Долгая ночь после короткой разлуки

Вэй Усянь зажёг с помощью талисмана огня все лампы в Тихой комнате, и интерьер вокруг тут же озарился тёплым жёлтым светом. Лань Ванцзи резко и удивленно оглянулся на Вэй Усяня, но тут же, встретившись с ним взглядом, опустил глаза. — Ты собираешься принять ванну? Я подготовлю воду, — ровным голосом проговорил Лань Ванцзи, намереваясь подняться с кровати. Однако Вэй Усянь ловко вытянул свою длинную изящную ногу вперёд и, мягко положив стопу на бедро Лан Ванцзи, остановил его от этого действия, игриво произнеся: — Не-ет, это потом. Вэй Усянь поставил кувшин с вином на столик, и медленно начал приближаться к Лань Ванцзи. Он пластично крался на четвереньках по кровати в направлении Лань Ванцзи с грацией тигра, выслеживающего добычу в высокой траве. Лань Ванцзи, всё еще сидевший на противоположном краешке кровати, весь замер и уставился в пол, боковым зрением наблюдая за действиями Вэй Усяня. Вэй Усянь приблизился к сидящему Лань Ванцзи, сел позади него на колени, и обвил руками его торс. Затем он мягко повернул голову Лань Ванцзи к себе и начал его целовать. Они долго, глубоко и влажно целовались. Вэй Усянь гладил Лань Ванцзи по лицу и волосам, разжигая поцелуй. Лань Ванцзи развернулся к нему всем торсом и крепко прижал к себе, не уступая в напоре его поцелую. Внезапно Вэй Усянь разомкнул их губы и, с раскрасневшимся лицом, посмотрел в глаза Лань Ванцзи. Он изобразил на своем лице максимально невинное выражение, широко раскрыл глаза, заморгал ресницами и застенчивым голосом произнес: — Лань Чжань, мне нужно, что бы ты кое-что сделал для меня. Лань Ванцзи тут же напрягся всем телом и с опасением посмотрел на него. Вэй Усянь осторожно потянул Лань Ванцзи за руки, увлекая его лечь на кровать. Облокотив его к изголовью кровати, Вэй Усянь уселся сверху на Лань Ванцзи спиной к его лицу. Затем Вэй Усянь опустился вперёд на локти, расставил ноги и обернулся на Лань Ванцзи с самым соблазнительным выражением лица, которое он только мог изобразить, и с самым невинным голосом произнёс: — Лань Чжань, у меня там… всё…так горит, печёт и ноет. Наверное, там ужасно натёрлось, опухло и покраснело. Посмотри, всё ли там в порядке? Лань Ванцзи потрясенно округлил глаза, и с тревогой в голосе тихо спросил: — Ты же говорил…что тебе было не больно? — Так мне и не больно. Просто… Разве может такое огроомное орудие, столь яростно проникающее в меня, не оставить совершеенно никаких последствий? — соблазнительно растягивая слова, проворковал Вэй Усянь и провёл кончиками пальцев по заметно твердеющему члену Лань Ванцзи. Лань Ванцзи робко посмотрел между округлых ягодиц Вэй Усяня и взволнованным прерывающимся голосом ответил: — Там…да, немного опухло… и покраснело…не сильно. — Ах, ну тогда почему же так все жжёт? Вэй Усянь принялся водить пальцами по своей покрасневшей дырочке, оттягивая нежные ягодицы и по-кошачьи изгибая поясницу, как вдруг он заметил на нижнем ярусе прикроватного столика тарелку с оставшимися после ужина, тремя кусочками ярко красного, спелого ароматного арбуза. Вэй Усяню хватило пару секунд, чтобы новая демоническая идея озарила его голову. Он быстрыми движениями подхватил тарелку со столика и ловко вернулся в предыдущее положение. Вэй Усянь откусил и съел кусочек сочного, сладкого арбуза, изобразив на лице наслаждение. Затем он еще раз откусил небольшой кусочек хрустящей, спелой мякоти и, со словами: — Лань Чжань, я слышал, что арбуз прекрасно снимает раздражение и охлаждает жар. Может быть он и здесь поможет? — Вэй Усянь приставил сочный, влажный от сока кусочек к своей припухшей нежной дырочке. Он надавил пальцем и красочный кусочек исчез внутри Вэй Усяня. — Ах… — самым разнузданным тоном простонал Вэй Усянь, — действительно помогает. Там, где прикасается эта сочная мякоть сразу стихает жжение. Затем он откусил еще один кусочек и снова мягко протолкнул его внутрь себя. — М-м-м, Лань Чжань, Лань Чжань, как хорошо мне становится! Ну же, помоги. Мне неудобно самому! — с этими словами, Вэй Усянь, откинув волосы, оглянулся на Лань Ванцзи и, с полуприкрытыми в неге глазами, поставил тарелку с кусочками арбуза ему на грудь. Вид Лань Ванцзи, который обнаружил Вэй Усянь обернувшись, вызвал у него ликующее чувство безоговорочной победы. Он добился даже большего эффекта, чем ожидал. Лань Ванцзи выглядел так, будто бы его душа покинула тело и он превратился в неподвижную фарфоровую куклу с огромными, круглыми от потрясения, глазами-блюдцами. Щёки Лань Ванцзи пылали румянцем. — Лань Чжань, ты что не хочешь мне помочь? Это же ты сделал! Это твоих рук дело…точнее не рук, а вот этого огромного огромного орудия, — порицающим, серьезным голосом продолжал Вэй Усянь, сжимая уже полностью затвердевший член Лань Ванцзи, — Хангуан-цзюн, возьми на себя ответственность, раз ты виноват! Разум Лань Ванцзи окутали смятение и растерянность. Вэй Усянь разыгрывал спектакль, достойный актёров императорского театра. Лань Ванцзи словно зачарованный, медленно отломил небольшой кусочек спелого арбуза, очистил от косточек и неловко начал проталкивать его внутрь, погружая свой длинный палец вглубь разгоряченного нутра Вэй Усяня. — Ах… Лань Чжань, — Вэй Усянь издал развязанный и страстный стон, — да, так гораздо лучше! Мне становится так хорошо! Давай ещё один, поглубже. Глубоко внутри всё еще горит! Лань Ванцзи повторил своё действие, и ещё один кусочек хрустящей сочной мякоти оказался внутри Вэй Усяня. Движения Лань Ванцзи выглядели так, будто бы кто-то завладел его телом, и неуклюже пытается освоиться в нём. Вэй Усянь торжествовал. Он смотрел на влажный член Лань Ванцзи, который уже в полной боевой готовности, изнывал от желания. Кокетливо усмехнувшись, Вэй Усянь сладким голосом произнёс: — О-о-о, я смотрю Хангуан-цзюню по нраву подобные штучки, да ещё и при таком ярком свете? Твоё тело как всегда говорит больше, чем ты. А что ещё тебе нравится? Хочу узнать всё! С этими словами, он облизал член Лань Ванцзи от головки до основания. Затем он медленно поднялся с локтей и уселся на бедра Лань Ванцзи, всё еще спиной к нему. — Пожалуй, я воспользуюсь этим длинным твердым инструментом, чтобы получше всё распределить там внутри меня, — соблазнительным голосом ворковал Вэй Усянь и томно поглядывал на Лань Ванцзи через плечо. Вэй Усянь приставил возбуждённый влажный член Лань Ванцзи к своей нежной, покрытой ароматным арбузным соком, дырочке, и начал медленно опускаться на него. Вэй Усянь постанывал, закусив губу, и весь покрывался капельками пота от столь нелегкой для проникновения позы, но сильное возбуждение подталкивало его быстрее найти удобное положение. Когда член Лань Ванцзи вошёл наполовину, Вэй Усянь осторожно опустился вперёд на локти и расставил ноги шире, чтобы Лань Ванцзи ещё лучше было видно столь распутное непристойное действие. Под давлением твёрдого члена Лань Ванцзи, спелая сочная мякоть арбуза начала разминаться в медовую кашицу и сладкий сок, растекаясь и обволакивая внутренние стенки разгоряченного нутра Вэй Усяня и перевозбужденный член Лань Ванцзи. Лань Ванцзи зажмурил глаза и задержал выдох. Его возбуждение пересекло мыслимые и немыслимые границы. У него был почти что несчастный вид, со сведенными на переносице бровями и приоткрытым ртом. Когда Лань Ванцзи открыл глаза, он увидел, как прекрасные белоснежные, округлые ягодицы Вэй Усяня мягко поднимаются и опускаются перед ним. Как его член выскальзывает и погружается обратно в туго обхватывающую его, нежную розовую дырочку Вэй Усяня. И как сладкий ароматный арбузный сок ручьями стекает по стволу члена Лань Ванцзи со всех сторон. Вэй Усянь, растрепанный, мокрый, с пылающими щеками и полуприкрытыми глазами, смотрел на Лань Ванцзи через своё плечо и выкрикивал: — Да, Лань Чжань! Ах… Хангуан-цзюн, мне намного намного лучше. Вот так! Да, вот так! Невидимый тяжелый железный заслон, разделяющий в душе Лань Ванцзи «благочестивого заклинателя, который более всех преуспел в обуздании своих желаний», и неистового пылкого зверя, с грохотом, рухнул. Он отбросил тарелку с оставшимися кусочками спелого арбуза на пол, затем схватил нежные мягкие ягодицы Вэй Усяня двумя руками, и с силой насадил его на всю длину своего члена. Вэй Усянь, громко вскрикнув, резко поднялся с локтей и сел на Лань Ванцзи, уперевшись руками ему на бёдра. Обернувшись, он увидел, как в глазах Лань Ванцзи сверкают огни его, распалённого до предела, дикого темперамента. Лань Ванцзи яростно и глубоко насаживал Вэй Усяня, с силой сжимая его за ягодицы и талию. Спустя какое время, Лань Ванцзи притянул к себе Вэй Усяня, положив спиной себе на грудь, а двумя руками обхватил его изящные ноги под коленями, разведя их в стороны. Он начал совершать ещё более яростные, сильные и глубокие толчки, одновременно поглаживая внутренние стороны бёдер Вэй Усяня. Вэй Усянь лежал на Лань Ванцзи обессиленно, словно тряпичная кукла, сотрясаясь от мощных атак проникновения, собственного громкого крика и дрожи удовольствия. Лань Ванцзи, наученный их долгими ночами любви, точно знал, где находится чувствительное место Вэй Усяня. Он с упорством и мастерством контролировал своё проникновение, от специально направленных на это место, коротких толчков, до самого глубокого вторжения на всю длину до упора. Но вот свою силу он совсем не контролировал. Вэй Усянь находился в блаженном экстазе от толчков члена Лань Ванцзи о его чувствительную точку, но громко вскрикивал каждый раз, когда член Лань Ванцзи заходил слишком глубоко. От таких сильных толчков брызги сладкого спелого арбузного сока, с громким хлюпаньем, разлетались во все стороны. Они яркими розовыми каплями падали на Лань Ванцзи и Вэй Усяня, простыни и даже на стены и пол. — Лань Чжань! Лань Чжань! Это слишком сильно! Ты слишком сильно и глубоко это делаешь, полегче ах… — страстно кричал Вэй Усянь во весь голос. Вдруг Вэй Усянь почувствовал, как влажная горячая рука Лань Ванцзи, перепачканная ароматным арбузным соком, легла на его член и начала ласкать вверх-вниз. Не прошло и пары минут, как всё тело Вэй Усяня охватило сладостное оцепенение приближающейся эйфории. Он разрядился, с громким стоном — «Лань Чжань, Лань Чжань», беспорядочно хватаясь за простыни и за руку Лань Ванцзи. Но когда белая жидкость перестала выплёскиваться из перевозбуждённого члена Вэй Усяня, судороги всё еще не прекращались. Они продолжали пронзать удовольствием всё тело Вэй Усяня, один раз, два, три, четыре, пять… — Лань Чжань, что это??? Что со мной происходит? Ах… Что с моим телом? Это…это не прекращается! — испуганным охрипшим голосом кричал Вэй Усянь. Он в забвении медленно повернул голову в сторону Лань Ванцзи и посмотрел на него. Лань Ванцзи лежал под ним абсолютно мокрый, крепко зажмурив глаза и поджав губы. Он издавал довольно громкие, для Лань Ванцзи стоны, а его щёки пылали, невиданным ранее по яркости, румянцем. И тут Вэй Усянь ощутил, что член Лань Ванцзи, излившись, так же довольно долго пульсирует внутри него. Вэй Усянь понял, что Лань Ванцзи только что испытал такие же ощущения. Это был их самый долгий по продолжительности оргазм. За целую ночь любви, своими бесконечными ласками они обострили чувственность друг друга до самого высокого предела. Все нервные окончания были будто наэлектризованы непрекращающимися потоками удовольствия. И в этот момент они оба достигли запредельной эйфории, растворившись в собственной страсти друг к другу. Вэй Усянь не чувствовал собственного тела. Он с огромным трудом перевернулся на живот, и тут же опять рухнул на грудь Лань Ванцзи, уткнувшись носом ему в шею. Лань Ванцзи так же, с огромным усилием, поднял руку и обнял Вэй Усяня. — Лань Чжань…что это было? Как может быть так…хорошо… — еле ворочающимся языком, прошептал Вэй Усянь, поцеловал Лань Ванцзи в губы и изнуренно обмяк всем телом. — Я не знаю…я люблю тебя, — так же еле слышно ответил Лань Ванцзи и поцеловал Вэй Усяня в макушку. — Я… подготовлю…ванну… -Угу… — из последних сил промычал Вэй Усянь. И они оба тут же провалились в глубокий сон. Им снились яркие распускающиеся цветы, красные, жёлтые, фиолетовые. Шумные водопады, морские волны и цветущие сады. А на светлеющем небе расцветали первые розовые лучи рассвета.

***

Лань Цижэнь нервно расхаживал по комнате кругами и раздраженно ворчал: — Нет, ну не вышел он к утреннему собранию. Я это простил. Не появился к обеду. Я могу попытаться простить его! Но, Сичэнь, шесть часов вечера!!! Лань Сичэнь сидел за письменным столом и смиренно выслушивал брань своего дяди, наблюдая за его перемещением по комнате. — Что это такое??? Как это понимать? Мы должны отправить сегодня важные бумаги в отдалённый регион! Посыльный сидит и ждёт с самого утра, а ему еще добираться семь дней! Сичэнь!!! Иди и приведи его сюда немедленно!!!!!! — Лань Цижэнь сорвался на крик и встал посередине комнаты. — Хорошо, дядя. Пожалуйста, не переживайте так. Я заберу бумаги и всё сам отправлю. У Ванцзи, видимо, есть какие-то неотложные дела. — спокойно ответил Лань Сичэнь, неторопливо поднялся, совершил поклон и вышел на улицу. — Дела… — сквозь зубы процедил Лань Цижэнь и уселся за письменный стол. Лань Сичэнь ступал по выложенным белыми камнями дорожкам. И чем ближе он приближался к Тихой Комнате, тем медленнее становились его шаги. Больше всего на свете, он не хотел сейчас идти в этом направлении. Лань Сичэнь подошёл к дверям Тихой комнаты и прислушался. Изнутри не исходило ни звука. Он глубоко вздохнул и постучал. Но ответа не было. Лань Сичэнь постучал ещё раз громче. Опять тишина. Стучать ногами в дверь, Лань Сичэнь никак не мог себе позволить, поэтому он слегка приоткрыл дверь и позвал: — Ванцзи? Это я. Мне нужно забрать бумаги для посыльного. Опять тишина. «Может быть они куда-то ушли, и здесь никого нет», — про себя подумал Лань Сичэнь, — «Тогда я просто заберу бумаги и быстро уйду отсюда». С этими мыслями Лань Сичэнь перешагнул порог Тихой комнаты, и тут же наступил на груду скомканной ткани. Это оказались одежды Лань Ванцзи. Лань Сичэнь замер и взглянул на пол. Рядом, чуть поодаль от одежд Лань Ванцзи, так же скомкано валялось красно-черное одеяние Вэй Усяня. Лань Сичэнь тяжело вздохнул и, обходя эти преграды из одежд, прошёл вглубь комнаты. Здесь, в лицо Лань Сичэню ударил резкий сконцентрированный аромат интимной страсти, любовного пота, влажной ткани и…арбуза? От такого спёртого, плотного, насыщенного воздуха у Лань Сичэня закружилась голова. Не трудно было догадаться, что здесь происходило. Он пошатнулся и опёрся рукой о стену, как вдруг заметил лежащие на столе, нужные ему бумаги. Лань Сичэнь быстро подошёл к столу, взял бумаги и тут же собрался покинуть Тихую Комнату. Но сомнение вдруг закралось в его мысли. «Если они в комнате, то почему здесь так тихо? Они живы?» — с этими мыслями, Лань Сичэнь невольно повернулся в сторону кровати. Перед его глазами предстала следующая картина: Абсолютно голый Вэй Усянь лежал сверху на таком же абсолютно голом Лань Ванцзи, обвив его шею руками. Лань Ванцзи так же обнимал Вэй Усяня. Оба мирно сопели. Вокруг царил ужасный беспорядок. Раскиданные кувшины из-под вина, чашки с недопитым чаем, куски арбуза на полу. И вся кровать, стены, занавески на окне и пол в каких-то розовых, липких на вид, блестящих каплях. Лань Сичэнь в недоумении застыл. Он никогда не видел такого разгрома в Тихой Комнате. Внезапно Вэй Усянь зашевелился. Лань Сичэнь тревожно замер и медленно попятился назад. Однако Вэй Усянь не проснулся. Он, всё ещё пребывая во сне, теснее прижался к шее Лань Ванцзи, поцеловал его в подбородок и проговорил сквозь сон: — Лань Чжань… Лань Ванцзи так же крепче обнял его и поцеловал в лоб. Они оба спали глубоким и сладким сном. Вид двух возлюбленных, даже во сне прижимающих и целующих друг друга, растрогал Лань Сичэня. Он радостно улыбнулся и незамедлительно вышел на улицу. Лань Сичэнь пообещал себе никогда больше не заходить в Тихую Комнату без приглашения, и тем более не пускать туда других. Первым глаза открыл Вэй Усянь. Он посмотрел на блики закатного солнца за окном и попытался подняться. Но мышцы не слушались его. Он попытался ещё раз, но опять ничего не получилось. От шевеления Вэй Усяня проснулся и Лань Ванцзи. Он посмотрел заспанными глазами на Вэй Усяня и слегка улыбнулся. — Лань Чжань, доброе утро! Точнее…вечер. Лань Чжань, я не могу пошевелиться, — кряхтя и посмеиваясь, произнёс Вэй Усянь. Лань Ванцзи попытался приподняться, но у него тоже ничего не получилось. — Доброе утро, Вэй Ин. Я…тоже не могу, — удивленно ответил Лань Ванцзи. Спустя долгие попытки, у них все-таки получилось подняться с кровати. — Какой кошмар! — воскликнул Вэй Усянь, озираясь на беспорядок вокруг и осматривая их липкие, скользкие тела. — Лань Чжань, стены!!! Занавески! Что делать? — продолжал возмущаться Вэй Усянь. — Предстоит большая уборка, — спокойно ответил Лань Ванцзи. Тут он заметил, что исчезли бумаги со стола. — Сюда кто-то заходил и забрал бумаги, — голос Лань Ванцзи сделался настороженным. — Видимо это был твой брат. Если бы это был Лань Цижэнь, то мы бы проснулись от того, что меня вышвыривали из Облачных Глубин или топили в Холодном Источнике, — нервно посмеиваясь, произнёс Вэй Усянь, хотя его сердце сжалось в огромном смущении от того, что Лань Сичэнь мог увидеть здесь. — Тогда ничего страшного. Сичэнь всё понимает, — спокойно произнес Лань Ванцзи и нежно посмотрел на Вэй Усяня. — Да, он всё понимает, но… ЭТО, — Вэй Усянь эмоционально указал на забрызганные стены и пол. Затем он закрыл лицо руками и издал долгий шумный выдох. Пришлось потратить очень много времени, прибирая ужасный беспорядок в Тихой Комнате. Когда они закончили уборку, помылись, поужинали и опять легли, уже в чистую постель, стояла глубокая ночь. Вэй Усянь лежал на груди Лань Ванцзи и наматывал на палец его волосы. — Лань Чжань, завтра надо выбраться на улицу. У меня ощущение, что мы уже месяц сидим в Тихой Комнате. — Обязательно. А сейчас давай спать. Мне завтра рано вставать. — мягким голосом проговорил Лань Ванцзи. — Да-а-а, вот это мы устроили с тобой. Сутки придётся силы восстанавливать и высыпаться, — задумчиво сказал Вэй Усянь. Лань Ванцзи: — А ты не исчезай больше на месяц. Вэй Усянь: — А ты не сиди за бумагами месяц! Они оба рассмеялись, нежно поцеловались в губы и сладко заснули, всё так же крепко обнимая друг друга. Это действительно была очень долгая ночь, после такой короткой разлуки.