Я ее любил. Я его любила

Я хотел, чтобы Земля перестала вращаться, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Я не хотел с ней расставаться. Никогда. Анна Гавальда

И ведь какая была задумка: цветы в кабинет. Придет, обрадуется. А как вышло - незваный, под дверями с этим тошнотворным уже букетом, на который она окрысилась с первой секунды. Даня вздыхает. И снова не решается постучать. В кабинете от стены к окну, а оттуда снова к стене, благо расстояние небольшое, а уж для нее, длинноногой, и подавно клетушка, вышагивает нервная и злая женщина, пытающаяся успокоиться хоть сколько-то. Негоже выходить на лед в таком состоянии. В итоге не выдерживает и направляется к выходу. Ей нужен простор, чтобы перешагать все то, что в ней накопилось с самого утра. Больше на себя, конечно, на кого еще-то сердиться за собственные ошибки. Дергает ручку и оказывается чуть ли не лицом в том самом жутком букете. Первая реакция совершенно спонтанная: - Глейхенгауз, ты не знаешь, куда приткнуть свои затраты? Или ищешь все-таки, куда бы возложить? На алтарь не удалось, так хоть на могилку? - Заткнись!- а вот это уже перебор, что бы между ними ни произошло ночью. Оказалось, что это не последний перебор, на нее пошли и буквально втолкнули в кабинет. Даня хлопает дверью и поворачивает защелку, закрывая выход. Букет шлепается о стол, а мужчина шипит, как ядовитый Наг: - Эти цветы были - тебе! Никто тебя, идиотка, не бросал утром! В ответ на его тираду блондинка произнесла ровно то же, что при виде сорванной поддержки Морозова и Тарасовой, то есть нелитературное, и Даня было решил, что она осознала свою ошибку. И даже улыбнулся. Вот только улыбка была не просто напрасной, а совершенно неуместной по мнению Этери. И так-то позволяет себе бог знает что, да еще и лыбится на вполне законный гнев. И, конечно, она не поверила ни в то, что цвет были ей, ни тем более в том, что он планировал что-то иное, чем тихо слинять на рассвете. Этери Георгиевна страшно подумать, как долго жила на свете, мужчину тоже видела не в первый раз в жизни. И даже не в первый раз видела мужчину, с которым ложилась в кровать вечером, а утром встречалась совсем не в кровати, как ожидала. В общем, Даня был похож на многих прочих, хоть и пытался вилять гузкой. - Даниил Маркович, расслабьтесь. Совсем необязательно изображать то, чего нет. На рабочих отношениях совершенная вчера двумя нетрезвыми людьми глупость никак не скажется. - Скажется,- уверенно произнес хореограф.- Я не хочу работать с женщиной, которая мне не верит и меня не слышит. Во-первых, он ее бесил со страшной силой, а во-вторых, очень хотелось поверить в то, что Даня лучше ее мнения по его поводу. И от второго надо точно избавляться. - Даня, не неси глупостей, тем более не делай их. Я не в обиде,- это была ложь,- и всё понимаю,- а это тем более. - Этой ночью я тебя действительно любила. Но настало утро, я помню, что такое реальность и где мы оба в ней. Оказывается, убедить женщину в чем-либо можно лишь в одном случае, когда она сама хочет в этом быть убежденной. Этери, очевидно, его благие порывы и красивые жесты не убеждали. Тупик. - Ну, хорошо,- он сдавался на ее милость,- если ты все понимаешь про реальность, расскажи мне о ней, потому что я ни черта твою реальность не понимаю! - Все ты понимаешь,- упрямые вруны - худшие собеседники.- Дань, ты ушел чуть свет, сбежал. Это малоприятный, но факт. Я его осознаю. И принимаю. Я, конечно, не пара такому молодому человеку. Бегать за мной и делать вид, что ты до сих пор очарован - лишнее. Да и мерзко. Не унижай себя в моих глазах собственной трусостью. - Ну, конечно! Это я во всем виноват!- вспылил мужчина.- А, может, дело проще, Этери Георгиевна? Проснулись вы утром, поняли, что позволили себе слабость, да и решили прибить на взлете то хорошее, что могло получиться? Не по статусу я тебе, да? Не такого ждешь в своей жизни?! Даня расходился все больше, с каждым словом наступая на блондинку, которая даже попятилась от такого напора, но очнулась, вспомнила, как было все на самом деле, а не в воспаленном возмущении собеседника и ринулась в контратаку: - Это ты мне не по статусу?! Это я испугалась? Может, это еще и я сбежала утром из собственной постели, когда ты спал? Как красиво у тебя черное превратилось в белое, Дань! Закончить монолог ей не довелось. Мужчина сгреб в объятия высокое стройное тело и губами нашел губы, несущие вредную чушь. Ну, а что еще делать? Слушать она его не хочет. Верить не собирается. Аргументы у него закончились. А когда она злая, то тоже красивая. Может, даже красивее, чем когда нежная. Хотя нет. Нежная она тянется к нему, отвечает. И губы мягкие и живые. А сейчас губы молчат в ответ. И все тело замерло, будто выжидая, претерпевая его насилие и невозможность сбежать. - Ну, вот видишь,- Даня оторвался и усмехнулся, разжимая кольцо рук, в которых ее держал,- так и становится ясно, кому надо, а кто передумал. Кто целует, а кто уклоняется от поцелуев. Только зачем тебе еще и меня делать крайним?! Хореограф отступил на шаг назад, а после развернулся к дверям и, не глядя на Этери, продолжил: - Интересно только одно, как бы ты вышвырнула меня из своей жизни, не окажись я таким ответственным дебилом, боящимся опоздать на работу и не желающим тревожить твой сон? Дверь тихонько закрылась за мужской спиной. Неуместный букет продолжал лежать на столе. Губы остро и нежно помнили вкус поцелуя, на который она себе не позволила ответить. Хотелось решить, что Даня говорит правду. Хотелось поверить. И очень не хотелось, чтобы потом было опять больно. А больно непременно будет. Задумчиво подняла букет, покрутила в руках, раздумывая, что с ним делать. Красивый. И, может, правда для нее. Вспомнила, как пальцы Оли поглаживали бутоны. Даже от этого сердце перетянуло жгутом ревности. **** Даня не мог пройти дальше пяти шагов от кабинета, где только что ругался. Стоял и смотрел в окно, потому что, когда ты смотришь в окно, можно ничего не видеть и убеждать себя, что плакать совсем не хочется. Злости больше не было, было горько и грустно. - Даниил Маркович,- спокойный голос за спиной словно полил открытую рану чем-то обжигающим. Этери с букетом наперевес была почти из его мечты. Именно так он и думал ее увидеть в конце дня, когда повезет сначала в ресторан, потом к себе. - Забери цветы,- вот и все, красивая картинка разрушилась двумя словами. Глейхенгауз протянул руку и молча принял из рук любимой ненавистный букет. - Вечером купишь другой, с этим у меня ассоциации плохие,- когда она нервничает, то закусывает губы. Смешная. И красивая. - А этот куда?- Даня удивленно смотрел в карие женские глаза и боялся задать тот вопрос, который очень хотел. - Не знаю. Все равно,- пожатие плечами, в результате чего ассиметричный вырез ворота скатился, открыл ключицу.- Только не выбрасывай. Он красивый. - Конечно, красивый,- совершенно по-детски насупился мужчина,- я его двадцать минут собирал с флористом. В конце концов, может, не так плохо, что он еще бывает ребенком. По коридору разнесся приближающийся топот кроссовок, кто-то трусил в их направлении. А вскоре из-за поворота появилась высокая светленькая девушка, явно начавшая разминку с пробежки по этажам “Хрустального”. Все вроде и знали эту привычку Майи приходить заранее и бегать перед тренировкой, чтобы разогреться и подготовить тело, но сегодня как-то забылось. - Майя,- притормозил фигуристку Даниил Маркович,- тебе букет поклонники передали. В конце концов, он же его для блондинки выбирал. Ну, не этой, но эта тоже заслуживает цветов за характер. Девочка затормозила, удивленно уставилась на букет, соображая, как с ним продолжать пробежку, а потом, приняв какое-то решение, заявила: - Даниил Маркович, оставьте его в моей раздевалке, я закончу и найду место. И затопала дальше рысью по коридору. - Не везет вам с этим букетом, Даниил Маркович,- насмешливо пробормотала Этери. - Я уже понял, что с блондинками все непросто,- вздохнул мужчина.- Наверное, придется дарить что-то другое, не цветы. - Почему же,- Тутберидзе легко улыбнулась.- Цветы я люблю. Но не те, которые трогала другая женщина.- Она внимательно посмотрела на Даню.- К слову, других женщин у своих мужчин я тоже не люблю. А Даниил думал, что в его жизнь и так-то никакие другие женщины толком не помещались, даже когда эта призраком ходила мимо, а теперь - и подавно. И еще он понимал, что к моменту покупки второго букет женщина должна остаться только одна, без возможностей трактовок. День неожиданно выходил очень насыщенным и не совсем рабочими вопросами. Ну что же, в результате этой истории ему грозило одно из двух: излечиться или стать счастливым. Оба варианта выглядели обнадеживающими. Даня вынул телефон и наконец написал то, что планировал с самого пробуждения: “Я никого и никогда так не любил, как тебя. Доброе утро.” сообщение было прочитано сразу же. В ответ промолчали. Этери просто не знала, что ответить: правду, в которой она как огня боится, что он не фантазирует, или правду, в которой она точно знает, что у него это обязательно пройдет. В конце концов ответила то, что думала. Телефон в кармане Дани мяукнул как раз в тот момент, когда он, оставив букет на скамье раздевалки, удалялся в сторону тренерской. Обнадеживающий как нож гильотины ответ заставил хореографа рассмеяться: “Поживем - увидим”,- гласило доброе послание от любимой женщины. Определенно у него есть все шансы быть счастливым!