music for a sushi restaurant

      — Напомни, как это называется? — спрашивает Гарри, уплетая свернутые слоями взбитые яйца с жареным рисом. Он очень любит яйца, особенно если они приправлены соевым соусом и сахаром в одном из его любимых мест в мире, во всемогущей Японии.       — Эм. Точно сказать не могу. Тама... тамагояки, — отвечает Кид, вчитываясь в меню.       — Великолепно. Вкус невероятный, — произносит Гарри. Было удивительно, что у него все еще оставалось место в желудке после того, как он съел две порции суши, но голод, который он испытывал, был как культурным, так и эмоциональным. Стайлс знает, что его друзья пытаются сделать так, чтобы он хорошо проводил время, но он также знает, что с ним не так-то легко общаться из-за его переменчивости и постоянной хмурости.       Процесс записи пришлось прервать из-за неожиданных слез. Гарри расплакался прямо на глазах у всех своих продюсеров и группы. Он отчаянно выл, его легкие горели, а тревога заживо съедала тело. Никто не мог понять, что вызвало приступ, так как Стайлс не отвечал на вопросы объективно и не переставал рыдать на полу студии. Его пришлось увести Саре, которая быстро вспомнила, что у парня в сумке есть немного валиума для экстренной помощи. Она вызвала такси, чтобы отвезти его обратно в отель, но оглушительный шум большого Токио не лучшим образом сказался на голове Гарри. Девушка поставила его под душ и вымыла ему волосы. Только когда Сара уложила парня в постель и укрыла изрядным количеством одеял, тот наконец перестал плакать. Его глаза были красными, а ресницы слиплись. Это был самый напряженный сон в его жизни.       После срыва все согласились, что в общих интересах отложить запись альбома и переехать в город поменьше, пока Стайлс не поправится, поэтому они перебрались в Камакуру, пляжный городок в часе езды к югу от Токио. Психиатр Гарри дала добро. Тайлер и Джефф Бхаскер составили маршрут, чтобы развлечь Стайлса и не дать ему хандрить в отеле. Гарри было неловко из-за этого, но он был настолько эмоционально загружен, что даже не мог заставить себя беспокоиться, как бы эгоистично это ни звучало.       Быть вдали от Луи всегда давалось тяжелее всего, но Гарри не ожидал, что это будет ощущаться так же, даже когда они расстались. Расставание было быстрым, но далеко не безобидным. Томлинсон сообщил, что устал переживать из-за того, как Стайлс часами не отвечает на сообщения. Сказал, что его снова посещают плохие сны о смерти его матери и что у него нет времени на тщеславие Гарри, который забывает про свой телефон, когда Луи нуждается в поддержке. Стайлс подумал, что это просто предлог, чтобы порвать с ним, так как какое-то время дела шли не очень хорошо.       Но Гарри и Луи были всегда каким-то единым физическим существом, всегда вместе, всегда настойчивые. Стайлс думал, что они снова будут вместе, сильнее, чем когда-либо, как это происходило с ними раньше. Но, конечно, прошло уже два месяца. И психическое здоровье Гарри пошатнулось из-за давления лейбла, выпуска его фильмов и того, что Луи не разговаривал с ним.       — В каких облаках ты витаешь, Эйч?       — Что?       — Я спросил, не хочешь ли ты чего-нибудь еще, прежде чем мы уйдем, — уточняет Тайлер.       Гарри бросает взгляд на смущенную официантку, стоящую в стороне со своим маленьким карандашом и блокнотом. Она определенно не говорит по-английски, а это означает, что Стайлс чувствует моральную обязанность прийти ей на помощь.        — 緑茶を頂けますか? — ему требуется некоторое время, чтобы произнести это правильно, но в конце концов он добивается своего.       Улыбка тут же расцветает на лице девушки, пока она записывает его заказ.       — Где ты этому научился?! — удивленно спрашивает Тайлер.       Щеки Гарри тут же розовеют. Он с трудом сглатывает вязкую слюну.       — Ох, мы с Луи недавно проходили онлайн-курс. Знаете, когда планировали поехать куда-нибудь отдохнуть.       Тайлер поджимает губы, а Кид явно сопротивляется желанию закатить глаза. Вполне очевидно, что Луи никому не нравится после того, как Гарри рассказал всем, что произошло.       Некоторое время спустя, когда девушка приносит ему горячий зеленый чай, Стайлс спрашивает ее, не может ли одолжить ее карандаш на пару минут. Он хватает бумажную салфетку и записывает несколько слов, которые приходят ему в голову. Он ужасно скучает по Луи.

***

      На следующий день все они отправляются в один из местных монастырей. Столь приятно бродить по такому маленькому городку, не боясь, что кого-то из них заметят или сфотографируют. Гарри надел простую розовую футболку, из-под которой видны все его татуировки, и даже не потрудился взять солнцезащитные очки. Он почти может снова нормально дышать.       — Мы должны молиться? — спрашивает Сара.       — Вы можете медитировать, — подсказывает Гарри, — если хотите.       Стайлс не дожидается ответа и опускается на пол, скрещивая ноги. Вокруг пахнет виноградными благовониями и немного деревом. Он хотел бы, чтобы Луи был здесь с ним, чтобы увидеть эти потайные уголки мира вместе. Гарри закрывает глаза и делает глубокий вдох.       Он не новичок в медитации, но его техника, разработанная в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, кажется недостаточной для такого священного места, чьи секреты хранятся тысячелетиями и открываются для любого, у кого хватает любопытства, чтобы исследовать их. Честно говоря, его техника медитации совсем не походит на то, что выполняют все эти азиаты. Он понятия не имеет, что делать со своими руками или со своими мыслями. Гарри чувствует себя как рыба, выброшенная на берег.       Он решает подражать старику рядом с собой, который расслабленно сидит, широко раскрыв глаза. Мужчина смотрит на одну из статуй Будды, и в его глазах что-то такое, что напоминает жажду принадлежности.       — 初めてですか? — спрашивает мужчина, как только замечает, что Гарри пристально глядит на него.       Стайлсу хочется исчезнуть от смущения. Он отвечает старику, что не говорит по-японски и что он англичанин.       Мужчина натягивает улыбку, и его глаза сужаются. Он смотрит на Гарри, кладя обе руки себе на колени.       Стайлс сразу же понимает, что тот хочет, чтобы он повторял за ним, что он и делает.       Они медитируют вместе добрых сорок минут, пока старик не встает, чтобы уйти. Он кланяется Гарри и произносит: «Медитируй ради великой любви», — с сильным акцентом.       Стайлс хочет ответить «спасибо», но мужчина уже скрылся из виду. Он ненавидит то, что недостаточно хорошо говорит по-японски, чтобы успеть расспросить больше о своей жизни и своей большой любви. Единственное, что ему остается делать, — это медитировать ради своей собственной великой любви, единственной.       Когда они покидают монастырь, Кид ведет их в ближайшее кафе-мороженое. Гарри думает о том, как Луи возненавидел бы японские вкусы, которые варьируются от цветущей сакуры до чернил кальмара. Он знает, что тот предпочел бы быть в безопасности со своей мятно-шоколадной крошкой.       С другой стороны, он понимает, что Томлинсон никогда не был из тех, кто любит перемены или легко приспосабливается. Когда Джей скончалась, это был ад. Когда не стало Физзи, они прошли через ад во второй раз. Луи нравилось чувствовать себя в безопасности — он всегда слушал одни и те же песни Oasis, пил йоркширский чай и сопротивлялся изучению чего-либо нового. Гарри пришлось самому выбросить его джоггеры Adidas, потому что они разваливались на части. Именно по этим и другим причинам Стайлсу так трудно представить, что Луи может спокойно обходиться без него.       Гарри указывает на нужный ему вкус: красная фасоль и дыня. Стоит солнечный день, и повсюду невыносимо жарко. Парень не может дождаться, когда набросится на прохладный десерт.       Когда никто больше не захотел мороженого, Гарри понял, какой обузой он может быть. Он никогда не хотел, чтобы его продюсеры и друзья нянчились с ним в Японии, потому что он не может держать свои мысли в узде во время записи.       — Знаешь что? — заявляет он Митчу, пока ждет свое мороженое. — Я думал о той гитарной строчке, которую ты мне прислал. Действительно хорошее дерьмо, если ты хочешь знать мое мнение. У меня есть несколько идей на этот счет. Возможно, пришло время вернуться в студию.       Невозмутимое выражение лица Митча остается прежним. Однако его левая бровь почти дернулась.       — Ты не готов к этому.       — Ничего подобного. Я скучаю по музыке, — возразил Гарри.        Неожиданно вмешивается NyOh:        — Ты можешь послушать ее на телефоне. Нервный срыв, который у тебя случился, — довольно серьезный. Мы не хотим подвергать опасности твое здоровье. Ты должен быть готов к сессиям звукозаписи, промо-роликам фильмов и туру. Это будет нелегко. Я говорю, наслаждайся своим временем под солнцем, пока можешь. Мы просто хотим видеть, как ты делаешь все это, чувствуя себя хорошо.       Гарри тяжело вздыхает в ответ. Ему не хочется признавать, что все они правы, но он чувствует себя счастливым, когда его окружают люди, которые так заботятся о нем, настолько, что не ставят альбом выше его здоровья.       Милый работник вручает Стайлсу рожок. Мороженое оказывается слишком сладким, на его вкус. Он скучает по сладости Луи, по лучшему, что было в нем. По дороге в отель он достает свой телефон и набирает еще пару строк в своем приложении для заметок.

***

      Проходит неделя. Они побывали во всех крупных местах Камакуры, включая пляж Шонан. Гарри слегка загорел и купил малиновую жевательную резинку. Он хотел бы, чтобы у них была черничная, но ему не повезло. Он помнит, как Луи обычно удивлял его в студии совершенно новыми, неизвестными упаковками жвачек. «Это лучше, чем жевать завязки толстовки», — говорил он с самым восхитительным акцентом и беззаботным смехом. Гарри влюблен в него, был влюблен большую часть своей жизни.       Стайлс жует малиновую жвачку, бездумно листая ленту в своем телефоне. Его дополнительный Instagram — то место, где он проводит большую часть своего онлайн-времени, лайкая мемы Grindr и старые фотографии Кэрол Кинг.       Его прерывает стук в дверь. Гарри не хочет никого видеть. Он утомлен и антисоциален.       Когда Стайлс открывает дверь, то видит всю свою группу, нарядно одетую для ночи.       — Что за повод? — спрашивает он в замешательстве.       — Мы ведем тебя в клуб, — сообщает Сара. — Это очень скромное место, не волнуйся. Мы прочитали каждый отзыв.       Гарри нахмуривается в замешательстве.       — С чего вы взяли, что я хочу пойти?       — Да ладно, будет весело. Ты можешь надеть ту блестящую пару брюк, которые, я знаю, ты привез с собой.       И этого было достаточно, чтобы убедить человека, помешанного на моде.

***

      Гарри чувствует себя потрясающе, правда. И музыка, как ни странно, тоже неплохая, от классической поп-музыки до J-pop песен, которые Гарри учится любить. Стайлс просто желает не чувствовать себя так ужасно, чтобы можно было выбросить Луи из головы. Ему хотелось бы быть рядом с ним, чтобы посмеяться над его нелепыми танцевальными движениями, вместе напиться умэсю, потереться о него.       Гарри нужно избавиться от своей одежды. Алкоголь действует на него, и его воспоминания о том, как он видел голого Луи, заставляют блестящие брюки становиться теснее.       — Я должен вернуться в отель! — кричит он на ухо NyOh, чтобы она могла услышать его сквозь музыку.       — Подожди, что?! Почему? Будет лучше, если ты останешься с нами.       — Я слишком возбужден, чтобы быть здесь со всеми этими людьми! — Стайлс решает, что честность — лучшая политика.       Она хихикает и показывает ему поднятый большой палец. Гарри решает, что это нормально, что он хочет вернуться в отель, исключая те случаи, когда ему нужно побыть одному, чтобы погрустить.       Он делает еще один глоток соджу и направляется к выходу из клуба.

***

      Первое, что Гарри делает, вернувшись в отель, — достает свой фаллоимитатор со дна сумки. Он пытается выбраться из узких штанов и смазать себя. Парень так тверд, что его член болит. Его даже не волнует, что он вот-вот собирается кончить настолько быстро, что это будет неловко. Стайлс просто хочет разобраться с этим как можно скорее. Экстренный оргазм.       Он опускается на фаллоимитатор и просматривает аудиофайлы на своем телефоне. Его дрожащий указательный палец нажимает на тот, что он искал.       — Привет, Гарри. Я никогда не делал этого раньше, как ты знаешь, — Луи прерывается, чтобы посмеяться, — но я знаю, тебе нравится, когда мы занимаемся этим в постели, так что... почему бы и нет?       Гарри стонет, прерывисто дыша, и начинает насаживаться на дилдо, так и не избавившись от белой рубашки на пуговицах.       — Мы не виделись... сколько? Уже двенадцать дней? Я знаю, каким нуждающимся ты можешь стать, — усмехается Луи. Гарри знает, что он отправил эту аудиозапись еще во время того, как Стайлс гастролировал со своим первым альбомом. С тех пор так много изменилось, но в то же время не особо. — Просто хотел, чтобы мой мальчик знал, что я не могу перестать думать о нем. Я люблю тебя очень, очень, очень сильно. И я не могу дождаться, когда мы будем вместе, чтобы я мог хорошенько оттрахать тебя, именно так, как тебе нравится.       Гарри ускоряется. Из его члена брызгают первые капли предэякулята. Он долго не протянет.       — Если бы мы были вместе, детка... я бы поставил тебя на четвереньки и раскрыл, резко насадив на свой член. Я бы потянул тебя за волосы и прижимал твои бедра к своим. Ты такой особенный, малыш, — Луи прочищает горло. Затем снова усмехается. Гарри хочется умереть от того, как сильно Луи наслаждался, записывая это, маленький садист. — И ты скачешь на члене, как никто другой. Не могу дождаться, когда твоя красивая задница окажется заполнена моими пальцами...       Гарри кончает ровно через 6 минут и 27 секунд после того, как вошел в свой номер. Он пачкает спермой свою новенькую рубашку Bode, но его это не беспокоит.       Стайлс ставит запись на паузу. Выйдя из своего тумана возбуждения, он сразу же думает о том, как ему неловко из-за того, что он дрочит на голос своего бывшего парня на другом конце света, как придурок. Вероятно, ему следует удалить эту запись и смириться с тем, что Луи не собирается возвращаться.       После того, как Гарри принимает душ и убирает фаллоимитатор обратно, он решает вернуться к своей переписке с Луи. Он знает, что это будет больно, но часть его верит, что он заслужил пытки за то, что был такой эгоистичной и упрямой оболочкой человека.       «Я очень скучаю по тебе. Мне жаль, что я был недоступен, когда ты нуждался во мне. Я дерьмо в написании сообщений, ты же знаешь. И в расставлении своих приоритетов. Я тот, кто нуждается в тебе. Все время. Все напоминает мне о тебе. Мне так жаль».       Гарри уже нажимает «Отправить», даже не успевая перечитать сообщение и подумать, стоит ли его отправлять. Он открывает приложение «Заметки» и пишет еще один отрывок куплета. Вскоре после этого он засыпает, пьяный и хорошо оттраханный.

***

      Две недели спустя они возвращаются в Токио. Гарри получает разрешение от своего психиатра снова приступить к работе, и все его друзья соглашаются, что он, похоже, готов.       Гарри был готов к суматохе, которая всегда сопровождает создание альбома, к тому, что он снова окажется в большом городе, к тому, что ему придется иметь дело с критикой собственного творчества. К чему он не был готов, так это к встрече с Луи, который сидит на диване в его студии, скрестив ноги, и разговаривает с NyOh.       Они обнимаются, и Стайлс начинает плакать у всех на глазах. Томлинсон воркует и поглаживает его по спине. Гарри не хочет взваливать все это на него, учитывая, что тот уже прошел через свою долю проблем, но не может удержаться от слез. Он слишком эмоционален. Увидеть Луи после такой долгой разлуки — все равно что выпить свежей воды после нескольких дней блужданий по пустыне.       — Выяснил, что к чему, не так ли? — спрашивает Томлинсон.       — Черт возьми, Луи! Ты даже не ответил на мои сообщения... — Гарри вытирает глаза.       В этот момент все догадываются покинуть комнату, чтобы дать парням немного уединения.       — Мне было трудно найти, что сказать. Отправлять сообщения о таких важных вещах казалось неправильным. Я знаю, что мы плохо справляемся с расстояниями. Решил, что приехать будет лучшим вариантом, — Луи заправляет волосы Гарри за ухо и нежно целует его в нос. Стайлс облегченно выдыхает.       — Как ты вообще узнал, где я?       — Митч.       Гарри с нежностью закатывает глаза. Конечно, безнадежный романтик, который прятался за пресыщенным архетипом, играл роль Купидона за спиной Гарри.       — Я принес тебе кое-что, — произносит Томлинсон. Из кармана он вынимает пачку жевательной резинки с черникой. — Я вспомнил, как сильно они тебе тогда нравились. Подумал, это тебя подбодрит.       Гарри не может сдержать удивления. Он снова обнимает Луи, и они покачиваются из стороны в сторону. Когда они отстраняются, Томлинсон медленно целует Гарри в губы. Он нюхает его шею и прижимает к себе за талию. Гарри больше не должен воевать со всем миром.

***

      Они разговаривают в отеле. Гарри извиняется за то, что был таким нестабильным. Луи извиняется за то, что ожидал от него слишком многого. Томлинсон сообщает, что вернулся к терапии и что с тех пор дела пошли на лад. Гарри рассказывает ему о нервном срыве и о том, что снова принимает валиум и прозак. Луи уверяет, что все в порядке и что ему не придется разбираться с этим в одиночку.       Они снова воссоединяются, так как это естественный ход вещей.       Позже на той же неделе Гарри записывает вступительную песню для своего нового альбома Harry's House. Он задействует блестящую гитарную партию Митча и добавляет несколько приятных синтезаторных элементов вместе с продюсерами. Он также вписывает жареный рис и яйца, зеленый чай, слишком сладкое мороженое и, в последнюю минуту, голубую жевательную резинку. Стайлс называет песню «Music for a Sushi Restaurant», потому что это кажется уместным, ведь так все и начиналось. Это гастрономический опыт в децибелах. Он любит эту песню и сильно гордится ею.       Гарри и Луи впервые за долгое время спят на одной кровати, и Гарри заставляет парня смеяться каждый раз, когда поет отрывки из песни.       «Это потому, что я люблю тебя, детка. Во всех смыслах.»       Когда смех утихает, они целуются до тех пор, пока Луи не оттрахивает Стайлса до чертиков, как впервые сделал это в их туристическом автобусе много лет назад. Гарри стонет настолько громко, что из-за гула в ушах едва может слышать самого себя. Так хорошо снова чувствовать всего Луи рядом с собой и внутри.

***

      На следующий день в студии Гарри добавляет еще один бит, чтобы подогнать третий и четвертый куплеты к песне.       «Просто немного вкуса. Ты знаешь, что я люблю тебя, детка.»       Луи считает, что Стайлс — самый смешной человек на свете. Они снова целуются, и никто из продюсеров не осмеливается усомниться в решении Гарри, потому что его счастье видно за много миль. Они улетают обратно в Англию, так и не выпуская друг друга из своих рук.