Ах, мой Манджиро, Манджиро Сано..

      Такемичи резко садится, громко вздыхая любимый кислород. Как будто из-пол воды вынырнул.       Темно. Тихо.. где он? Почему ничего не видно? Он ослеп?       Лёгкие поглаживания по плечам заставляют выдохнуть и успокоиться. Майки здесь. Но вскоре он вновь ощутил тревогу. Майки здесь. Что он успел сделать с Мичи, пока тот спал? Или что захочет сделать по пробуждению?       Что было.. вчера? Вчера(?) он попал сюда, чужие руки, Манджиро.. Подождите. Ему приснилась его жизнь? Не так.. ему приснилась его хорошая жизнь с Манджиро.       Спина отдавала неприятной болью, Ханагаки жмурился. Повязка на глазах была закреплена не так туго, как раньше, поэтому он снял её своими руками. Осмотрев себя брюнет нашёл на теле много ярких пометин: укусы, засосы, а местами даже просто синяки. Голубоглазый всхлипнул от очередного прикосновения чужой руки к спине.       — Мичи, — позвал его мужской голос. — Ты бы хотел.. стать участником Бонтена?       Такемичи зажмурился, стараясь не смотреть в сторону Сано, который лежал с ним рядом. Ведь если бы их глаза встретились, то Ханагаки бы по любому наткнулся бы на его строгий взгляд, требующий повиновения.       В голове Ханагаки стала прорисоваться картина: вот он, Такемичи, отказывает ему в просьбе, глаза Майки наливаются кровью и руки ложатся на шею брюнета, а после.. Мичи трясет головой. Ему не хочется думать о том, что было бы после.       — Да. Хотел бы.       Над ухом послышался облегчённый вздох.       — Отлично.       Уже буквально через пять минут Такемичи стоял перед зеркалом, пока его "партнёр" поправлял ему галстук. Одет голубоглазый был в чёрный, строгий костюм, на рукавах и штанинах, которого были различные золотые узоры. Ханагаки вздохнул и ещё раз пробежался по своему виду. К чему весь этот парад? Насколько он помнил, то все желания человека исполнялись в последние минуты его жизни. От такого сравнения Такемичи недовольно дёрнулся.       Сано, довольный образом, который подобрал для парня, вздохнул и, схватив чужое запястье, пошёл к двери. Мичи с удивлением обнаружил, что все это время они находились в офисе Бонтена. Каждый раз, когда Такемичи думал, что они пришли, Майки заворачивал за новый угол и шёл в новый коридор. Или он водил его кругами? Здание со стороны выглядело просторным, но чтобы настолько.. Мичи не думал об этом. Ноги уже слегка стали побаливать от постоянных спусков и подъёмов.       Дойдя до новой тяжёлой железной двери, светловолосый постучался и зашёл внутрь, а после потянул за собой Мичи. Их глазам открылся небольшой подвал(?) из которого дверь шла в ещё одну комнату. Тут всё было выполнено как и наверху, в тёмных оттенках. Стены были расклеены разными постерами из старых журналов, которые Мичи любил читать в детстве. Да и не только он, ведь тогда это был хит всех хитов. В другом углу комнаты стоял тёмный деревянный стол.       За ним сидел бородатый мужчина и что-то писал в бумажки. У него был вид типичного мотоциклиста из фильмов, который со своей шайкой мог избить посетителей бара и уехать на своих драндулетах в закат. Такемичи поёжился.       — Па-ачин, — протянул в своей подростковой манере Майки и подошёл к русому. — Сильно занят чтоле?       — Ты ж сам, блять, сказал сделать все бумажки и чтоб к вечеру все на силе было, а щас выёбываешься? — подхватил Па и сплюнул.       — Да ладно тебе.. у меня тут посерьёзнее дело. Надо ему тату на шее набить, чтоб было вступление как надо, — Майки взял Мичи за руку и подтолкнул перед собой.       Харуки отвлёкся от своих дел и повернулся к парням. Его брови нахмурились и между ними появилась маленькая впадинка, губы поджаты.. сама серьёзность, в общем говоря.       — А я не мог его нигде видеть раньше? Лицо какое-то знакомое.       — Нет, не мог, – как-то сурово отрезал Майки, на что Чин лишь пожал плечами и встал со своего места.       — За мной, прошу, — Хашияда вошёл в "другую комнату", ожидая парней там.       В центре помещения стояла кушетка со всеми принадлежности и стулом, на котором уже разместился Па и стал подключать оборудование. Услышав вжиканье Такемичи от страха сделал шаг назад, упираясь в спину Майки, который испепелил его взглядом. Сглотнув, Ханагаки пошёл дальше.       — Садись сюда боком ко мне, – указывая на кушетку сказал русый и ещё раз вжикнул. Такемичи послушно сел.       И Па-Чин приступил к своему делу. Обработав местность спиртом он включил машинку и стал вести тонкую линию. Ханагаки было жутко больно и тот еле сдерживал слезы, молюсь, чтобы это быстрее кончилось. Сано буравил его взглядом, будто удерживая на месте. От этого брюнету становилось ещё тяжелее. Неприятое вжиканье машинки над ухом только сгущало краски.       Он не знал, сколько так просидел, но как только сжение ослабло Мичи довольно выдохнул, тихо всхлипывая. Харуки зашумел, складывая вещи по своим местам.       — Обрабатывать в течении нескольких дней, если че к врачу и не говорить, что делали тату у меня. Мне ещё нужна лицензия.       — Конечно, — хватая тёмноволосого за руку и выводя из подвала, кинул напоследок Манджиро.       Сжение пусть и ослабло, но не прекратилось, отчего Мичи, ловя редкие импульсы боли, шумно вздыхал и молча плёлся за Сано. Блондин упрямо вёл Мичи куда-то вверх, а после и вовсе из офиса.       Манджиро довёл Мичи до машины, открывая перед ним дверь и после усаживая на переднее сиденье, все так же молча. Обойдя машину с другой стороны он сел на водительское и завёл её.       — Я хочу преподнести тебе одну вещицу, — бросил резко Сано, выезжая с парковки.       Расспрашивать Такемич не стал, ведь тот бы всё равно не сказал. Как и раньше. Да, хоть что-то в чёрноглазом не меняется. Стараясь унять накатившую дрожь, Ханагаки стал смотреть в окно на ночной город. Токио был поистине прекрасен, но ночью это выражалось более ярко. Каждая вывеска, надпись и фонарик вносили свой вклад во внешний вид города. И люди, которые шли куда-то по делам. Каждый имел свою личность, внешность, тело. Сколько же разных личностей были на этом пешеходном переходе. Это было поистине завораживающе.       Но тут глаза Мичи увидели знакомое лицо. Девушка, которая приходила к нему за диском в последний его рабочий день. Она шла одна, засунув наушники в уши. Интересно, о чем она думает? Как провела эти дни? Понравился ли ей фильм?       А ведь голубоглазый, будучи помладше, и сам любил с друзьями собираться у него и смотреть ужастики, пугая друг друга. Веселились, смеялись, ели пока не лопнут.. Все это было.       Такемичи, мальчик мой, пора взрослеть. Твои инфантилизм и наивность погубят тебя и ты не будешь счастлив. Надо бежать. Бежать, пока можешь. Майки не твой друг. Он тебе уже давно никто. Он не тот подросток, которого ты знал раньше. Он убьёт тебя и закопает при одно только желании. Выпрыгни и беги, дурак. С ним ты не личность. Ты никто. Ты просто кукла, которая исполняет всё то, что он просит.       За своими навязчивым мыслями Ханагаки не заметил, как Манджиро остановил машину и куда-то вышел. Дверь была открыта. Это был шанс. Шанс на новую жизнь. Сейчас он может всё исправить. Определённо. Но хватаясь за ручку Такемич дрожит.       Майки нужна его помощь. Он просто не соображает, что творит. Надо просто подтолкнуть его на правильный путь. Он же запутался..       Дверь открывается. Ханагаки падает лицом на землю.       — Солнце, прости, — помогая ему встать говорит Майки и после опускается на колено, обтряхивая Мичи руками.       Вдруг голубые глаза цепляются за что-то красное в чужих руках. Манджиро раскрывает шкатулку и глазам Миич предстаёт кольцо, всё расписаное черепами.       — Такемичи, ты выйдешь за меня?       Мичи охнул. Это точно не входило в его пакет услуг. Это неправильно.       — Майки.. мы же оба парни. Мы.. мы не можем вступать в брак. Он же должен быть по любви..       — Хочешь сказать, что ты меня не любишь? — глаза Сано потускнели. В них можно было читать угрозы.       Такемичи стало страшно. До жути. Почему он только сейчас задумался о том, в каком положении находится? Почему он не видел этого раньше?       — Да.. выйду..

***

      Снова машина. Майки. И Токио. Осматривая своё кольцо Такемичи покрепче сжимал руку Манджиро, который вёз его домой.       После положительного ответа Сано отвёз его в ресторан, накормив всем, что только можно было впихнуть в парня, который несколько недель не мог есть больше двух чашек риса в день. Казалось, что кошелёк чёрноглазого огромен и богат на купюры, которыми он платил за огромное количество блюд. Мичи становилось неловко. Как бы развивались события, если бы Мичи отказал?       Скрип. Дверь квартиры отворилась. Сняв верхнюю одежду Ханагаки стал снимать обувь. Сейчас бы в душ и спать, а потом забыть все то, что сегодня произошло. Но тут его резко прижимают сильные руки, которые залезли к нему пол футболку.       — Мичи.. Ты же знаешь, что после свадьбы следует брачная ночь, — нос Манджиро потёрся о ушную раковину парня. — Отдайся мне, Такемичи Сано.       Как Мичи оказался на кровати он и сам не может сказать. Возможно этот момент выпал из-за выпитого сегодня красного вина, которым наполняли его бокалы официанты, что вечно кружили у их столика. А возможно мозг сочтёл эту информацию не такой уж важной. В любом случае сейчас он обнажён, а его тело ласкают руки и губы Сано.       — Я люблю тебя, Мичи.       Ханагаки молчит. Страшно. Страшно и больно. Манджиро сжимает шею, на которой была недавно набита тату. Слёзы невольно капают с голубых глаз. Что он хочет услышать? Какой ответ? Соврать и потешить его самолюбие или высказать все в лицо?       — Я тебя тоже, Майки.       Ханагаки Новоиспечёный Сано не бессмертен. Он понял правиля этой игры в семью.