Компромат

Ты проспала, так что пришлось выбирать между завтраком и макияжем. Ты достаточно себя уважаешь, чтобы сделать выбор в пользу завтрака. Твоя работа не из лёгких… по многим причинам, так что плотный завтрак — инвестиция в энергию и энтузиазм для выполнения непростых задач от такого же непростого руководства. Ты выходишь на улицу, оглядываясь по сторонам, пытаясь вспомнить, куда идти до ближайшей станции с прокатными велосипедами. Только бы не расхватали защитники экологии! Нет, ты конечно и сама за осознанное потребление, но прямо сейчас молишься, чтобы Зеленые не оставили тебя без возможности успеть на работу. В час пик даже такси не довезет тебя быстрее. Быстрым шагом ты преодолеваешь тихую улицу и сворачиваешь направо — и это будто другая вселенная. Дома вдоль большого шоссе уже ожили. Работники кафе, как самые трудолюбивые пчелки, встали раньше всех и уже расставили оформленные доски-штендеры. На них красуются шрифты на любой вкус, и это напоминает тебе о том, что ты, вопреки житейским бедам, влюблена в разнообразие, которым живёт этот город. Даже в спешке ты наслаждаешься при виде самых разных людей, которые спешат в такт тебе самой. Но подобно ложке дёгтя в бочке меда, однородность идиллии нарушает вереница однотипных черных машин, занимающая обочину. Заметив свое отражение в тонированном стекле одной из них, ты немного смущаешься своего вида. Очки, убранные наверх, создали «петухов» в волосах, а губы смотрятся совсем бесцветными на бледноватом лице. Так и хочется поправить. Ты поднимаешь взгляд обратно на тротуар и видишь велосипедную станцию в пятидесяти метрах от тебя. При виде достаточного количества велосипедов, ты позволяешь себе немного выдохнуть и сбавить темп. Ты решаешь остановиться возле одной из черных машин, чтобы поправить прическу и быстро подвести губы. Приблизившись к стеклу, ты снимаешь очки и поправляешь пробор, прежде чем вернуть их обратно. Ты достаёшь любимую помаду из кармана — ты привыкла держать её под рукой, потому что её цвет подходит под любой образ. Верхняя и нижняя губа соприкасаются несколько раз, распределяя помаду и создавая звук «пам-пам», который заставляет тебя хихикнуть. Ты наблюдаешь за своей более довольной версией, чем минуту назад, и это рождает предчувствие, что тебя ждет хороший день!.. Когда тонированное стекло опускается, ты едва не роняешь помаду, потому что увидеть прямо перед собой это лицо ты никак не ожидала. Президент Франции который, судя по всему, присутствовал на твоем мейкап-туториале с самого начала, очаровательно улыбается и произносит: — Eh bien belle! Belle! Вид его лица вытесняет из головы все возможные мысли. Слова застревают у тебя на языке. Несколько долгих секунд вы просто смотрите друг на друга. Ты — ошарашенно-смущённо, он — искренне-весело; довольный собой, словно нашкодивший мальчишка, которому всё сошло с рук. Наконец, опомнившись, ты роняешь первое, что приходит в голову: — Доброе утро… месье президент. — Вы спешите? — Да… Немного. У меня работа. Он предлагает подвезти тебя. Судя по направлению, в котором стоит его кортеж — вам по пути. По словам президента, уже через минуту его подчиненный принесет эспрессо, ради которого они остановились, и вы поедете. Когда ты садишься в машину, он спрашивает: — Как вас зовут? Ты называешь свое имя и сразу же добавляешь: «Приятно познакомиться!» — ведь он в представлении не нуждается. Ты думаешь о том, что это не по-настоящему. Кто ты и кто он! Но с другой стороны это так на него похоже. Интересоваться простыми смертными, разговаривать с людьми не свысока, а так, словно вы приятели, которые просто давно не виделись. К своему удивлению ты не чувствуешь себя неловко, но всё равно ждёшь какого-то подвоха. Может вас снимают? Может Макрон спелся с какими-нибудь ютуберскими пранкерами? Ты едва сдерживаешь улыбку, понимая, как глупо это выглядело бы. И всё же ты никогда не представляла себя рядом с ним вот так. Где-то на светском мероприятии, где вас разделяет два ряда стульев, возвышение сцены и трибуна — да. Но в одном автомобиле? Нет, никогда. От него веет спокойным дружелюбием, но ты чувствуешь, что мыслями он уже где-то в своём мире высокой политики. — Я читала вашу книгу, — вдруг выпаливаешь ты. Зачем ты это сказала? Ты эту книгу даже в руках не успела подержать, прежде чем твоя работодательница тут же выбросила ее в мусорную корзину, наградив автора не самыми лестными эпитетами. — Да? Что скажете? — Очень интересно. Что-нибудь изменилось в вашем видении Франции с тех пор? — Ты просто уверена, что там было что-нибудь про Францию, ведь Франция и Макрон неразделимы. Он не успевает ответить. Как раз в этот момент передняя дверь открывается, и в машину садится его помощник. Ароматный запах кофе ты успеваешь почувствовать раньше, чем видишь бумажный стаканчик и багет, завернутый в коричневую бумагу, которые плавно перетекают из рук помощника в руки президента. Наверно, у тебя был такой голодный взгляд, что Макрон, забыв о своей книге, спросил: — Вы сегодня завтракали, мадемуазель? Ты киваешь, ведь на этот раз совсем не врёшь. Но выразительные вены на его руках приковывают твой взгляд. Макрон принимает твой взгляд за голодный, потому не удовлетворяется твоим ответом. Ты смотришь на то, как изящно он с хрустом разламывает багет пополам. Нити плавленного сыра аппетитно растягиваются. Он протягивает тебе половину, от которой поднимается лёгкий ароматный пар, и ты думаешь: «Я, конечно, плотно покушала, но когда президент Франции предлагает вам свой багет, вы не отказываетесь». Всю дорогу Макрон вежливо расспрашивает о том, как твои дела, и отмечает теплую погоду. Он спрашивает, куда тебя подвезти, и ты нарочно называешь здание близ твоего офиса, а не точный адрес. Ты стараешься не засмеяться слишком сильно от иронии ситуации, известной лишь тебе, и только с улыбкой отвечаешь на всё и закусываешь губу, чтобы не проболтаться. Конечно, он очарователен и испытать его очарование тет-а-тет — это новый, несравнимый с описываемыми в статьях и запечатленными на видео со встреч опыт. Макрон ловко оперирует стандартными фразами этикета, создавая впечатление, что ему не все равно, и это не может не трогать… Ты всегда считала его лицо симпатичным, но его личность казалась тебе неоднозначной и скрытной. Сейчас не время менять свое мнение! Важно лишь одно — драгоценное выражение его лица в тот момент, когда он узнает, на кого ты работаешь. — Не хочу вас отвлекать, месье президент… Эммануэль был настолько погружен в беседу, что воспринимает слова своего помощника как ничего не значащий шум. Пока он не повторяет: — Месье президент, по курсу айсберг. Тогда Макрон резко поворачивает голову и смотрит на него с удивлением. «Какой нахрен айсберг?» — проносится у него в голове. По тому как Этьен улыбается, Макрон понимает, что, как это обычно бывает, когда он очарован, он слишком сосредотачивается на объекте своего интереса. Он чувствует легкое смущение. Только сейчас он отмечает, что Этьен давно не называл его «месье президент», только по-дружески «Маню», но сейчас видимо решил подыграть ему, видя что тот пытается понравиться девушке. — Впереди большая пробка, так что если мадемуазель очень спешит, нам лучше поехать другой дорогой. — Зачем? — он оборачивается, глядя тебе прямо в глаза. — Я же президент. Врубай, Этьен! Этьен понимает его с полуслова, включая правительственную сирену. Макрон сам удивился своему поступку, зная, что это ему не свойственно. Но почему-то не смог удержаться от использования такого безыскусного трюка. Он, конечно, замечает твое приподнятое настроение, и, вероятно, думает, что это обычная реакция женщины, которую «подвозит сам президент». И хотя он глубоко ошибается… ладно, не так глубоко и все же… может, ему это даже понравится. Ведь как следует из его собственных слов для The Gardian: «Я не люблю нормальную жизнь», — что, в зависимости от интерпретации, может означать, что он любит попадать в интересные истории.