Двенадцать последних раз

Это точно в последний раз.

Фушигуро обещает себе, что в последний раз позволяет одному из своих шикигами погибнуть. Он уверен, что это последний раз, когда он снова закрывается в себе и не рассказывает ничего друзьям. Он клянётся отражению в запятнанном зеркале, что в последний раз подверг невинных людей опасности. Мегуми с уверенностью заявляет, что это последний раз, когда он слишком долго смотрит на Итадори и его светло-розовые пушистые волосы, которые на ощупь, наверное, даже мягче шерсти гончей. Но последнему пункту слишком сложно следовать, когда Юджи засыпает прямо у него на плече после сложного задания или приходит к Фушигуро в комнату посреди ночи, потому что ему не спится и жизненно необходимо обсудить со своим лучшим другом какой-нибудь новый дурацкий фильм. — Что-то ты сам не свой, — говорит Итадори, протягивая руку к бледному лбу, ведь так всегда делал его дедушка, когда хотел померить температуру. Мегуми резко отшатывается, словно забитый зверёк и тут же злится на самого себя, ведь Юджи просто хотел ему помочь, как всегда. — А, я… нет, всё в порядке, — бормочет Фушигуро, пытаясь принять более-менее беззаботный вид. Итадори до сих пор выглядит обеспокоенным. И так он кажется Мегуми ещё более очаровательным, хотя меньше всего в своей жизни он хочет, чтобы Юджи переживал, волновался, чувствовал боль или страх. Фушигуро хочет защитить этого иногда слишком добродушного и доверчивого человека от всех ужасов этого отвратительного мира. Но пока ему этого не удаётся. Удаётся только избегать его. Скрываться от его весёлого, словно птичьи трели, голоса, не встречаться с его сияющими глазами. Он считает себя идиотом, он снова всё портит. Мегуми каждый день думает о том, что лучше бы они вообще никогда не встречались. Если он испытывает пугающе новые и незнакомые чувства к Итадори, то нужно просто не пересекаться с ним, правильно? От этого только больнее, но зато Юджи не обременён чужими глупыми эмоциями, ведь ему и без этого тяжело. А главное для Фушигуро — это его счастье. Но о каком счастье Итадори может идти речь, когда они с Нобарой подсаживаются к их необщительному, но всё равно горячо любимому другу, вместо приветствия получая лишь краткий кивок головой, поспешные извинения, которые Мегуми бросает на ходу, удаляясь из столовой. — Что с ним происходит? — спрашивает Кугисаки, надеясь получить ответ от Юджи, ведь они c Фушигуро до недавнего времени были неразлучны. Но самому Итадори приходится только мечтать получить ответ на этот вопрос, потому что поведение Мегуми настораживало не только Нобару. — Если бы я знал — рассеянно отвечает Юджи, провожая взглядом быстро удаляющегося Фушигуро.

•••

Каждый день Мегуми давал себе обещание, что в последний раз задерживался около двери в комнату Итадори, почти касаясь ручки двери, за которой, кажется, скрывался его давно утраченный душевный покой и такой же душевный разговор, который решил бы добрую половину его проблем. Фушигуро отчаянно уверял себя, что в последний раз провожающий его взгляд Юджи был наполнен грустью и откровенным непониманием. По его расчётам, тот совсем скоро смирится и поймёт, что на самом деле с его души упал огромный камень. А тот самый камень продолжит падать, потому что так будет лучше, потому что в последний раз Мегуми приносит кому-то заботы и проблемы. Даже собственные родители, по всей видимости, не были в восторге от Фушигуро, чего уж там говорить о самом прекрасном человеке в мире. Человеке, чья рука не дрогнула, когда он брал на себя тяжелейший и опаснейший долг. Человеке, чьё сердце не испорчено ложью и завистью, а душа не испачкана кровью. Человеке, единственной целью в жизни которого является бескорыстно защищать невинных. Единственном человеке, который показал Мегуми что значит любить и быть любимым. Фушигуро всё чаще задумывался, почему он так страшится собственных чувств, ведь Итадори точно бы понял его, они с самого первого дня знакомства понимали друг друга с полуслова. Но вот ответ, который Мегуми рассчитывал получить, бил больнее любого проклятья. Он ведь совсем не похож на Дженнифер Лоуренс. Надо не забыть пообещать самому себе, что он думает о Юджи в последний раз. Только вот Итадори не намерен был сдаваться так просто. Опускать руки уж точно было не в его стиле, тем более когда дело может обернуться потерей самого близкого человека. Он сразу полюбил весь магический колледж с его длинными коридорами, обилием зелени и большими окнами. И Фушигуро с его чёрными как смоль ресницами и такими же красивыми волосами, иногда даже слишком рациональным мышлением и редкой искренней улыбкой, которую каждый раз хотелось фотографировать, чтобы потом любоваться этими снимками днями напролёт. А что фотографировать, когда уже нет той прекрасной улыбки и почти уже нет самого Мегуми? — Может быть, ты попробуешь с ним поговорить? — предложила однажды Нобара. — Почему он избегает меня? Что я сделал не так? — вместо ответа у Юджи вырываются мысли вслух, которые оказываются слишком тяжёлыми для того, чтобы держать их в себе. — С вами всегда так. Сначала ходите насупленные из-за всякой ерунды, а потом ночью снова бежите вдвоём смотреть какой-нибудь боевик, — хмыкнула Кугисаки, хотя потерянный и отчаявшийся взгляд Итадори её знатно насторожил. На этот раз Нобара была не совсем права. Фушигуро был готов сделать всё, чтобы они поссорились в последний раз. А Юджи больше всего на свете хотел понять своего лучшего друга, а вообще хотел стать для него чем-то большим, а не просто «лучшим другом». Поэтому он идёт по залитым лунным светом коридору к комнате своего соседа. Дорогу к этой двери Итадори мог бы найти, наверное, даже наощупь. Но наощупь Юджи находит только дверную ручку, потому что внезапно становится очень страшно, а перед глазами плывут и без того плохо различимые очертания. Долго бояться и мешкать Итадори не привык, он стучит в дверь и сильнее обычного ждёт знакомого приглашения войти, потому что впервые в голову закралась мысль, что ему не откроют. Но Мегуми стоял в дверном проёме сонный, одетый в забавную пижаму с нарисованными собаками и даже более бледный, чем обычно, похожий на луну, освещавшую коридор, который остался по ту сторону двери. Юджи зашёл и молча уставился на друга. — Прости, но я немного не в настроении болтать, спать очень хочется, — начал оправдываться Фушигуро, нервно хрустя костяшками пальцев. Если на секунду отключить мозг, то легко представить, что их разделяет вовсе не огромная пропасть, а всего пару шагов по мягкому ковру. Итадори расхотелось болтать, проще было отбросить здравый смысл и сделать шаг в бездну. Первый, второй и третий. И вот уже его руки плотным кольцом обвили Мегуми, не намереваясь отпускать. Юджи всегда знал, что Фушигуро не такой холодный, каким кажется. Гораздо лучше какой-то там бледной Луны, особенно когда обнимает его в ответ, кладя подбородок на голову Итадори, а тот утыкается носом в его ключицы, и их сердца начинают биться в унисон. Оба из них были уверены, что так правильно и так должно быть всегда. И даже первый, нелепый и неумелый, но зато такой желанный поцелуй не подорвал их уверенность, ведь оба из них надеялись, что это не в последний раз.