Тайна

      Минерва сидела у себя в кабинете и думала, а что если Снейп солгал и это из-за его наказания Гарри с трудом досидел до конца обеда, а потом чуть прихрамывая вышел из зала, что, если это она невольно стала виновницей наказания мальчишки, наказания за преступление, которого не было, ну, почти не было.       Вчера ночью, когда они немного пришли в себя от признаний директора, а сам Дамблдор крепко связанный спал под чарами, Северус и Минерва сидели около камина, вопрос оставался прежним — что им делать с признаниями директора?       — Минерва, нельзя чтобы мир стольких людей рухнул из-за его откровений — тихо произнес Снейп, он и сам с трудом справлялся с эмоциями, но он — взрослый человек, а потерпевшие еще дети, слезы Гарри четко показали, как остальные будут реагировать на эти знания.       — Ты прав, нельзя. — согласилась Макгонагалл — И что ты предлагаешь?       — Не знаю. Обливиэйт. Для Гарри. Пусть он ничего не помнит об этой ночи. — зельевар с надеждой и даже мольбой смотрел на замдиректора, ожидая ее вердикта.       — Хорошо, согласна, но что ты предлагаешь вложить в его голову вместо этих воспоминаний?       — Да ничего особенного, он же и правда вернулся только в два часа ночи, значит нарушил правила, просто ему «повезло» что его не поймали в этот раз, значит сделаю так, как будто ты его поймала, привела ко мне, а я оставил его в своей спальне. Утром я сделаю вид, что сержусь, накажу его как-нибудь помягче и вопрос будет исчерпан. А про все остальное, он должен забыть. Договорились?       На лице зельевара, всегда таком спокойном и невозмутимом, застыла маска страдания, в глазах стояла боль и мольба, Минерва кивнула и подумала: «Да, Северус, он должен навсегда забыть об этом… и ты тоже».       Когда Снейп закончил с сыном и устало обернулся к коллеге, ему в лоб смотрела палочка Минервы и ее тихий голос прошептал: Обливиэйт! Через секунду на женщину смотрели пустые карие глаза зельевара. Она аккуратно стерла воспоминания Северуса о сегодняшней ночи, потом осторожно перенесла его и Поттера в покои зельевара и вернулась в учительскую.       Утром ни отца, ни сына в Большом зале не оказалось, Минерва заволновалась и послала домовика незаметно узнать, где они. Эльф принес ответ, что те спокойно завтракают и замдиректора успокоилась. Однако за обедом ее волнения вернулись, и она поспешила узнать, что же на самом деле случилось утром. Объяснения Снейпа немного успокоили женщину, даже не совсем поверив в них, произошедшее все же было лучшим, чем те знания, которые мучали ее саму. Она все еще немного сомневалась в своем решении относительно Дамблдора, но понаблюдав за студентами во время завтрака и обеда, эти сомнения рассеялись, она ни за что не разрушит жизни стольких людей из-за низких желаний старого педофила! Она унесет эти знания в могилу, но сначала уложит в нее Альбуса. Решение было принято, осталось только исполнить его, пока же Дамблдор находился связанный в одной из запретных секций подземелий. ***       В тишине коридора раздавались голоса, они звучали тихо, но были отчетливо слышны, мальчишки старались говорить тише, но их все же слышали двое, которых молодые люди не видели и даже не догадывались об их присутствии, они и сами не догадывались друг о друге.       — Гарри, с тобой все в порядке — шептал юношеский голос — ты так… нервничал за обедом. — второй парень молчал, и первый юноша заговорил снова, уже тревожно он спросил:       — Тебе больно? — так и не получив ответа, голос продолжил: — Гарри, не молчи. Я… повредил тебя? — из тревожного голос стал испуганным.       — Не переживай — наконец-то послышался второй голос — мне понравилось, просто ты немного… большой… мне с тобой было хорошо, даже очень, а сейчас… и правда немного болит… там.       Невольные (или вольные?) свидетели этого разговора затаили дыхание, кажется, между молодыми людьми все хорошо, только вот похоже первый секс, не очень хорошо закончился для одного из них.       — Гарри, тебя надо полечить — первый голос стал просящим, почти умоляющим.       — Хорошо бы, вот только как? — раздался вздох — Не могу же пойти к мадам Помфри… с такими-то проблемами, — несмотря ни на что юноша усмехнулся.       — Да, не можешь.       — И к отцу не могу… он же сразу начнет выяснять для чего мне нужна обезболивающая мазь, разволнуется — юноша замолчал — как ему скажу… о таком… только хуже будет.       — А… он против? — голос первого парня был едва различим (один из невидимых свидетелей разговора заметно напрягся, хотя второй тоже)       — Нет, конечно — уверенно ответил юноша, — конечно не против, просто он даже твоего имени не знает, а мы уже… — послышалась возня и все стихло, скорее всего мальчишки обнялись и замерли.       — Тогда может быть нам пора познакомиться? — один из невидимых свидетелей разговора решил выйти из тени.       — Папа… — ошеломленно прошептал Поттер и Снейп заметил, как сильные руки крепче прижали его сына к большой груди… Невилла Лонгботтома!       Так вот кто этот таинственный возлюбленный сына! Да, тогда понятно почему его мальчик с трудом сидел. Невилл действительно… большой… везде! Бедный Гарри, надо как-то поскорее выйти из этой деликатной ситуации и приступить к лечению мальчишки.       — Да, молодые люди, я — Северус старался сделать свой голос помягче, Невилла и так трясет рядом с ним, а уж теперь и подавно, но, как оказалось, Лонгботтом собирался бороться за свое счастье!       — Профессор Снейп, я и Гарри, мы встречаемся и будем встречаться, даже если Вам это не понравиться!       — Даже тааак — протянул Снейп, ему хотелось посмотреть, как далеко зайдет парень в своем желании оставаться рядом с его сыном, но потом подумал, что перепалка может быстро перерасти в настоящую ссору, и вот за это его ребенок точно не скажет ему спасибо, так что на правах старшего, он быстро пресек пререкания и произнес:       — А почему я, по-Вашему, должен быть против? Определенно — нет, встречаетесь, только об одном прошу, мистер Лонгботтом, будьте поаккуратнее… в дальнейшем… все же Вы, действительно… большой — он вынул из кармана баночку с заживляющей мазью и протянул ее на ладони Невиллу, так как его собственный сын, спрятал пылающее лицо на груди любимого.       — Спасибо, профессор. — Невилл был смущен не менее Поттера, но все же старался держаться спокойно, хотя его красные щеки выдавали его с головой. Снейпу неожиданно очень понравилось то, что он увидел, и чтобы поддразнить мальчишек он спокойно спросил:       — Сами справитесь? Или помочь?       Поттер вдруг тихонько заскулил, чаша его смущения переполнилась, Невилл завернул его в мантию абсолютно пряча юношу от отца, крепче прижал Гарри к себе и уверенно ответил:       — Справимся.       Не желая еще мучить мальчишек, Снейп кивнул и пошел к своим комнатам, после этого второй наблюдатель также исчез из коридора. Минерва была довольна, теперь она окончательно убедилась, что Снейп не избил Поттера, а все произошедшее не более чем… недоразумение!       О продолжении этого недоразумения декан Гриффиндора не узнала. Через пару дней Поттер снова нарушил правила комендантского часа, только на этот раз его поймал Снейп.       — Опять нарушаем. — голос отца прозвучал неожиданно, Гарри вздрогнул и обернулся.       — Да, я к тебе шел, не наказывай меня. Северус напрягся, что могло случиться, что сын шел к нему ночью.       — Конечно, не буду. Если я тебе нужен, пойдем. Хотя тревога росла с каждой минутой Снейп все же не сразу кинулся с расспросами, он прошел к камину и сел в кресло, указав Поттеру на другое, однако Гарри продолжал стоять, а потом вдруг попросил:       — Можно… я к тебе на коленки сяду? А? Зельевар кивнул, пока сын усаживался, Северус судорожно думал, что могло случиться, что его взрослый ребенок попросился на руки?! Наверное, что-то уж совсем из ряда вон выходящее! Гарри усаживался к нему на колени только тогда, когда был болен или ему было очень плохо! Теперь на Снейпа медленно накатывала паника, с которой он усиленно боролся.       — Что с тобой, родной мой? Ты заболел? Где болит? — как бы не было страшно самому мужчине, его голос звучал тихо и ласково.       — Нет… не заболел, но болит. Северус одной рукой крепче прижал к себе юношу, а другой провел по его волосам спускаясь ладонью по щеке, под пальцами неожиданно обнаружилась влага! Его сын плакал…       — Гарри, сынок, объясни пожалуйста, я не понял — железная выдержка Ужаса подземелий трещала по швам, в голове проносились мысли одна хуже другой, только усилием воли Северус сдерживался и ждал вразумительного ответа.       — Я не болен, но у меня болит… там — Поттер шмыгнул носом и уткнулся лбом отцу в плечо. — Где там? Гарри… боюсь я ничего не понимаю. — Ну, там… я сегодня встречался с Невиллом, мы были вместе и теперь у меня болит… там — юноша закрыл лицо ладонями и пробормотал — сзади. Северус наконец-то понял, о чем говорит парень, но все же решил уточнить.       — Сынок, у тебя… попа болит?       — Угу…       — Тогда тебя нужно полечить, незачем терпеть боль — заволновался зельевар, но Поттер тут же пояснил.       — Не нужно, мазь уже нанесли и зелье я выпил, сейчас почти все нормально. Я просто хотел спросить… всегда будет так больно? Мне нравится Невилл и … секс с ним тоже нравится, но мне больно каждый раз, в самом начале и уже после всего… Так должно быть?       — Нет, не должно. Скорее всего вы делаете что-то… неправильно — вся эта ситуация смущала его не меньше сына, но в ней надо разобраться. По собственному опыту Северус знал, что секс не должен приносить боль, правда он сам редко бывал снизу, но партнера всегда готовил нежно и тщательно и точно знал, что Люциус боли не испытывал (когда сам этого не хотел, конечно, но это уже другая история… и уж точно не для ушей мальчишки).       Гарри пожал плечами, откуда ему знать как правильно? Он был девственником, так же, как и Невилл, они оба только познавали прелести секса.       — Гарри, позволь я посмотрю, как все прошло, чтобы тебе не рассказывать, а потом и объясню, что не так. Дождавшись кивка Поттера, Снейп посмотрел ему в глаза и прошептал:       — Легилименс.       После просмотра воспоминаний сына, Снейп не знал — плакать ему или смеяться, немного успокоившись Северус решил — ни то, ни другое и начал объяснять необходимость растяжки ануса перед соитием.       — И тогда не будет больно?       — Нет, не будет. Это даже бывает очень приятно, если в процессе пальцами ласкать простату.       Гарри поднял голову и недоверчиво посмотрел на отца, тот поняв его сомнения доверчиво прошептал на ухо:       — Люциус даже может кончить только от этого. Лицо парня стало пунцовым, но он поверил — если уж Люциусу нравится, значит все в порядке, можно попробовать.       Успокоенный юноша поудобнее устроился на руках у Снейпа и заснул.       «Да — подумал Северус — маленькие детки — маленькие бедки! А вырастут большие — велики будут! Вот и мой мальчик вырос.» Хотя если уж смотреть правде в лицо, то этот вопрос был, наверное, самым легким, его можно было решить просто поговорив, в отличие от остальных. Один Темный Лорд чего стоил!       Вопрос сексуального образования однополых пар больше не поднимался и судя по светящимся глазкам сына, вопрос решился к обоюдному согласию сторон!