Там, где грязно и душно

С грохотом хлопнула дверь. Металлическая. Ты осмотрела уже всю комнату, только выхода не нашла. Он выше, путь к нему лежит по ступеням. Где вы – до сих пор непонятно, в голове уже были перебраны сотни вариантов, но, кажется, что ответ лежит еще глубже, а жар и влажность, окутавшие все вокруг, мешают мыслительному процессу. Офисная белая блузка намокла от пота, капроновые колготки разодраны еще в процессе перевозки. Картина последних воспоминаний неясная, все, что рисует твоё сознание: голос, лицо, тяжелый удар, и душное помещение. Голова ужасно болит. Ты связана туго, веревки, окутанные вокруг батареи, скрипят при каждом движении, сопротивляясь. Но не рвутся. Казалось, ты целую вечность пыталась их пересилить - не вышло. Тонкие запястья натерло, сухой рот забит кляпом, организм требует воды, кричать уже не остается сил. Всё естество наполняет страх вперемешку со злостью, и усталость. Адреналин кончился вместе с боевым духом и желанием верить в светлое будущее – его все рано не будет. Идет последняя стадия принятия неизбежного. До боли знакомая рука гладит волосы, нежно и мягко, будто не замечая мрачного антуража и столь неудобного положения, развязывает узлы вокруг затекшей шеи. Все ужасно болит и хочет свободы. Хотя бы на время. Изо рта наконец-то пропадает кляп. Ты изнуренно хватаешь воздух, сжимая и разжимая челюсти. Потом слабым голосом начинаешь кричать, но звук прерывает пощечина, с характерным: «Тихо!». Ты никогда не слышала этот голос таким жестким и грубым. От осознания того, что происходит, которое пришло только сейчас, из глаз начинают катиться слезы, все тело пробирает до мурашек. С какими-то успокоительными словами к тебе обращается мучитель, что-то говорит, даже ласково, даже привычно. Говорит о том, что по-другому у него бы просто ничего не вышло. Что он просто очень ХОТЕЛ. От описания того, чего же так хотел этот человек, хочется сгореть от стыда. До боли закусывая губу, ты пытаешься себя успокоить, возможно, еще получится договориться, не все потеряно. Вдруг в голову приходит мысль, что у него бы все получилось и другим способом. Что стоило попытаться. Но не теперь. Еще одна пощечина достигает твоего лица. Уже не больно. Тем временем, пальцы начинают вгрызаться в ямочки на щеках, вся челюсть помещается в его ладонь. Второй рукой мучитель расстегивает брюки, давая понять, что сейчас произойдет, что хозяин здесь – он. Рот непроизвольно открывается. Он погружается. До упора. Ты пытаешься что-то сделать, со слезами в глазах смотришь на того, кого можно было бы считать хорошим знакомым, но он зажимает голову в тиски, превращая тебя в станок. Сопротивление бесполезно. Голову попеременно притягивают и отталкивают. Все нутро отторгает процесс, ты кашляешь, плюешься, тебя чуть ли не тошнит, но твой дух уже не здесь, он как бы смотрит на все со стороны, и поэтому твои глаза открыты, они вгрызаются в насильника. Но он этого не видит, погруженный в процесс. Он ничего не чувствует. Как и ты сама. Он стремится дальше, трется о места, не предназначенные для соития, такие тонкие, которые, кажется, легко порвать. Ему приносит это удовольствие. Тебе все равно, ты не здесь, ты – станок, аппарат, тело. Он рвется глубже, затыкает глотку, становится нечем дышать, и он отпускает. Целует тебя в губы, параллельно отвязывая веревки от батареи – ты все еще связана, но стало свободнее, затем толкает лицом в пол, стягивая все, что мешает его дальнейшим планам, раздвигает бедра. На секунду кажется, что это даже приятно. Что если это конец, то из него надо выжать все. Твое нутро перестает брезгливо отстраняться, кажется, что все так и должно быть. Теперь уже ты закрываешь глаза на не располагающий антураж и не самую удобную позу. Он надевает тебя полностью, жадно управляет всем твоим телом, прикасается ко всем местам. Наматывает волосы на руку, поднимает голову. Ты часто дышишь, стонешь. Внутри все неестественно, странно, хочется получать удовольствие, и одновременно неприятно от этой мысли. Но ты продолжаешь стонать и выгибаться, пока он насаживает тебя, управляет, делает себе приятно, подтягивает ближе, внедряется глубже в твое тело. С какой-то стороны тебе это нравится. Мазохистка. Сопротивление уходит совсем, ты начинаешь подстраиваться под ритм. Но тебя это не волнует. Почему-то пришла уверенность, что это последнее, что будет с тобой в этой жизни. Иногда он рвет за волосы, заставляя тебя кричать громче. Из тебя рвется не отчаянье, не обида, всю тебя окутывает что-то странное, и оно выходит с громким стоном наружу. Ты кончаешься раньше. Он продолжает манипулировать твоим телом, агонизирует, втирается. Все возвращается к тебе, и вот, он пачкает тебя собой, измазав все внутренности продуктом своего удовольствия. Он тянет за веревку, скрепляющую твои руки за спиной, прижимает тебя к себе, снова целует до боли в челюстях, говорит, что не забудет этого, и смыкает руки на тонкой шее.