Зависть (2) Зависть богов

Зоя пила кофе. Зоя нервно и недовольно пила кофе. — Зоя, может, это не оргазм даже был? — мягко заронила. Есть ли вообще четкое определение оргазма? Так это точно был не он, а просто чудо какое-то. — Лучше заткнись. Вон в комнате видела — книжки стопкой стоят? Филологические, от Анжелики, любопытные, я открывала! Сходи почитай. Я купила вторые экземпляры специально для тебя. — Зоя, блин, ты же меня уже наказала! Мне сидеть даже больно. — Ты заслужила за все свои дела. Это не достаточно. Ты почитай, может, говорить правильнее научишься: без своих блинов и реально! — С какого такого перепугу правильность стала ключевой функцией языка, подменив понимание? А что, реально нельзя реально? Но ты же меня понимаешь. А если наученный говорить правильно не найдет, как что-то сказать именно правильно, он же это и никак и никогда не скажет! Это же математически понятно и ясно, как божий день: пока он полжизни будет учиться и поклоняться правильности, он уже забудет, как говорить то, что внутри! Лучше б исповедоваться так учили, как грамотности! Я еще много хотела продолжить, но Зоя прервала мой словесный понос: — Если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, знай правила! — Но ты же сама их презираешь, когда тебе нужно! — Я презираю, что хочу. Можно относиться как угодно, но все мы хотим, чтобы правилам следовали все остальные! Это ж какая ерунда получится, если все от правил откажутся! Сколько дебилов на свете: от них чего ждать? — Но я, может, чисто для себя! — Грязно! Революционерка хренова. Выпороть тебя надо, чтоб сидеть вообще не могла! — Зоя, ну пожалуйста, хватит злиться. Я же случайно кончила. Сама же говорила: случайно не считается. — Заладила, как попугай: сама, сама. Я знаю, что сама! — Зоя вскрикнула будто про злосчастный оргазм (а не про свои разговоры), полоснув по мне ярким взглядом. Или не будто. — Да: не считается. И все равно: я не хотела, чтобы это произошло. Хотела. Иначе не делала бы все те движения языком, периодически прилегая своими безумно колдовскими губами, заставляя меня почувствовать себя до невозможности любимой, заставляя попасть на седьмое небо. — Пожалуйста, прости. Сколько раз мне извиниться? Я очень не хотела тебя расстраивать, но оргазм нахлынул непроизво… — С большой радостью и удовольствием ты кончала! Что ты мне сейчас заливаешь соловьем нещипанным? Может, напомнить, как ты В ТОТ момент заливалась? — А ты хотела, чтобы я страданием заливалась? — у меня все крутило и пульсировало внизу живота. Когда же это кончится (неуместное возбуждение с бухты барахты)? Я тоже злилась. — Или что? Надо было б скрыть, но ты же САМА просила в голос! —Так ты не только голосом заливалась, в рот мне кончила, а я прилежно брала, от тебя, скота хитроумного. Сука. Сука. Сука! — Тебе же понравилось. У тебя был счастливый чувственный взгляд. — Еще бы мне не понравилось, идиотка! Мне твой оргазм два года снится, только я не с такими условиями его представляла. И никогда не говори МНЕ про МОЙ счастливый чувственный взгляд. — Не кипятись, пожалуйста. Чего ты сейчас переживаешь? Первый раз, что ли? Это же у меня первый раз, а не у тебя! Кипятись вообще-то. Пожалуйста. Побольше кипятись. С одной стороны, опасно и страшно, но это сильно заводило с другой стороны. — Ты думаешь, я всем подряд лижу? — Зоя с почти хладнокровием. — Да я никому, или почти никому, кроме жены, не лизала! Мне это нафиг не надо, рот марать чем попало. Еще к себе не каждый рот подпущу, мало ли, где он там бывал. Я себя слишком люблю и ценю для таких вещей. Могут сказать спасибо за пальцы, когда пальцы, или за все другое, что применяется. Мне очень неприятно было слышать, кто ей там что должен говорить и по поводу чего. (Нормально же танцевали! Ну то есть пару часов назад танцевали, а потом все остальное.) — Вообще, я тебя, как и твоя мама, тоже не понимаю! Что ты лазишь во все эти норы, как будто ищешь в них какой-то клад или источник счастья?! — Норы? — переспросила Зоя, уставившись на меня. — Ну… то самое. Что у женщин между ног. — я ощущала, как кровь приливала к лицу. — НОРЫ, Римма? Норы?! — Зоя рассмеялась. — Это самое пошлое определение, которое я слышала! Краска обильно насыщала мои щеки, мне кажется, я горела до ушей. Я не знала, откуда пришло это слово. Возможно, мне было просто мерзко представлять, как ОНА это делает, трахает других. Хотя это были вполне милые девушки, с одной из них я недавно ехала в лифте! Нет, конечно, я бы никогда не хотела, чтобы Оксана узнала, как я назвала ее интимное место! У меня у самой в голове не укладывалось, почему я так назвала, это же очень грубо. Мне было космически стыдно. — То есть дырки — нормально? — тихо спросила я. Ведь можно было поспорить, что пошлее (вы бы тоже так сделали на моем месте?). — Вполне стандартное определение. — повела плечами Зоя. — Пизда, вагина, щель, что там еще? Хотя вот пещерки или дупла, хм, ну что-то близкое, наверное. Но не норы же!.. У меня тоже нора, Римма? — Нет! Я помнила ощущение, когда попала к Зое под платье, это было что-то неописуемое. Будто совсем не из рода обычной физиологии, я словно видела разливающийся свет, хотя конечно никакого света там не было, это было какое-то очень странное ощущение. Просто Зоя была для меня настолько божественной, а средоточие ее удовольствия чувствовалось и переживалось мной настолько невероятным, что это было подобно лучам света, которые я пыталась забрать в себя или прикрыть от других, даже не знаю, что (учитывая контекст текущего разговора) было бы точнее. Но мне точно не хотелось, чтобы туда хоть кто-то, кроме меня, касался! Как будто они могли осквернить даже ртами, которыми едят пищу. И она сама же сейчас признавалась, что некоторых вполне подпускала! А меня отпихнула. Это было жутко обидно, вызывая ноющую печаль и грусть. — А что у меня? — Зоя. — У тебя самое прекрасное, что может быть на свете!.. И ни у кого НЕ норы. Прости за мой бред, это глупый приступ ревности. — Как насчет Макса? — лукаво. — Ты еще не созрела сказать мне заветные слова? Ревновать не придется. Я понимала, что на ревность не имею никаких прав. Даже не столько из-за присутствия в моей жизни Макса, сколько из-за того, насколько Зоя волшебна, и не мне (никогда) ей указывать, что ей делать! Даже если бы я пыталась, чувствуя себя каждый раз мерзко и мелко, но я просто не имею никаких прав перед ней. Мне больно и нехорошо доставлять ей мало-мальски значимое неудобство, а не то что заняться глобальным клеванием мозга! Я бы просто беспомощно внутри (или снаружи) плакала, зная, что она трахает других, и каждый раз, если бы она хотела меня, я бы никогда ей не отказала в этом и всегда бы отдавалась полностью. Но насколько бы быстро ей, праздничной ей, могло наскучить? Наверное, правда была такова: единственным прикрытием того, что я давно утратила с ней всякую планку, оставался Макс. Я не собиралась его терять, последний мой козырь и формальный предлог чувствовать себя наравне с ней (для нее и для себя), или почти наравне. — Как же не придется, если я ревную ко всему твоему прошлому, мы же его не сотрем ластиком! — Опыт коварная штука. Лучше бы неопытная была, ты бы сегодня не кончила. Хотя, у тебя же новизна ощущений, может, и кончила бы. Но я бы точно не кончила. — А зачем ты тогда с неопытными мутишь? Я про вообще. — Во-первых, я сверху, и их неопытность меня обычно не интересует. Во-вторых, есть своя прелесть. Опыт коварен: новизна перестает быть новизной, и впечатления слабеют. Так что мама в какой-то степени права. Нужны новые развороты, эмоции. С молодыми можно ощутить новизну опыта как бы заново. — Зоя усмехнулась. — Ну и юное трепетное тело впридачу. — Но так ведь любая новизна перестает быть новизной! — воскликнула я, испугавшись, что Зоя меня сразу или почти сразу разлюбит, как только поимеет во всех позах. Хотя я об этом и раньше догадывалась, но сейчас представилась возможность обсудить вдвоем. Но это же — никакой любви! Впрочем, кто тут говорил про любовь? Зоя точно ни о какой любви не говорила, а мне так хотелось видеть, что говорит! А как же я? Видимо, я настолько хлопала глазами, ну или у меня дрожала губа, ну или еще что-то из признаков, но Зоя как-то быстро смекнула, что лежало под моим возгласом. — Ну да. — подтвердила она. — Опыт же нельзя остановить или отмотать назад!Двухлетнее воздержание с тобой при жестком захимичивании для меня действительно в новинку. Даже начала открывать неожиданные кайфы. — Но я хочу тебя трахать! — Рима, да как ты меня собралась трахать-то?! Я на тебя смотрю с содроганием, как на кувалду. Ты же настолько не осмысленная, не опытная, я не хочу и не собираюсь вытерпливать все твои дебютные косяки! Вообще не понимаю женщин, кто сознательно позволяет ставить над собой такие эксперименты. То ли памятник им ставить, то ли клуб ущербных открывать!.. Ты еще про доминирование заикаешься! Помимо всей психологии, у меня определенный интеллектуальный уровень, я конечно спускаюсь ниже и могу спуститься еще ниже, до уровня там Неллы, но мой настоящий ты не вытянешь. Что можешь ты? Ты ничего не можешь! Но что же это такое получается: мне нужно до гроба читать долбаные книжки для ее там уровня? Но она же меня к тому времени совсем расхочет, я старая буду! Глупая, что ли, сама этого не понимает? Мне очень хотелось засунуть ей все книжки поглубже, и особенно, про Заратустру, с которым я ненужным образом дико и глючно настрадалась (а Зоя даже не помнила, что он говорил!). Так что я прекратила пить свой чай (тем более, он закончился), поднялась и подошла к женщине. — Ну и с кем мне наращивать опыт, Зоя, если тебе нужна опытная? Мне найти кого-то еще для упражнений? Она же собственница (ха)! — Не смей меня шантажировать. — процедила Зоя. Надо было видеть, как потемнели ее глаза, и изменилось лицо. Приоткрыв губы, она будто собиралась сказать много чего еще, что вертелось на уме, но не произносила ничего, видимо, мечась в проблемах выбора, чтоб эдакое похлеще сказануть! — Тогда поднимись, пожалуйста, сама и приподними на себе платье. — я дико ее хотела, извините. Свирепея на глазах, Зоя поднималась лишь затем, чтобы дать мне пощечину, но я не знаю, какой бес в меня вселился, или я просто решила, раз так пошло (я не виновата!), выдать оплеуху первой. О, я играла с огнем! Я просто с ним танцевала, словно какая-то неуязвимая! Ну и меня конечно взяли за шкирку и нагнули раком над столом, вроде бы ударив пару раз в процессе. Это как-то очень быстро произошло, я не опишу даже. Но во мне просто все пылало, и плыло, и пылало дыханием по губам, и пылало внутри, и рвалось на части от этого пламени, и накатывало, и творилось что-то немыслимое! — Давай, Зоя, будешь трахать меня до оргазмов, сколько захочу! — я почувствовала жесткую хватку на загривке и прогнулась в спине. — Пока рука не онемеет, будешь трахать… — сипло простонала я.