Дом с привидением

Тяжёлая дверь Санктум Санкторум затворилась, и Стивен прислонился к ней спиной, переводя дух. В носу защипало от морозного воздуха — внутри храма всё ещё было холодней, чем снаружи, хотя с канделябров в прихожей уже начало покапывать. Стивен вгляделся в полутьму холла. Перед лестницей пол был уже расчищен от снега, но послушников, которых Вонг отрядил для уборки, не было видно. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев в камине. Он с усилием поднял отяжелевшую, будто свинцом налитую руку, чтобы взглянуть на часы. Почти семь утра, в Камар-Тадже — время вечерней трапезы. При мысли о еде скрутило желудок, и выбор между холодильником и постелью, занимавший Стивена с момента прощания с Человеком-пауком у статуи Свободы, стал очевидным. Голод, который настигал его после применения некоторых особенно сильных заклинаний, — всеобъемлющий, словно каждая клетка его тела молила о пище, — по своей животной силе в разы превосходил голод даже после самых долгих операций в его бытность нейрохирургом. Плащ за плечами заёрзал, побуждая оторваться от опоры. — Иду, иду, — пробормотал Стивен. Осторожно ступая по заглянцевавшемуся снегу, он на ходу сменил рабочее облачение на университетскую толстовку со штанами и тёплую куртку. В ближайшие дни ходить по храму придётся так. В подвале горел свет. Странно: он не припоминал, чтобы спускался туда с прошлой недели — после того как пришлось дважды использовать Алые ленты Цитторака на незваных гостях из Измерения снов, а Вонг маниакально гасил за собой свет и его приучил. Стивен наскрёб в себе сил на быструю диагностику пространства храма. Зря: никакого постороннего присутствия не обнаружил, а вот до холодильника без помощи Плаща уже не доковылял бы. Тот, распахнув перед ним дверцу, с громким скрежетом пододвинул стул, подождал, пока Стивен плюхнется на сиденье, сунул ему в руки чистую миску и шмыгнул вверх по лестнице. Присутствовать при его постбатальных приёмах пищи Плащ явно не стремился. Разнообразные щупальца и клешни потянулись к нему из посудин, извиваясь, щёлкая, капая слизью и кислотами. Вонг познакомил его с диетологическими аспектами бытия колдуном после инцидента с Дормамму. Содержимое подобного холодильника в Камар-Тадже, разумеется, показалось Стивену отвратительным — но лишь до того, как от риса с овощами, которым он привык ужинать каждый вечер, его вырвало с кровью. С нижней полки раздалось трескучее шипение, и Стивен, нагнувшись, на всякий случай поплотней прикрыл крышку бидона. Томящиеся внутри змееводоросли — он так и не удосужился заглянуть в классификатор съедобной флоры и фауны внеземного происхождения, составленный кем-то из прежних Верховных чародеев, предпочитая бесить Вонга названиями в духе книг о Гарри Поттере, — были одними из наиболее питательных обитателей подвального холодильника, да и на вкус недурны даже в сыром виде, но сейчас его дрожащие руки вряд ли справились бы с их сильными мышцами и маленькими, но зубастыми пастями в попытке донести до рта. Стивен перевёл взгляд на верхние полки и, поразмыслив, выудил из пузатой кастрюли несколько крупных розоватых слизней — такими же Вонг откармливал его после битвы с Таносом на базе Мстителей. Эти по вкусу напоминали отваренного без соли кальмара, зато никак не препятствовали тому, чтобы быть съеденными. На третьем слизне Стивен почувствовал достаточный прилив сил, чтобы продолжить завтрак в более удобном и тёплом месте. Положив в миску ещё четыре тушки и для вкуса бросив сверху несколько маринованных глазных яблок размером с оливку (из кого извлёк их Вонг, он предпочёл не задумываться), Стивен поднялся в холл. Перед камином снег был расчищен, и он опустился в кресло — на его удачу, почти сухое. Отставив миску на столик, Стивен развернул кресло к огню и на минуту прикрыл глаза. На внутренней стороне век всё ещё горели контуры мандал, которыми он наскоро зашил рваную рану в небе над островом Свободы. Монструозные силуэты космических сущностей — пусть лишь на несколько мгновений проступившие сквозь скопления звёзд — клеймом отпечатались в памяти. Подавшись вперёд, Стивен опёрся локтями о колени и обхватил руками голову. Пламя обдало лицо жаром, вызвав в памяти одну из тысячи смертей, которым подверг его Дормамму. Он вдруг с невыносимой ясностью ощутил бесконечно малой величиной не одного лишь себя — но весь земной шар, когда-то казавшийся ему необъятным, незыблемым… — У кого-то выдалась тяжёлая ночка, — внезапно раздался голос у него за спиной. Стивен оцепенел: не столько от неожиданности, сколько от мгновенного узнавания. В ушах оглушительно зазвенело — будто внутри головы кто-то треснул железным кулаком по зеркалу. От силы сотня фраз, сказанных ему этим голосом между «Вы что, билет мне продать хотите?» и «Надеюсь, ты прав», — и миллионы, миллионы острых осколков несбывшегося, от «Никогда тебе этого не прощу» до «На твоём месте я сделал бы то же самое». Совладав с собой, он поднялся с кресла, развернулся. — Да, бывали и лучше. Полупрозрачный Тони Старк, сидевший на краю Котла космоса, тут же перестал болтать ногами и уставился на него округлившимися глазами, будто главной аномалией здесь был Стивен. — Погоди, ты что, меня слышишь? — Тони недоверчиво сдвинул брови. — И видишь? Для призрака его голос был на редкость отчётливым, лишь в конце фраз немного размываясь из-за характерного эффекта множественного эхо. Стивен сделал несколько неторопливых шагов по направлению к Котлу, демонстративно заложив руки за спину, но внутренне приготовился обездвижить призрака Путами Шеола, если тот вдруг разбушуется. На месте Тони Старка Стивен, пожалуй, разбушевался бы. — Конечно, я тебя вижу. Тони, помрачнев, отвёл взгляд, сгорбился. — Морган не видит. И Пеппер, — на его подвижном, удивительно живом лице, словно в ускоренной перемотке, замелькали эмоции: от горечи и сожаления до мягкой полуулыбки. — Но это к лучшему. Стивен зачем-то поспешил добавить: — Я вижу тебя потому, что специально учился этому. — Пит тоже не видит, но как будто чувствует, — немного невпопад проговорил Тони. — Кто? — переспросил Стивен. У Тони был ещё один ребёнок?.. — Мой… — Тони непонятно усмехнулся, — мой стажёр. Он выпрямился, будто сбрасывая с плеч груз невесёлых воспоминаний, и легко спрыгнул с края Котла. Пока Тони озирался по сторонам, Стивен незаметно скосил взгляд на его призрачные ступни в кроссовках, узнав эксклюзивную модель: коллаборация «Air Jordan», «Carhartt» и Эминема в 2015-м, выпущена в 10 экземплярах для благотворительного аукциона на eBay (Стивен тогда поднял свою стартовую ставку до 20 тысяч — на 15 тысяч больше, чем мог себе позволить, но и этого не хватило). Подошвы стояли точно на паркете, не проваливаясь сквозь пол ни на дюйм и не воспаряя над ним. Столь развитая способность соотносить свою бесплотную форму с физическим миром свидетельствовала о том, что Тони хорошо освоился в этом состоянии. Тем временем призрак шагнул на нижнюю ступеньку лестницы, провёл пальцем по заснеженным перилам и зябко передёрнул плечами. — Забавно: чувствовать ничего не чувствую, а всё равно как будто холодно. Никак не привыкну к этим играм разума. В следующее мгновение на Тони — поверх его футболки с надписью «Black Sabbath» и принтом из их концертного тура «Never Say Die!» в 1978-м, на студенческий манер надетой на другую футболку, с длинным рукавом, — образовался мешковатый вязаный кардиган. Как две капли воды похожий на кардиган Стивенова деда, с такими же оттянутыми карманами, в которых всегда водились конфеты и кисло-сладкие яблоки… Стоп, это ещё интереснее. Все известные ему источники утверждали, что внешний вид призрака всегда остаётся неизменным: он либо запечатлевал предсмертный облик человека — это свидетельствовало о внезапной смерти, к которой не была подготовлена душа, либо являл собой мешанину из памятных ему вещей — это говорило о воспоминаниях настолько болезненных, что привязывали человека к вещному миру даже после ухода (психотерапевт — если бы у призраков были психотерапевты, что избавило бы Стивена от порядочной части повседневных забот, — назвал бы это незавершённым гештальтом). Тони Старк явно был призраком незаурядным. Впрочем, самым необычным было само его существование. Такие как Тони во все времена уходили безвозвратно: все незавершённые дела их частной жизни, все незаживающие раны их души перевешивало самоотречение такой силы, такой решимости, что спасённый мир более не имел на них никаких прав. Дождавшись, когда Тони закончит разглядывать перила, Стивен поинтересовался: — Тебя привлёк разлом в пространстве? Тони пожал плечами: — Можно и так сказать. Я стараюсь дозировать свои визиты на Землю — слишком уж бьёт по фантомным эмоциям, да и босс смотрит косо, — на слове «босс» Тони пальцами изобразил в воздухе кавычки, — но такой фейерверк пропустить не мог. Хотя это бесит — когда ничем не можешь помочь, только смотреть. Тони вновь погрустнел. Носком кроссовка прочертил невидимую линию на ступеньке лестницы, словно пытаясь смести снег — и внезапно замер, наморщив лоб. — Разлом… А ничего так идея, — с этими словами Тони беззвучно хлопнул в ладоши, резко раскинул руки в стороны, и в воздухе перед ним возникла россыпь цифр и букв — таких же полупрозрачных, светящихся мягким растушёванным светом, как и его призрачное тело. Символы закружились, складываясь в какую-то сложную на вид формулу, а Тони продолжил бормотать себе под нос: — Если разлом откроется хотя бы секунд на десять, а Фастос сварганит детектор иномирных излучений, то этого должно хватить, чтобы целестиал получил достаточно энергии для начального импульса роста… Говорил же ему: смена обстановки — лучший способ сдвинуть работу с мёртвой точки. Азы интеллектуального труда, чему только учили этих Вечных? Так, а если увеличить площадь на… Прервавшись на полуслове, Тони прищурился и быстро щёлкнул пальцами по нескольким символам. Они моментально испарились, а Тони увлечённо принялся чертить новые по обе стороны знака равенства. Пока Стивен раздумывал, какой из миллиона возникших вопросов задать призраку Тони Старка следующим, он ощутил, как после краткого прилива адреналина тело вновь начала разъедать усталость. Стивен сделал шаг к лестнице вплотную, чтобы незаметно прислониться боком к перилам. — Кто это — Фастос? Твой босс? Тони фыркнул: — Ещё чего. Фастос в лучшем случае мой тим-лид, — снова кавычки в воздухе. — А босс у нас Аришем. Фигура колоссальная во всех смыслах. Кстати, — Тони бросил на него взгляд между строк всё разраставшегося уравнения, — про него на Земле вообще хоть что-нибудь слыхали? Стивен покачал головой. Имя было смутно знакомым, но не из книг — он бы запомнил название тома, страницу, какую-нибудь сопутствующую информацию. Наверное, что-то из полузабытых рассказов Древней о тайном устройстве Вселенной за чашкой чая. Стивен тогда многое пропускал мимо ушей, часто не понимая, говорила она всерьёз или же сочиняла всякий вздор на ходу, втайне посмеиваясь над детской доверчивостью вчерашнего скептика. — Аришем — это такой антропоморфный шестиглазый всемогущий всеведущий зануда, одна башка размером с Юпитер, — Тони толкнул уравнение ладонью, и оно плавно уплыло в сторону. Освободившееся пространство Тони тут же начал заполнять новым уравнением. — Представь себе, зарождение новой жизни во Вселенной происходит отчасти в режиме ручного управления — вот Аришем и управляет. А Фастос — один из его миньонов. Ну, если миньона снабдить милыми пухлыми щёчками и четырёхзначным айкью. Его и несколько других миньонов Аришем отрядил сюда для одной этически неоднозначной миссии. И вот жили они тут чуть ли не с фараоновых времён и так нами, землянами, прониклись, что взбунтовались против Аришемовых методов и устроили маленькую диверсию во имя гуманизма. Некоторые методы у него и правда ни в какие ворота не лезут. Отодвинув в сторону второе уравнение, Тони размашисто начертил в воздухе две прямые, одну перпендикулярно другой, затем свёл ладони вместе — и система координат начала стремительно заполняться линиями. По сторонам от графика сами собой множились новые уравнения и таблицы. У Стивена зарябило в глазах. — А кто ты? — спросил он. — Я… — Тони отступил на ступеньку выше, обводя взглядом свои вычисления. — Я консультант. Чёрт, эта должность — моё вечное проклятье, — он коротко усмехнулся; вероятно, какому-то своему воспоминанию. — Аришем мыслит вселенскими категориями и крайне оторван от судеб простых смертных. Но, в отличие от известного тебе фиолетового мудозвона, процветание всего живого заботит его больше, чем собственная правота. Почти четырнадцать миллиардов лет он руководствовался концепцией меньшего зла, однако готов рассмотреть нашу с Фастосом идею, которая сведёт зло к нулю. Если, конечно, вот тут, — Тони обвинительно ткнул пальцем в одну из таблиц, где крайний правый столбец приобрёл красноватый оттенок, — у нас когда-нибудь всё сойдётся. А может, попробовать… — Кто ты? — с неожиданной для самого себя резкостью перебил его Стивен. Быстрые руки Тони замерли в полёте. Вслед за ними застыли все знаки, линии. Сквозь цифровое марево он посмотрел на Стивена, прямо в глаза, и каждая секунда этого внимательного взгляда показалась ему тяжелее целой вечности перед ликом Дормамму. — Я — проекция из прошлого, — Тони милосердно отвёл взгляд первым, вновь сосредоточивая внимание на своих вычислениях. — Или предсмертный слепок собственного сознания. Или дух, извлечённый из тела. Или высокоточная модель нервной системы Тони Старка, или единственный во вселенной искусственный интеллект с действительно смешными шутками… Вернуть мне тело не может даже этот шестиглазый биоинженер всего сущего — если я, конечно, не хочу проститься со своим богатым жизненным опытом и снова пройти всю эту игру начиная с зиготы. Так что я как-то не задумывался обо всём этом, да и какая разница? Чувствую себя вполне собой, минус тяга к фастфуду и досадная необходимость иногда спать. А плюс — шанс поучаствовать в бэкенд-разработке Вселенной. Замолчав, Тони задумчиво обвёл контуры ближайшей к нему таблицы. Прежде роившиеся у Стивена в голове вопросы разлетелись прочь. Перед глазами, будто наяву, встала картинка: их полёт на неуправляемом космическом «бублике», Тони на пыльной крышке какого-то ящика чертит сетку три на три, в правом верхнем углу выводит крестик, спрашивает: «Сыграем, док?» Или Тони рисовал на песке Титана — когда Танос ушёл порталом на Землю, и они остались вдвоём, единственные выжившие посреди трупов? Пока ещё были силы шевелиться, Стивен выигрывал чаще, потому что легче переносил голод. Нет, это не сбылось… Это не сбылось, потому что все снова живы. Кроме Тони и Наташи Романофф, которую он и наяву-то не видел, — все живы. Спросить мучительно хотелось лишь об одном: ты счастлив? Но это определённо худший вопрос, который он, Стивен Стрэндж, мог бы задать призраку Тони Старка. Тони первым нарушил затянувшуюся паузу: — Фастос потом рассказал: после провальной миссии Аришем просмотрел его воспоминания о времени, проведённом на Земле, и заприметил меня. Фастос — тот ещё техно-вуайерист, следил за моей работой по холодному синтезу, за попытками перевести весь мир на чистую энергию. Сам я, правда, ничего толком не успел — спасение мира и всё прочее, но Пеп теперь взялась за это всерьёз. Она просто… — Тони ненадолго прикрыл ладонью глаза, будто потирая переносицу. За его полупрозрачными пальцами часто-часто заморгали веки. Стивен вдруг почувствовал жжение в собственных глазах. — Короче говоря, Аришем извлёк из небытия моё сознание и задал задачку: перевести на чистую энергию процесс творения во Вселенной. Занятно: я почему-то никогда не думал, что после смерти снова окажусь в мастерской. Думал — если уж попаду в рай, то это будет больше похоже на пиццерию в Малибу, с открытой верандой на берегу океана, где можно объедаться без вреда для фигуры и болтать с людьми, которых давным-давно не видел. — Этот твой всемогущий, всеведущий и ценящий жизнь — почему он не остановил Таноса? — голос Стивена предательски дрогнул. — Это был мой первый вопрос, — Тони улыбнулся. — Ну или второй — после «какого чёрта?»: воскрешение бессмертной души до боли напоминает подъём по будильнику после того, как накануне принял двойную дозу снотворного. Аришем не вмешивается в то, что он называет производным жизненным циклом. Его занимает исключительно акт творения, всё остальное — уже не его дело. — Как удобно, — процедил Стивен. — Бога нет, есть лишь более или менее умелые творцы, — Тони легко пожал плечами. — Но мы ведь справились. С трудом подавив рвавшуюся наружу злость — на неведомого Аришема за невозможность переложить на него хоть толику собственной ответственности, на Тони за спокойный взгляд, мягкую улыбку и тысячу слов в минуту, среди которых не было ни одного, сказанного ему в упрёк, — Стивен отозвался эхом: — Справились. Ноги отчаянно сигнализировали, что удерживают его в вертикальном положении последние секунды. Дюжина шагов, отделяющих его от кресла у камина, вдруг показалась Стивену столь долгой дорогой, что он решил рискнуть и совершить малозатратное колдовство. Сложив пальцы вместе, он провёл рукой над одной из ступеней. Поднялся маленький снежный вихрь, и через мгновение ступенька была чистой. Чтобы не плюхнуться на неё со всего размаха, Стивен вцепился одной рукой в перила, а другой упёрся в край ступеньки, но глупая попытка сохранить при этом непринуждённый вид стоила ему лишнего напряжения кистей — и острой боли, пронзившей руки. Стивен закусил губу, чтобы хотя бы не застонать. Бесило, что Старк видит его таким. Впрочем, это не Стивен зависает в чужом доме, болтая о знакомых сверхсуществах и превращая парадную залу Санктум Санкторум в трёхмерную классную доску, будто так и надо. Будто это вообще нормально. От беспрестанного мельтешения призрачных символов снова закружилась голова. Стивен зажмурился, а когда открыл глаза, ни формул, ни графиков в воздухе больше не было — за исключением строчки из десятка цифр, зависших напротив его лица. — Запиши, — лаконично велел Тони. Теперь он стоял перед ним, у подножия лестницы, засунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок своих пижонских кроссовок. — Будь любезен, объясни, что это, — устало попросил Стивен, не дождавшись пояснений. — Телефонный номер для связи с базой Мстителей. Если понадобится помощь. — Мне не нужна твоя помощь. Прозвучало жёстко, и Стивен тут же пожалел об этом, но, исподлобья взглянув на Тони, увидел на его лице лишь ехидную ухмылку. — Помню, помню, ты у нас на редкость самостоятельный. — Туше, — пробормотал Стивен. От его подколки на душе почему-то стало легче. — Прости. Я имел в виду… — Он имел в виду, что ему живому принимать помощь от Тони мёртвого было бы чересчур. — Неважно. Я тоже справляюсь. — Брось, — отмахнулся Тони, присаживаясь рядом на ступеньку. — Я не о помощи в бою: дерёшься ты впечатляюще, да и помогать сейчас не то чтобы есть кому — кто в глубоком космосе, кто в глубоком личностном кризисе, особо талантливые умудряются совмещать. Просто знай: есть место, куда можно прийти в любое время. Залатать раны, переждать бурю, бесплатно получить чашку кофе и хорошего адвоката. Как Выручай-комната у вас в Хогвартсе, только для Мстителей. Стивен закатил глаза: — Я не Мститель, Старк. — Да неужели? — Тони насмешливо вздёрнул бровь. — Ты каждый день рискуешь жизнью, то и дело разгребаешь чужое, а чаще собственное дерьмо, о многом сожалеешь, каждую ночь видишь кошмары, но знаешь точно, что там и тогда не мог поступить иначе? Ты Мститель, колдун. Телефонный номер требовательно светился перед его лицом. — Можешь убрать, — вздохнул Стивен. — У меня эйдетическая память, захочу — не забуду. — Вот и молодец, — Тони удовлетворённо кивнул, беззвучным хлопком в ладони заставляя надпись исчезнуть. Окончательно расставшись с идеей сохранить остатки фасада перед призраком Тони Старка, Стивен привалился боком к перилам и транспортировал себе на колени миску с недоеденными тушками слизней. Тони, разумеется, тут же сунул в миску любопытный нос. Скривился. — Это вкусно или полезно? — Второй вариант. — Сочувствую, — Тони покачал головой и, помолчав, добавил: — Хотя я бы сейчас съел даже варёную подошву без соли. Зрение и слух у меня вполне приличные — не считая того, что всё отливает синим, но по остальным видам чувств иногда жуть как скучаю. — Ты абсолютно ничего не ощущаешь? — уточнил Стивен. — Ну… — Тони задумался. — Когда передвигаюсь, что-то я чувствую. Очень слабое, но сопротивление среды. Как будто я всё-таки на той веранде в Малибу и бриз с океана дует в лицо. Тони Старк определённо не был обычным призраком. Астральным телом — в строгом значении этого термина, как проекции тела физического, — он не был тоже, но… Попробовать стоило. Дожевав последний кусок, Стивен жестом отправил миску в кухонную раковину, развернулся к Тони, вытянул перед собой правую руку, ладонью вверх, и одновременно вызвал в памяти образ мандалы для призыва сущностей из астрального измерения. Он искал кого-нибудь маленького, совсем лёгкого в энергетическом плане — гусеницу, жука или бабочку, желательно спящих в своём физическом мире, чтобы не перепугать их. Наконец он ощутил в середине ладони лёгкое покалывание, а через мгновение там уже сидела, сложив крылья, полупрозрачная синеватая бабочка. Тони тихо ахнул. — Дай руку, — сказал Стивен. Не сводя с бабочки заворожённого взгляда, Тони осторожно протянул ладонь. Стивен легонько подбросил бабочку в воздух, и она перебралась Тони на указательный палец. — Ой, — прошептал он. — Щекотно. Это было удивительное зрелище: Тони Старк, замолчавший на несколько минут, пока бабочка короткими ленивыми перелётами путешествовала от кончиков его пальцев к запястью; почти застывший — лишь по лицу расплывалась немного ошалелая улыбка. Стивен глядел на него, запоминая каждую черту. Может быть, однажды вместо привычного кошмара о миллионах последних битв Тони приснится ему таким, как сейчас. Бабочка исчезла так же внезапно, как и появилась, и Тони тут же обрушил на него град всевозможных «как», «почему» и «с точки зрения квантовой механики», но когда Стивен принялся объяснять, скоро его перебил: — Ты уже дважды сказал «продольная абстракция» вместо «астральная проекция». Иди спать, в другой раз объяснишь. Я ведь могу заглянуть как-нибудь ещё? Стивен усмехнулся: — Весьма мило с твоей стороны спрашивать позволения, учитывая, что ты хакнул охранную систему Храма. — О, — Тони изобразил на лице невинное удивление, — тут была охранная система? Миг — и призрак рассеялся в воздухе крохотными полупрозрачными мотыльками. — Позёр, — проговорил Стивен в пустоту. — Заглядывай. Плащ любезно доставил его на второй этаж, прямо на порог спальни. Снежная буря сюда не добралась, но пробрался холод, и Стивен рухнул на постель прямо в куртке. Он чувствовал себя отчаянно уставшим — и отчаянно, бесстыдно живым. С улицы доносилась музыка и крики на испанском — Мануэль открывал закусочную «У Мануэля», где-то вдалеке завыла полицейская сирена, контрапунктом к ней взревел отбойный молоток. Сквозь наваливающийся сон Стивен подумал было о шумоподавляющем заклинании, но пока складывал ноющие пальцы в нужном жесте, поймал себя на мысли, что эта какофония нормальной жизни действовала на него как колыбельная. Нужно будет предупредить Вонга и бывающих здесь учеников о том, что этот дом официально обзавёлся привидением, и поискать в «космической» секции библиотеки Камар-Таджа сведения об этом неведомом Аришеме для его реестра потенциальных проблем. Но всё это — завтра. Ближайшие сутки Стивен намеревался проспать, и если небо за это время упадёт на землю, то пусть с этим разбирается кто-нибудь другой.