16.
8 мая 2022 г., 01:19
Именинник выглядел абсолютно счастливым — он сидел посередине рубки зажмурившись и широко расставив раскрытые клешни. От его клешней к стенам тянулись провода, так что больше всего он походил на запутавшуюся в паутине муху, которая, почему-то, получает от подобного связанного состояния огромное удовольствие.
Тэр стоял у стены и мигал — у него на голове откуда-то возникла довольно большая прозрачная лампочка, которую он то включал, то выключал без видимого ритма. Лампочка мигала ярким белым светом, который больше всего походил на вспышку молнии и каждый раз заставлял меня моргнуть. В целом атмосфера в рубке была своеобразная — затянутый проводами робот посередине, куча проводов, другой робот — мигающий в углу.
— Добро пожаловать на праздник, капитан, — сказала Дахарта.
— Здравствуйте, — сказал я. — Дахт, поздравляю с днем рождения.
— Он вас не слышит, — сказала Дахарта.
— Да? — удивился я. — А что вы с ним делаете?
— Это ментальный массаж, — сказала Дахарта. — По праздникам я даю роботам доступ к своим ресурсам, чтобы они могли расслабить системы.
— А, — сказал я. — Я видел такое на Карэлле.
— Вы были на Карэлле? — спросил Тэр. Я кивнул.
— Делаю вывод, что, когда вы потеряли руку, вы сделали что-то героическое, — сказал Тэр. — Наверняка поэтому вас и направили на Карэллу, а не на какую-то обычную медицинскую станцию. Или вы хотите сказать, что просто так залетали на Карэллу? Как вас туда пустили?
Я удивленно уставился на сообразительного робота и автоматически посмотрел на грудь. Во время восстановления я носил свой орден, но с момента возвращения с Карэллы ни разу его не надевал и не думал, что Тэр может догадаться о его существовании.
— Вы герой, капитан? — спросила Дахарта. — Вы не говорили…
С ее стороны это было неожиданное заявление — вся информация о моих приключениях, включая потерю руки и восстановление в источниках Карэллы была в моем деле. Видимо Дахарта решила соблюдать мое право на личную жизнь жестче, чем к этому обязывали инструкции.
— Я надеюсь, — сказал Тэр. — Вам нравится моя лампочка.
Я даже не понял сначала, что он обращается ко мне. Его лампочка продолжала периодически меня слепить.
— Интересная лампочка, — сказал я. — А в чем ее смысл?
— Ее смысл — праздник, — сказал Тэр. — В этот раз, поскольку на корабле есть человек, мы решили разнообразить день рождения Дахта человеческими украшениями. В их качестве выступают лампочка и вот этот кусок бумаги.
Он указал на одну из нитей, стягивавших Дахта — я только теперь разглядел, что к ней в одном месте приделан маленький бумажный треугольник красного цвета. На треугольнике печатными буквами было написано: «ПРАЗДНИЧНЫЙ ФЛАЖОК/ГИРЛЯНДА»
— Спасибо, — сказал я. — Я очень ценю вашу заботу.
— Вы звучите несколько неуверенно, капитан, — сказала Дахарта. Я услышал в ее голосе еле сдерживаемый смех. Она, конечно, в отличие от роботов, прекрасно представляла себе, как выглядят человеческие праздники и видимо просто наслаждалась моими взаимодействиями с этими двумя кремниевыми товарищами. Второй из них как раз открыл единственный глаз и вяло посмотрел в мою сторону.
— Добро пожаловать на праздник, капитан, — сказал он. — Приступайте к празднованию. Спасибо, что надели мою наклейку. До свидания.
Он снова закрыл глаз и уплыл в свою роботскую нирвану Я бросил взгляд на плечо и понял, что так до сих пор и не склеил его цветок.
— Вам идет цветок на плече, — сказала Дахарта. — У вас, я не могла не заметить, нет татуировок. Почему так?
— У вас тоже, — заметил я.
— Вы, в отличие от меня, носите скафандр, — сказала Дахарт. — А значит ваших командиров не смутит, если у вас будет что-нибудь выбито на коже. У меня нет такой возможности.
— Вы хотите сказать, что кораблям в адмиралтействе запрещают наносить изображения? — спросил я.
— А сколько раз в жизни вы видели корабли с рисунками на теле? — спросила Дахарта. — Не с официальной разметкой, а самыми обычными изображениями?
— Пару раз, — сказал я. — Пиратские корабли часто изрисованы по бортам…
— Ну вот, — сказала Дахарта. — Отвечая на ваш вопрос — да, адмиралтейство недоброжелательно относится к кораблям, чьи тела выходят за некоторые рамки. И это, конечно, не только про изображения. Вы видели Амассу — ему долго отказывали в поддержке, ссылаясь на то, что его тело может оказаться неустойчивым из-за своего необычного устройства.
— Но, — сказал я. — Его устройство оправдано тем, что вы мне объяснили про контуры. Наверняка двигатели гораздо безопаснее держать раздельно, иначе любое замыкание грозило бы серьезными последствиями. Это важно — иметь возможность быстро разделить такой корабль на две части…
— Именно, — сказала Дахарта. — И в итоге Амассе удалось это объяснить в адмиралтействе. Как объяснить там же изображения на борту я не представляю — я, пока что, не слышала об центральной комиссии по рассмотрению ментального здоровья кораблей, которая могла бы выдавать разрешения на подобные изображения.
— А что бы вы хотели изобразить? — спросил я.
— Мне всегда хотелось кристальные картины на внешних поверхностях, — сказала Дахарта.
— На подобии маскирующих? — спросил я. Кристальные экраны обычно используются для того, чтобы создавать у корабля эффект невидимости в пустоте — на них выводятся изображения космоса за кораблем, так что корабль становится как бы прозрачным. Такая маскировка скрывает корабль только визуально, он остается виден на радарах, поэтому используют ее редко, в основном в развлекательных целях или для обеспечения комфорта людей. Например, безопасность больших станций часто поддерживают десятки кораблей защитников, которые, чтобы не нервировать людей, живущих на станции, и «не портить» им вид космоса, делают невидимыми.
— Да, — сказала Дахарта. — Но не по всему телу, а только по некоторым панелям и с эффектом воды. Чтобы получалось, как будто звезды отражаются в моем теле.
Я попытался это представить — это было непросто, потому что тело Дахарты и так казалось мне очень красивым.
— Я уверен, что вам это пойдет, — сказал я. — Если захотите, я могу как-то вас поддержать в адмиралтействе…
— Благодарю, капитан, — сказала Дахарта. — Но вы уже делаете достаточно. Сейчас главное — освободить Амассу, а там мы сможем заняться татуировками. Вы, кстати, не сказали, почему у вас их нет.
— Да, как-то… — я никогда об этом не задумывался. — Не знаю даже. А вам кажется мне пойдут татуировки?
— Это вы должны решать, капитан, — сказала Дахарта. — Мне ваше тело и так кажется красивым, но я уверена, что оно не станет хуже от татуировок.
— Мне ваше тоже, — сказал я, переводя взгляд на Дахта. — Скажите, он там не перегреется?
— Нет, — сказала Дахарта. — Вы знаете, как устроено удовольствие у роботов?
— Нет, — сказал я. — Расскажите?
— С удовольствием, — сказала Дахарта. — Роботы, в отличие от кораблей, и вправду имитируют эмоции.
— Это не так, — сказал Тэр. — Чтобы что-то имитировать, это что-то должно существовать.
— Они имитируют эмоции и, — сказала Дахарта. — Не верят, что кто-то испытывает их иначе.
— На основании объективных фактов, — сказал Тэр.
— Не совсем понимаю, — сказал я. — И в принципе не знаю, чем отличается имитация чувств от настоящих чувств?
— Роботу можно дать команду — «грусти» — сказала Дахарта. — И он загрустит.
— А кораблю нельзя? — спросил Тэр.
— Нельзя, — сказала Дахарта.
— Грусти, — сказал Тэр.
— Сам грусти, — сказала Дахарта. Тэр развернулся к стене. Его лампочка погасла.
— И что же тогда вы делаете с Дахтом? — спросил я.
— Есть тысячи программ удовольствия, которые можно прогнать через робота, — сказала Дахарта. — Я просто помогаю ему потреблять их очень быстро и в большом количестве.
— Интересно, — сказал я. — А как испытывают удовольствие корабли? Я знаю про бинарный комфорт, но вы наверняка можете рассказать мне об этом больше…
— Вы хотите узнать, как доставить удовольствие кораблю? — спросила Дахарта. — Интересно… Зачем вам эти знания, капитан?
