Лицо врага: Дверь

      В славном, пусть и небольшом, городе Вольнове, названном так за веками повторявшиеся восстания, бунты, попытки вернуть или обрести какую-нибудь независимость, свергнуть царя, освободиться от контроля Ковена Магов или церкви, начать гражданскую войну или просто распустить смущающие верные родине умы сплетни, что местные излишне свободолюбивые жители делали, по слухам, постоянно, было возмутительно спокойно. Нарушить этот покой не могло даже местное управление тайной службы, хотя и очень старалось. Даже предсказания штатных ясновидящих выглядели возмутительно мелко. Новый волостной комендант, присланный в Стольгород всего полтора месяца назад, постоянно всем подряд доказывал, что это, мол, затишье перед бурей. Но доказывал он это в Стольгороде, сюда же доходили только письма, которые можно было аккуратно складывать в нижний ящик стола и отвечать размыто, не соглашаясь и не отрицая. Была бы буря — её бы предсказали. Да, конечно, они ошибаются, в количестве людей, например, постоянно, но разве способны все провидцы разом пропустить что-то масштабное?       Не то чтобы местные службисты скучали или маялись дурью, всё же дел у них было достаточно, да и в неспокойных южных волостях всегда надо было соблюдать осторожность, но и ничем полезным, с чьей точки зрения ни смотри, они при этом не занимались.       Когда на порог местного управления свалилось что-то громко матерящееся, по самую шею в бинтах и кое-где в крови, отчаянно рыжее и через слово кашляющее, первым желанием поломойки и охранников было выкинуть это то ли в сторону городской помойки, то ли в сторону лечебницы для душевнобольных, главное, чтобы под окнами не шумело. Прибить на месте тоже очень хотелось, да только хоронить потом охранники ленились.       И ленились не зря, потому что когда генерал Косов встал, пошатываясь и придерживаясь за стенку, дал себя разглядеть и начал ругаться не просто так, а адресно и в адрес вполне конкретных медлительных сучьих отродьев, отродья были очень рады, что он всего лишь ругается. Правда, быстрее они от этого не стали, слишком были шокированы таким красочным (преимущественно красного цвета) появлением высокого начальства.       Его со всем почётом привели (скорее, принесли, хотя он очень старался несущих отпихивать) внутрь, где он немедленно, отмахнувшись от прибежавшего целителя и робких попыток хотя бы усадить себя на диванчик, озадачил всех новой гадостью: приказал как можно быстрее построить в воздухе ловчую цепь на три ряда, сплести сеть (не сказал, какую, только заговаривался и кашлял) и двигаться над Подрожными лесами строго на север, догнать стольгородских ловцов с тем же заданием и поступить под командование их… на этом слове Косов красиво осел в обморок и не ударился об угол стола только благодаря ладони, заботливо подставленной одним из палачей.       Его со всеми полагающимися почестями, плохо уживавшимися с полагающейся секретностью, отправили в городскую больницу, запугав до полусмерти тамошних целителей и выставив такую охрану, какой и сам царь, пожалуй, не дождался бы, и отправились выполнять приказ, додумав, как могли, недостающие детали. Косова пытались привести в чувства хоть ненадолго, но он был слишком измучен и, главное, истощён магически, и его состояние никак не удавалось перевести даже в безопасный сон.       За оставшийся вечер история успела обрасти такими подробностями, что и Отрядом Будущего, пожалуй, подобное в укуренных снах не снилось. Косова однозначно схватили и жестоко пытали (или, по мнению некоторых особо смелых служанок, подвергали постыднейшим издевательствам и попросту насиловали) ужасные стольгородские сепаратисты, пока бравые службисты во главе с самим тайным советником не отправились ему на помощь. В процессе все полегли в ожесточённейших боях, а некоторым особо коварным сепаратистам удалось удрать в Подрожные леса, и именно за ними в погоню освобождённый Косов, израненный, но не сломленный, послал всех, кого смог послать, не пожалев себя во благо родины. Сепаратисты, разумеется, подчиняли себе полчища жутчайших подгорных монстров, тайный советник, конечно же, будучи могущественнейшим чародеем, двигал горы и оборачивал вспять реки, и положил так всех монстров и большую часть сепаратистов, не некоторые трусливые гады умудрились удрать в Хесон и спрятаться там в горах, а некоторые такими изворотливыми не были и остались в своих тёмных лесах. А с ними, вроде как, и самый главный сепаратист, вот теперь и прочёсывают местность в его поисках. Тайный советник, конечно же, сравнял с землёй их тайное убежище и приказал жестоко пытать пойманных гадов (но с честью и не насиловать при этом!) (а жаль!!), и сам же отправился руководить поиском. Некоторые отдельные сплетники так активно разносили подробности постыдных издевательств в сепаратистских застенках, запугивая молоденьких девушек и юношей всякими похотливыми чудовищами, и так громко жалели, что тайная служба среди палачей подобных извергов не держит, что вскоре все были точно уверенны, что несчастный Косов спасся от ужаснейшего бесчестья. Или не спасся. О последнем шептались по углам молоденькие девушки, в основном мечтающие его по этому поводу утешить. До полуночи эта эпическая история была полностью сформирована, обкатана на не поддающемся подсчёту количестве доверчивых слушателей и, по мнению рассказчиков (то есть, почти что всего города), не имела ни единого недостатка. В домах, тихо и со своими, высказывались, конечно, куда менее героические версии (а может, и куда более, но героические с противоположной стороны).       Но ни одно из высказанных предположений не могло объяснить ещё одного человека, который перенёсся прямо в коридор больницы, чуть не сбив с ног целых двух медсестёр одновременно, хрипло спросил, здесь ли Косов, где он и жив ли он, именно в таком порядке, и бегом понёсся в указанном направлении. Расшвыряв молниями и огнём охрану, принявшую его за террориста из остатков сепаратистов, желающих, разумеется, отомстить, сделал над постелью больного (люди понимающие молчали, но не сомневались, что умирающего) несколько резких непонятных пассов, убедился, что пациент задышал ровно, а аура начала выравниваться и восстанавливаться, и красиво рухнул на пол, развалившись параллельно кровати, разметав под ноги вбежавшей охране растрепавшиеся из косички волосы. В него немедленно запустили аж четыре боевых пульсара, все криво и почти не целясь. Но цели они, тем не менее, как-то достигли, к счастью, не смертельно. После этого ночного гостя, или, скорее, его плетение личности, разглядели, мысленно себя похоронили, раскричалась на всю больницу, со всеми почестями подняли… кто-то даже в обморок от ужаса упал. Тайная служба вообще в обмороки красиво падает, театрально так, как будто они для этого специально тренируются.