Твой любимый ублюдок

8 января. Снежная. Гостиница на границе страны. Один из номеров. Время: 21:47…

      За окном была метель. Казалось, будто сама Царица была в полном негодовании, но никто точно не знал, так ли это на самом деле. В то же время, в одной из гостиниц Снежной были двое, что выясняли отношения к друг другу. Всё уже успело дойти до того, что они устроили «необычный» спарринг. — Чайльд… Ты чёртов ублюдок. — прошипела девушка, смотря на парня снизу вверх, так как он прижал её стенке. Дыхание стало более прерывистым. Виной тому было выпитое вместе с Предвестником вино. Но такова была их битва — кто больше выпьет, тот и прав. Абсудр, но имело смысл испытать себя. Да только всё произошедшее уже перешло за рамки. — Да, принцесса, так и есть. — на этих словах он прикусил мочку её уха. Люмин едва сдержала стон. — Твой любимый ублюдок.       Слова были подобны току, как и его касания до её мягкой кожи. Люмин хотелось кричать, что было сил, но собственное тело не слушалось её вместе с голосом. Но с другой стороны путешественнице не было нисколько не противно. Его речи, словно самый сладкий смертоносный яд, моментально пронзали её насквозь. Сам Тарталья чувствовал ещё большее удовольствие. Они были совершенно одни в номере — как нельзя кстати. Чайльду стоило огромных усилий отправить Паймон куда подальше: подсыпать в её еду снотворное. Подло, но всё-таки. За ним и без того закрепилось клеймо бесчеловечности. Он не любил церемониться с кем-либо. Но сейчас Чайльдом овладевало большее желание… — Мой компаньон…       Как же давно он к ней так не обращался? Полгода? Год? Они не виделись с тех самых пор, как того командировали в Инадзуму на некоторое время. Путешественница успела наделать много шума и других странах, когда отплыла от Страны Вечности. — По имени… Аякс…       О, этот мягкий и слегка обиженный тон и эти упрямые глаза стали его роковой слабостью. Чайльд не ожидал, что эта хрупкая на вид девушка решится потянуть его за рубашку к себе чуть ли не вплотную. Он почувствовал себя дрессированным животным, что только и ждёт команды от своего хозяина. В этот раз данное чувство импонировало Тарталье как никогда раньше. — Люмин…       Страстно и ревностно их губы сомкнулись в едином поцелуе. Девушка тянула парня на себя всё сильнее, впиваясь ногтями в его широкие плечи. Он тому и рад: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, но… Желчь пьяного дурмана травила и без того гниющую душу парня. — «Плевать! Будь что будет!» — единой нитью пронеслись эти мысли у них, когда их движения начали заходить гораздо дальше дружеских прикосновений.       Его рубашка была ею в тот же миг беспощадно сорвана с него в порыве страсти, пока он нёс её к кровати. Чайльд навис над ней, заявляя о своём нынешнем превосходстве. От каждой оставленнной им метки всё тело Люмин вздрагивало в удовольствии, а голос то и дело предательски срывался в всё более томный стон, что только сильнее заводило Тарталью. Он доводил её до состояния эйфории каждым своим касанием. Каким бы он грубияном не был, нежности в его сердце было с переполненную чашу, которая больше не смогла выдержать напора. Жар пожирал остатки разумных мыслей в голове, оставляя место нараставшим с новой силой влечению, похоти, страсти и ненависти. — Ха… «Каков я грешник…» — он посмотрел на её невинное лицо, растрёпанные волосы и вздымающуюся от наростающего возбуждения грудь, что была местами усыпана его собственными засосами. Должен ли он продолжать её искушать, подобно Дьяволу? Чайльду, так или иначе, эта «игра» стоила свеч. И всё… Он не хотел, чтобы это было чистой воды насилием с одной стороны. — Ты согласна пойти на большее?       Его неожиданно мягкий голос ласкал её слух ещё больше, чем ранее. Он будто умолял. А сама Люмин не могла этому больше противостоять, как и потаённым желаниям. — Пути назад уже нет… — таков был её ответ, произнесённый на жадном выдыхе. — Я полюбила тебя.       Лицо Тартальи исказилось в мягкой улыбке, не имевшей никакого замысла. И всё же, останавливаться на начатом больше не имело смысла. Одежда, что была сорвана в порыве страсти, летела на пол, пока стоны беспощадно пронизывали стены комнаты.

Как же до этого всё дошло…?