Одна ночь в Бургасе

      Как он здесь оказался? Он пытался вспомнить хоть что-то, выйдя на веранду, и прочистив легкие ночным воздухом. Голова жутко болела. Стеклянная дверь позади сдвинулась, и вместе с ней судорожный вздох слетел с сухих губ. Пока он стоял здесь, устало свесив голову, и уперевшись об ледяные перила балкона, всё тепло успело исчезнуть. Ему снова стало холодно.       — Не мёрзни здесь. Его имя было Ёнджун. И он соврал человеку на балконе при первой же встрече.       — Обними меня тогда. Они познакомились в клубе при отеле. Он заказал коктейль, перед этим выпив шот текилы и закусывая до жути кислым лаймом. Второй ему принёс уже Ёнджун. Сладкий, с кислым сиропом сверху, и почти растаявшими кубиками льда. На вкус было отвратительно. Но то, что шло после него – было блюдом достойным Мишлен.       — Бомгю-а, пошли в номер, — Ёнджун прижался к нему со спины, обволакивая чужую талию словно мягкое одеяло. Ёнджун напоминал кота. Он быстро приласкался, проводя кончиком носа по отчетливо выступающему позвоночнику, а затем потерся щекой. Бомгю осталось лишь ждать, когда тот начнет мурчать.       — Щекотно, перестань. Ну же! Бомгю обернулся в плотном кольце рук, поворачиваясь к парню лицом, и вместо того, чтобы рассердиться его неугомонному поведению – Бомгю ловит себя на мысли, что сейчас упадет. Если бы его не держали, если бы он не схватился за чужие плечи, притягивая к себе ближе, он бы точно упал. Упал в бездну, у которой названий было много, а конец всегда один.       — Что такое, Бомгю-а?       — Поцелуй меня. Ёнджун посмотрел на него, поднимая одну бровь, и не отрывая взгляда от чужих глаз. Он мешкался, но не потому что боялся. Ему хотелось поцеловать его так, как никто бы другой в этом мире не смог. Почему? В его мыслях не было ничего, кроме гулко пульсирующей крови в висках. Ёнджун скользнул взглядом ниже, смотря только на губы напротив, и склонился к ним, чувствуя, как холодные ладони опустились на его шею. Но даже этот холод, принадлежавший никому иному как Бомгю, был горячее любого огня. Он провел языком по чужим губам. Сухим, со вкусом лимона и какой-то сладости, и он бы не удивился, если сам размазал по ним собственную помаду. Бомгю ждал. Терпел, потому что знал, что чем больше Ён тянет, тем дольше они будут вместе. Ведь одной ночи определено мало, чтобы запомнить запах его одеколона, длинные пальцы вдоль линии талии, и голос. Чертовски приятный голос. От чужого шепота дрожь бегала по всему телу, предвкушая когда его владелец прижмется горячими губами к мочке уха, и дыхание опылит еще одной волной мурашек. А от того, как Ёнджун едва прикасался к нему, будто просил разрешения, и стоило ему выдать лишь один нетерпеливый стон – Бомгю и вовсе держался только благодаря чужим рукам. Потому что после этого Чхве Ёнджун уже не мог остановиться. Он целовал жадно. Подхватил Бомгю снизу, помогая забраться на шаткие перила балкона, и позволяя себе запутаться в его холодных ногах. Терзал чужие губы, снова мешая их чувства с кровью. Если бы только Бомгю мог быть к нему ещё ближе, если бы мог проникнуть своим дыханием в его прокуренные легкие, он бы не прижимал его так сильно. Не тянул за шею так, что она начинала ныть. Не сжимал до боли короткие волосы на затылке. Но ему было мало. Ему хотелось еще ближе.       — Что? Что ты делаешь, Бомгю?       — Сними с меня это.       — Зачем? Здесь же холодно. Бомгю вынырнул из горла футболки – так и не поняв чьей она была – и схватился за ворот Ёнджуновой.       — Ну так согрей меня, черт побери. Тому, с кем ты спишь – говорить дважды не надо. Лучше просто молчать, ведь в этой тишине можно услышать гораздо больше. И Бомгю отчетливо слышал как бьётся собственное сердце. Как морской ветер морозит кожу, но когда Ёнджун одаривает его шею поцелуями, в третий, а может и пятый, раз за эту ночь останавливаясь на ключицах, Бомгю мог поклясться, что слышал и его биение тоже. Сжимая ткань на Ёнджуновой груди, он словно пытался добраться до самой души. Царапал, хватался, сжимал до побеления костяшек, но отпустить так и не смог. Ему было слишком хорошо, чтобы отдать этот момент кому-то другого. Что если бы они не встретились сегодня? Наверное, Бомгю бы даже не знал, что он мог потерять. За стеклянной дверью что-то зашумело. Противно запищало. И это что-то заставило Ёнджуна лениво отстраниться, оставляя на нежной коже красные следы от зубов.       — Ну что теперь?       — Наверное часы.       — У тебя будильник что-ли?       — Наверное, уже ровно три часа.       — И что теперь? Ёнджун обнял его, аккуратно спуская на плитку, но Бомгю замотал головой, окольцевав его ногами.       — Ты хочешь, чтобы я так и донес тебя до кровати?       — А что, слабо?       — Тш. Ёнджун попытался переставить руки, подхватывая того под бедра, и стряхнув (вполне специально, пусть контузит после алкоголя), позволил Бомгю снова налечь локтями на свои плечи.       — Хочешь, до моря донесу?       — Когда?       — В следующий раз. Бомгю промолчал. Знал, что следующего раза не будет.       — Зачем тебе ставить часы на три утра?       — В пять надо проснуться. Думал, что если буду гулять до трех, то услышу, что время возвращаться. Ёнджун уперся коленом об матрас, кладя парня, будто ребенка, но Бомгю утянул его за собой, не давая даже закрыть дверь балкона. Здесь было тепло. А ещё теплее будет, когда Бомгю снова позволит ему овладеть собой.       — Прости, но сейчас лучше остановиться.       — Любовник из тебя очень не надёжный. Бомгю откинулся на смятую простынь, и чернявые волосы раскинулись точно нимб. Ёнджун провел рукой по бледным щекам.       — Здесь только на тебя вся надежда, Бомгю-а. Он выпрямился, задирая футболку, и стягивая её через верх. Бомгю даже оживился. Привстал на локтях, замерев пред тем, как лунный свет свет очертил темный силуэт. Он уже хотел прикоснуться к нему, будто проверить правдиво ли всё то, что произошло этой ночью.       — Куда это ты? Ёнджун бросил одежду на пол. Пройдя мимо стула, он закинул полотенце на плечо, подмигивая Бомгю, но не рассчитывая что тот увидит в темноте комнаты.       — Скоро вернусь.       — Гадство, — взвыл Бомгю, закрывая руками лицо. Лежать на кровати в одиночку совсем неприятно. И эти бабочки, которые расправили свои крылья в свете месяца – куда-то улетели. Их хотелось вернуть обратно, позволить вознести себя до самого неба, а потом упасть. Лететь далеко вниз, не чувствуя под ногами ничего, кроме мягких облаков. Ёнджун уже показал ему, какой может быть луна. Теперь ему хотелось увидеть и рассвет. Или скорее почувствовать его. За стенкой зашумела вода – из-за чего Бомгю расстроился еще больше – обычно после этого всё заканчивалось. Вот только, где приходил конец одному, обязательно приходило начало чему-то другому. У Бомгю интерес заиграл под ребрами. Кто такой Ёнджун? Он был без понятия. Да и паспорта обычно не проверял, когда на ухо шептали сладкие слова, и платили за все его капризы. Больше всего он любил, когда предлагали пойти в номер собеседника. Мало ли, вдруг разобьется что-то? За свой нести убытки ему не хотелось. Бомгю потянулся, разминая шею и руки, и первое, что привлекло его внимание – прикроватная тумбочка. Он перевернулся, плюхнувшись подбородком на край кровати, и потянул за металлическую ручку. Ящик с трудом открылся, но внутри оказалось пусто. Бомгю недовольно цокнул. Вокруг был лишь шкаф, упавший на пол чемодан – кто-то из них задел его при входе – спортивная сумка, а еще две пары обуви. Одна из них принадлежала Бомгю. Он окончательно сполз с кровати. Шторы разгонял слабый ветерок, и когда парень попробовал захлопнуть дверь балкона, он едва ли не запутался в них. За прозрачной тюлью он прятался словно за фатой. Бомгю повертел головой, прогоняя все мысли из головы, и подошел к столу. На нем лежала небольшая сумка. Он уже видел её: Ёнджун спускался с ней в бар. Прислушавшись к звукам за дверью ванной, Бомгю, на мгновение задержав дыхание, потянул за змейку сумки. Первое что ему попалось – оказались водительскими правами. Чхве Ёнджун. Сеул. Содэмун-гу. Бомгю резко опустил карточку на стол, закрывая её своей большой ладонью. Ему показалось, что Ёнджун вот-вот выйдет, но поняв, что это разомкнулись двери душевой кабины, он выдохнул. Но права положил на место. Его внимание привлекло нечто другое. Нечто блестящее, в спешке запханое в конец сумки. Бомгю попытался подцепить это пальцами, осторожно вытягивая наружу. Рыться в чужих вещах не красиво, но разве об этом узнает кто-то еще, кроме него самого? Бомгю направил карточку в своих руках к лунному свету.       Ёнджун прислонился к прохладному стеклу. Из душа хлестал кипяток, но уменьшать его он не стал. Внутри кабины было точно как в сауне. Двери запотели, а за ними виднелся лишь приглушенный свет лампы. Ноги приятно ныли, отмокая в горячей воде, и чем дольше он стоял, тем меньше ему хотелось уходить. Точно также было и с Бомгю. Ёнджун хотел позвать его с собой, прижать к кафелю, и пальцами пересчитывать чужие ребра. Он был до жути худым. Но таким чертовски притягательным, своими острыми коленями, длинными ногами, и безумно сладким запахом. Его волосы пахли морем, и чем-то настолько родным, что Ёнджуну казалось – он привез этот запах прямиком из дома. Хотел, но не позвал. Потому что знал, что больше не отпустит. Ёнджун ненавидел курортные романы, но ещё больше не любил давать им надежду. Именно поэтому, спускаясь в приотельный бар – он ничего не ожидал. Казалось, что этот черноволосый парень сам ждал его. Сначала, он наблюдал издалека. Смотрел, как шот за шотом пропадают безвозвратно, а губы начинают постепенно краснеть, как и щеки, и как ни станно, уши и шея. Это показалось ему забавным. Через несколько минут он сам стал частью этой картины, предложив одинокому парню коктейль, чтобы не снижать градус. Если честно, Ёнджун думал, что он отключиться уже через час. Но через два они уже вместе упали в его кровать, не давая и слову проскочить между поцелуями. Ёнджун усмехнулся. Никогда раньше он не беседовал так душевно, а через пару часов так же со всей душой вжимал в просевший матрас отельного номера. Удивительная ночь. Удивительный город. Вентиль закрылся, а открытая дверца сразу же впустила собачий холод. Кожа покрылась мурашками, и Ёнджун, мнясь с ноги на ногу, быстро закинул на голову полотенце, подхватывая шорты с пола. Он провел рукой по зеркалу, и маленькие капельки конденсата скатились вниз. Наверное, если бы сейчас был день, Бомгю бы посчитал его слишком уставшим. На подбородке виднелась щетина – он не планировал бриться в отпуске. (отпуск же!) Но бритву в руки взял. Может быть, Бомгю согласится остаться до утра. Он еще раз плеснул горячей водой себе в лицо, намочив отросшие блондинистые пряди, с ресниц капала вода, да и в целом выглядел так, будто вынырнул из бассейна. В его голове проскочила мысль, что хорошо бы было выбраться в бассейн отеля ночью. Вместе с Бомгю, конечно же.       — Что делаешь? — Ёнджун вышел из ванны, протирая лицо банным полотенцем.       — Ты полицейский?       — Что? Бомгю повернулся к нему лицом, и хоть убейте, но он стал еще красивее. Ёнджун звучно сглотнул, бросив полотенце к ногами – его давняя привычка бросать всё на пол – и он, уже второй раз за ночь, подошел к черноволосому парню сзади.       — Это моя работа. Хочешь, чтобы я арестовал тебя? Он хотел пошутить, но, видимо, получилось не совсем удачно. Бомгю и бровью не повел, всё так же внимательно рассматривая удостоверение в своих руках.       — А если я скажу, что мне нужна помощь, ты согласишься помочь мне?       — О чем ты? — он нахмурился.       — Хочешь сделать меня своим? Я позволю этому случиться столько, сколько ты этого пожелаешь, только помоги мне, Ёнджун. Бомгю прижался к нему, держась за его талию, как за спасительный круг. Да, Ёнджун соврал ему, когда сказал, что работает в туристическом агентстве. Что оказался здесь, не потому что путевки горели, а из-за оплаченного начальством отпуска. Что, на самом деле, получил шрам на бедре не пока нырял у рифов, и что тот, который над сердцем, появился совершенно не по его вине. Но и Бомгю не сказал всей правды. Он не говорил о том, что в чемодане у него хранится глок, замотанный в хлопковые рубашки, и совсем не говорил о том, что бежал из Южной Кореи. Возможно, стоит говорить правду с самого начала. Но тогда ночные встречи станут менее интересными, а раннее утро будет настоящим концом. Это же утром стало больше, чем простым началом. Пока они усердно готовились к нему, собирая по всей комнате вещи Ёнджуна, а потом в полном молчании сидели на кровати, не удержавшись от еще одного томного поцелуя, солнце готовилось к своему восходу. Бомгю держал чужие руки в своих, поглаживая пальцами грубые, жесткие ладони, и не сводил взгляда от его четких черт лица. Небо светало. Сегодня мы говорили про ночь, а завтра – кто знает? Бомгю запомнит этот день навсегда, и никогда не забудет, как эти руки касались его оголенной кожи. Он оказался здесь определенно не случайно.