Divide et impera

В одну из своих прогулок, Нурбану забрела в лавку одного венецианского торговца. Заметив несколько зеркал в изящных серебряных рамах, она взяла одно из них в руки - Какие прекрасные зеркала,- восхитилась она,- но как ты получаешь такую гладкую, отражающую поверхность? - Все просто, госпожа моя, яд,- ответил торговец, довольно прищурившись,- мой брат служит самой Катарине Медичи и поставляет лично ей,- его голос понизился до шепота. - Я желаю взглянуть,- вложив в его карман увесистый кошелек с золотом, Нурбану смело смотрела посмотрела на него. - Вы будете в восторге, госпожа,- ответил мужчина. Наклонившись, он нажал на какую-то из досок и внизу образовался проход. - Прошу, госпожа,- взяв свечу, он стал спускаться в подвал, а следом и за ним Нурбану. Оглядывая пространство, она ахнула, оглядывая тысячу разных флаконов. - Я изучаю яды, их действие, механизм, природу. Убить можно красиво, изощренно. Можно облегчить участь, а можно довести смерть до филигранности, продлевая агонию. - А что тебе известно о противоядиях?- прямо спросила Нурбану,- мне нужно такое средство, которое сделает невосприимчивым тело к любому яду,- я заплачу очень дорого, смогу сделать тебя баснословно богатым, если ты найдешь мне такое средство. - Вы нашли нужного человека, прекрасная госпожа. Марко все для вас сделает. - Я не сомневаюсь в тебе, но для начала ты приготовишь мне вот что,- с этими словами она наклонилась к нему и что-то прошептала. Выслушав ее, Марко кивнул. - Но учти, если об этом будет известно кому-то, либо ты не справишься, тебя удавят,- жестоко сказала Нурбану. - Ровно через неделю вы получите желаемое, госпожа,- поклонился Марко. *** Заручившись поддержкой Нурбану, Селим переменился до неузнаваемости. Советуясь с Аязом пашой, он стал вникать в дела провинции и постепенно, маленькими шагами он стал идти к успеху. Народ Манисы полюбил шехзаде, который заботился о бедных, выслушивал их жалобы, защищал от непомерных налогов. Хвалебные оды дошли и до столицы. С затаенной улыбкой на лице Хюррем султан слушала доклад паши, не забывая обмолвиться об этом Сулейману. Казалось, наступает безмятежное время, но как обычно, затишье бывает лишь перед бурей.