Грёбаный пень

Вы когда-нибудь пробовали выкорчёвывать пень?! А пень, который ненавидите всей душой? Вот и Тэхён не думал, что когда-нибудь придётся этим заниматься на своей любимой даче. – Как можно ненавидеть обычный пень? – спросите вы недоуменно, но в своей насмешке правы не будете. Деревянная, торчащая из земли головёшка, – это всё, что осталось от самой любимой – конфетной – яблони Тэхёна. Её крошечные яблочки были такими хрустящими и сладкими, что во второй половине лета со всего дачного сообщества к участку Кима сбегались ребятишки, задорно крича "Ким-сонбэним, угости конфетками!" И Тэхён угощал. Пока прошлой весной какие-то нехорошие люди (пидорасы отбитые, долбозвоны конченные, мудачьё дегродское и уёбки отмороженные без права называться нормальными людьми) от скуки не сожгли дотла соседский домик, примыкающий к их смежному забору, у которого и росла тэхёнова красавица-конфетница. Огонь с аппетитом "скушал" ещё не пробудившиеся от зимнего сна раскидистые ветви дерева, не дотянувшись лишь до пары дальних ответвлений. Тэхён плакал навзрыд. И... такой эмоциональной речи районный суд не слышал давно. Да, несовершеннолетних ушлёпков поймали. Оказывается, они много чего пожгли в то роковое предсезонье, пользуясь ранневесенним отсутствием людей в дачном посёлке. Приговор определил их в больничку – лечить безнадёжные поджигательские головы. Но возмездие, как водится, облегчения не принесло, потому что яблоню было не спасти, как бы Тэ ни надеялся, что дерево поболеет и выкарабкается. Двадцатисемилетний Ким плакал, когда рубил острым топором крепкий ствол и заканчивал дело бензопилой. Когда жёг "погребальный" яблочный костёр с импровизированной церемонией прощания. Когда засыпал пень солью, якобы доразрушающей древесные останки, чтобы на следующий год было легче корчевать. И вот наступил этот "следующий" год. Ким, начиная формировать грядки и высаживать овощи в привычном порядке, нарочито отводил взгляд от того самого угла. Откладывал ненавистное действо до последнего. Немаловажно отметить, что погоревший соседский участок продали какому-то денежному мешку, приезжавшему теперь в огороды на большом блестящем чёрном Jeep'е. Новый владелец носил идеально сидящие на нём костюмы "Fila" (интересно, он и правда думает, что так одеваются настоящие дачники?!) и сверкал белозубой улыбкой в сторону всех трогательных бабуличек, которые уже повадились таскать молодому красавчику вкусняшки и даже помогать с рассадой, которой он отчего-то занимался собственными руками. Противоречие было налицо. Сам Тэхён всю жизнь был приземлённым в хорошем смысле этого слова: из небогатой семьи, воспитан родителями в правильных ценностях жизни без излишеств, – и он отлично вписывался в окружающую обстановку их не-элитного дачного сообщества в ближайшем пригороде Тэгу. Для него дача была своего рода медитацией, он приезжал жить сюда на всё лето с тех пор, как в посёлке появилось электричество и интернет и он мог удалённо работать прямо отсюда. Хотя зарплата Тэ уже давно перевалила за отметку "в два с половиной раза выше средней по региону", парню нравилось ухаживать за своими растениями и наслаждаться уютным течением жизни вне мегаполиса. Ким любил землю. Любил спокойствие и умиротворение, труд руками и ласковые солнечные лучи, подсвечивающие его карамельную кожу. Новый сосед был породы явственно иной. И нафига было приобретать дачу в окружении бабуль и крайне небогатых сограждан явно ниже его по пищевой цепи социальному статусу, да ещё и самому сажать какие-то нелепые зелёные ростки? Вопрос, как водится, на миллион. Сначала Тэхён тупо не обращал внимания на самовлюблённого павлина, коими он считал всех богатеев. "Тупо" – потому что сосед познакомиться был явно не прочь, но после нескольких попыток и бетонного встречного игнора поначалу сдался. А всё потому, что здоровался Чон Чонгук каждый раз со стороны грёбаного мёртвого пня, куда впечатлительный дачный завсегдатай до сих пор не мог смотреть без щемящего чувства тоски по яблоньке. Сгоревший смежный забор сосед довольно быстро восстановил за свой счёт, даже не потребовав разделить плату, как было заведено в дачном обществе. Тэхён фыркнул про себя, лишь удивившись, что забор сделали прозрачным, из рабицы, а не глухим. В течение двух недель бригада строителей сооружала на месте сгоревшего крошечного домика – до одури вкусно пахнущий деревянный сруб и веранду, на которой Чонгук теперь попивал чай в одиночестве либо в компании кого угодно из соседей, кроме упрямого Ким Тэхёна. От словоохотливых соседей Чон узнал о трагедии с яблоней и о некоторых странностях своего загадочного красиво-смуглокожего соседа, который относился к своим растениям как к людям, и не просто к "каким-то там", а как к настоящим друзьям. И с того дня, как бабульки выдали богатому красавчику устный, но довольно подробный профайл на Тэхёна, каждое утро на пне стали появляться пришпиленные золотистым гвоздиком записочки. Негодование Кима от самого факта незаконного вторжения на его участок быстро сменилось любопытством, а после – и вовсе умилением от содержания сложенных пополам вырванных тетрадных листочков. "Аньёнхасейо! Меня зовут Чон Чонгук. Соболезную твоей утрате и хочу помянуть твою яблоню вместе с тобой!" "Жду тебя у себя на веранде в любое время! У меня есть брусничное варенье и набор дурацких шуток, услышанных от моего хёна" Тэхён любил бруснику, но так быстро сдаваться не решился. "Мы всё равно должны познакомиться, я намерен стать твоим любимым соседом" "Ты очарователен в своём упрямстве, это только распаляет интерес, ю ноу?" "У меня есть для тебя подарок, но позволь мне прежде помочь тебе выкорчевать грёбаный пень!" ГРЁБАНЫЙ! Чонгук назвал его именно тем словом, которое засело у Тэхёна в его чёрно-кудрявой светлой головушке. Устоять было невозможно, да Ким уже и не особо сопротивлялся. "Грёбаное" словечко открыло богатею беспрепятственный путь на участок Кима, а может, даже прямиком в сердечко восхитительного кудряша. Тэхён сгонял в крошечный сельский магазинчик, не рассчитывая, но втайне всё же надеясь найти там бутылочку сколь-нибудь приличного вина. Но кроме соджу и "нечта" наподобие пиво-сидра, ничего алкогольного обнаружить там не смог. Так что, по иронии судьбы, прикупил яблочный сок и конфетки из сливочного суфле. Робкий стук в калитку на этот раз искренне порадовал Чонгука. Он уже успел слегка подустать от бесконечных историй о ноющих коленях, протекающих трубах и неблагодарных "унучиках", не желающих помогать родичам ковыряться в земле. Ким Тэхён стучал неуверенно, даже робко, держа в руках, – о Будда, Чон был уверен, что его лёгкое помешательство на соседе только что переросло практически во влюблённость, – трёхлитровую банку яблочного сока и пакет любимых конфет Гука. И как только он сумел угадать?! – Открыто, проходи..те! Я сейчас. – Чону нужно было сполоснуть руки, немного испачканные чернозёмом. – Спасибо! – Тэхён осторожно закрыл за собой калитку и в оцепенении наблюдал за водными процедурами хозяина участка, отмечая про себя бешено колотящееся сердце от красоты впервые так близко виденного соседа. Чон был нереально хорош собою. – Это всё мне? Решил проложить ковровую дорожку прямо к моему сердцу? – ослепительно улыбнулся Чонгук, приближаясь вплотную и бессовестно строя глазки Киму. – Я просто... – вспыхнул Тэхён. – Подумал, можем ли мы приступить к грё... к пню прямо завтра? Считайте это взяткой и заранее благодарностью. Кстати, меня зовут... – ...Ким Тэхён! – переливчато рассмеялся Чон. – Я знаю. Ты не представляешь, сколько информации о тебе совершенно бесплатно растрепали мне твои пожилые подруженции, а ведь я их даже об этом не просил. – Ах! – в сердцах было вдохнул Тэ, но понял, что его бессильная ярость уже ничего не изменит. – Я почти не удивлён. Приятно познакомиться! Прости..те, что так долго вас игнорировал. – Да брось уже этот формальный тон! Я хоть и немного старше тебя, но не хочу официоза. И знай, я всерьёз рассчитываю на наше тесное общение. – В каком плане? – небесно-голубая сущность Тэхёна ажно сжалась от предвкушения ответа красавчика. – Завтра пойдём корчевать твой пень несчастный! – игнорирует вопрос Чонгук, загадочно улыбаясь. – А сейчас пошли пить сок, и даже не думай претендовать на конфеты! Я дам тебе другие, а эти сожру в однуху. Ты сам виноват, что принёс мои любимые.

***

– Ты зачем его солью посыпал, горюшко? – Чонгук с улыбкой чесал затылок, уже вооружившись лопатой и топором для извлечения останков яблоньки. – Поперчил бы ещё, чтоб вкуснее было. – Я прочитал, что так древесина становится мягче и мертвее! – наигранно обиделся Ким, но он и правда что-то такое читал. – Читал, да не дочитал! Сначала надо просверливать отверстия, чтобы сработало, великий ты корчевальщик! – Эээ! Мы только вчера познакомились, а ты уже меня называешь какими-то дурашливыми словечками! – Это ты со мной вчера познакомился, а я с тобой в отношениях уже несколько недель! – Чонгук нарочито дразнит милого Кима, уж больно "живое" у того лицо, и все эмоции тут же отражаются на манящей смугло-карамельной коже. На самом деле, Тэхёну нравился весь этот трагикомичный пеньевый фарс, и неловкость исчезла почти с первых минут слаженного обкапывания стойкого яблоневого обрубка. Пыхтеть пришлось почти час, – дерево основательно пустило корни и не собиралось покидать уютную землю даже после несвоевременной смерти. Ким старался изо всех сил, но мускулистый Чон справлялся куда лучше хозяина участка, особенно, когда от жары снял футболку и слегка притупил способность Тэхёна рационально мыслить. Капельки пота бриллиантами поблёскивали на гладкой коже рук и груди, – зрелище исключительно приятное, да ещё и для Кима полностью приватное... По завершении подкопа приступили к рубке внушительных корневых ответвлений. И даже после этого пенёк поддался не сразу (ломался, как Тэхён перед знакомством, чесслово). В итоге Чонгук применил всю свою альфасамцовую мощь, подключил туда скрытое желание покрасоваться перед Кимом, и вытянул-таки "репку", смачно шлёпнувшись при этом на задницу. Тэхён смех сдержать не смог. Да даже и не пытался, если честно! Очень уж комично выглядел красавчик-Чон, словно только что вернувшийся с фотосессии для женского эротического журнала, при этом смешняво трепыхающийся на земле в попытках встать, не выпустив при этом тяжелючую древесную головёшку из объятий. В итоге соединивший их двоих пень оставили сушиться на солнышке, а через неделю покрыли антигниющим составом, на спиле нарисовали презабавную милую мордашку, и оживший новый друг Тэхёна бессмертным памятником занял почётное место рядом со входом в его домик. – А вот и мой подарок! – лучезарно, ярче солнца светился Чон, сжимая в протянутых руках свежеприобретённый ребёночий саженец конфетной яблоньки. – Спорим, я знаю, куда нам его посадить? Мы совершаем подвиги для людей, которым до нас нет никакого дела. А ведь любят нас те, кому мы нужны без всяких подвигов. Этим двоим повезло. Тэхён чувствует нежную шершавость губ Чонгука под взглядом нарисованных чёрных глаз не такого уж и грёбаного пня.