. Полетев на посохе в сторону замка, они негласно дали команду к наступлению. Практически сразу же, часть стражей со стороны замка, перешла на сторону вступивших в бой жителей кипящих островов, это были те самые стражники, которых Стив намеревался привести к убежищу ранее, но не успевшие за ночь покинуть замка. Стороны сражались жестоко, сплочённо и отважно, притом обе стороны так или иначе руководствовались страхом перед Коллекционером, одни не смели ослушаться, другие были готовы отстаивать свою свободу и безопасность. Не было ясно, кто побеждает, а кто проигрывает, однако, имелись основания полагать, что стражи одерживают преимущество своей численностью. Численный перевес практически приравнялся к нулю, когда к битве присоединились знакомые и друзья Гвендолин, а также жители, что, узнав о произошедшем на площади, решили присоединиться и помочь сопротивлению. Когда стало понятно, что стражи замка теперь не обладают прежним преимуществом и есть возможность прорваться внутрь, Бэлос приблизился к Идалин, откидывая на ходу ещё одного стражника. — Как и обещал, мы примем бой вместе, — воодушевлённо произнёс мужчина, садясь на посох и давая ведьме возможность сесть рядом. Лавируя между стражниками и жителями, Бэлос и Ида влетели в окно тронного зала, облетая стражей, кидающих в них копья, и устремились к подвалу. Там было немало стражей, сам Коллекционер и конечно же, портал, что работал сейчас на полную мощность. Сражаясь бок о бок, им удалось влегкую раскидать стражу. Переглянувшись друг с другом и кивнув, они пришли к выводу, что нужно уничтожить портал. Вместе им удалось создать волну энергии, которая вот-вот должна была достигнуть портала, однако Коллекционер, заслонил его собой и впитал её, после выплеснув обратно, в следствии чего обоих отбросило. — Вам уже не остановить то, что грядёт. Ах, Бэлос, я так надеялся на тебя, но ты же, оказался слаб. Теперь ты даже смерти недостоин, разве что, страданий… — безмятежно произнёс Коллекционер и направил взор на Идалин, которая ещё не отошла от удара, отбросившей её волны. Оставаясь в стороне, он поднял ведьму в воздух. — Как ты считаешь, насколько ты будешь страдать, умри она на твоих глазах? — Нет! — возразил Бэлос, бросившись на Коллекционера на скорости посоха, что лишь на миг отвлекло Коллекционера, и Идалин рухнула на пол. Всего одним движением пальца, тёмное существо откинуло Бэлоса туда же, где находилась более-менее пришедшая в чувство Ида. Надежда на победу над этим существом таяла у них на глазах. «Как вообще можно одолеть практически сгусток отрицательной материи?» — размышлял Бэлос, поднимаясь на колени и тут его озарила догадка. — «Разве что, совершенной противоположностью!» Он не знал, как её создать, но примерно понимал, как она может появиться. Махнув посохом, он создал временный барьер над ними, понимая, что долго тот не простоит, собственно, под ментальным напором Коллекционера он уже пошёл трещинами. Обращаясь к несколько потрёпанной, но уже стоящей так же на коленях Иде, он взял её за руку: — Слушай, Идалин, не важно, что происходит вокруг, важно сейчас сосредоточиться на одном, если я правильно мыслю, это сработает. Я люблю тебя, как в жизни никого не любил, так страстно и ярко, скажи мне, что ты чувствуешь по отношению ко мне… Идалин сжала его руку, переплетая их пальцы в замок. Не до конца понимая, что он задумал, она лишь прислушалась к его словам. Улыбка сама собой возникла на её несколько уставшем лице. В какой-то степени, она уже допускала мысль о том, что они могут не справиться и, возможно, это её последняя возможность что-то ему сказать. — С тобой моя жизнь обрела особый смысл, с тобой я по-настоящему счастлива и обретаю ощущение надёжности, безопасности и покоя. Ты мне дороже всего в этом мире и кто бы что не говорил, что бы ты сам не думал, Филипп, я полюбила тебя ещё до перемен в твоей личности. Ты изменил меня и мою жизнь, и я ни о чём не жалею. Ведь самое главное изменение — я наконец-то нашла того человека, с которым готова прожить весь остаток своей жизни, каким бы он ни был, — барьер разлетелся на осколки, но ни она, ни он даже не шелохнулись, смотря лишь друг на друга. — С тобой, как в раю, тебе себя дарю и бесконечно люблю, — Идалин едва заметно выдохнула, смотря только в дорогие ей глаза и забыв обо всём остальном. Держа его руку, она не страшилась даже смерти. Он рядом с ней, большего и не нужно. Вблизи столь мощных энергий, как портал и Коллекционер, сам воздух был пропитан разной ментальной силой и те эмоции и чувства, какие вспыхивали в двух сердцах при этих словах друг другу, создали в их скреплённых руках сгусток светлой материи, который постепенно становился ярче с каждым мигом. — Что вы… — только и успел произнести Коллекционер, когда Идалин, не обращая на его присутствие никакого внимания, подалась вперёд, поцеловав любимого мужчину, как в последний раз. Сгусток света в их руках вспыхнул и, возможно, не закрой они глаза, могли бы ослепнуть от такого яркого света. Отдалённо послышался вопль Коллекционера, когда две совершенно противоположные энергии столкнулись. Но если Коллекционер был один, то источников света в этом помещении было двое и этого перевеса сил хватило, чтобы подавить чистейшую тьму. Свет буквально сжигал его, в то время как Бэлос и Ида ощущали лишь тепло вокруг себя. Портал, находясь на переферии двух сил не выдержал перегрузки, по двери пошли трещины, как и по всей конструкции. Материя внутри самого портала исказилась, а после с оглушительным треском разорвалась. Коллекционер сгорел в потоках света и, как только это произошло, противостояние материй исчезло и, лишившись катализатора, растворилось в воздухе. И пускай всё это заняло лишь несколько секунд, для мира они значили очень многое. Бэлос и Идалин отстранилась друг от друга, тяжело дыша, чувствуя себя как после свершения мощнейшего заклинания за всю свою жизнь. Ида решилась открыть глаза первой. Немного потерянно оглядевшись по сторонам, она увидела едва ли целый портал и круглый расколотый на части диск на полу — всё, что осталось от коллекционера.

***

Сражение, проходившее параллельно с битвой с Коллекционером, не могло быть не замеченным снаружи. К тому времени, когда Коллекционер был повержен, было много раненных или убитых стражей и мирных жителей, и всё же, искры битвы не угасали. Сражалась ещё доблестная половина из оставшихся. Теперь битва не была такой напряженной и несколько хаотичной, запалы поубавились. Гвендолин не была ранена, вместе с тем, что никого не убила, ведь она лишь обезоруживала и отбрасывала своих противников. Наконец, дождавшись того, что обе стороны подустанут и полягут, чтобы на неё обратили внимание, она поднялась над мостиком, ведущим в замок и произнесла речь: — Послушайте меня! Нам больше не за что сражаться друг с другом! Больше нет никакой деспотической власти, тиранов и тёмных лордов, теперь с ними покончено! Мы все совершенно свободны и вольны заниматься тем, чем хотим сами, как было до того, как в наш мир пришёл гость и принёс зло… Как ни странно… Он поспособствовал пресечению этого зла, которое на самом деле исходило не от него… Они не могли не обратить внимание на ведьму на посохе, толкающую речь. Все устали, были поникшими и ослабевшими, даже те стражи, что были преданы тому, чему служат, как им казалось, не могли не прекратить сражение после услышанных слов, как и сделать определённые выводы. Ещё несколько секунд спустя, они выбросили оружие из рук и большинство из них сняли маски вместе с обмундированием, и поспешили помочь пострадавшим, как стражам, так и мирным жителям. Лишь немногие предпочли остаться в масках и робах, но и в замок они не вернулись, а ушли прочь. Постепенно замок и прилегающая территория опустели, каждый был озадачен вопросом о том, как им жить дальше.

***

Придя в себя, Филипп и Идалин переглянулись. Очевидно, что им таки удалось. Они помогли друг другу подняться и тут же обнялись. — У нас… получилось… — с улыбкой произнёс Филипп. — Осталось лишь одно, что следует сделать…