nothing

Хочется сбежать. Хоть ненадолго. Хоть на одну неделю, день или час стать тем, кто никому ничего не должен. Не должен улыбаться, когда мысленно уже готов рухнуть от усталости; не должен идти на очередную репетицию, когда хотел бы просто отправиться в кино с друзьями; не слушать целую лекцию нравоучения менеджера о том, как должен ты себя вести. Просто исчезнуть. Стать белой краской, которая не будет кидаться в глаза на этом аляповатом полотне, именуемом жизнью. Но он не может стать посредственностью. У него нет права потеряться или опустить руки. Слишком многое пройдено, слишком много принесено в жертву. Сдаться сейчас? Всё равно, что собственной рукой перечеркнуть всё то, ради чего жил все эти годы. А слабость? Просто непозволительная блажь, которую он не может себе позволить, не смеет допустить. Быть айдолом не значит быть просто медийной личностью. Ты должен стать идеалом, который контролирует всё, вплоть до собственных мыслей. Идеальная внешность, речь, поступки, прошлое — ты не имеешь права на ошибку. Он как будто балансирует босиком на тонком клинке над самой пропастью — каждый шаг, вздох и движение должны быть просчитаны вплоть до миллиметра, несмотря на то, как сильно больно, страшно или хочется хоть секунду передышки. Одна ошибка или мгновение слабости равны падению вниз. Ступив первый шаг на этом пути, ты навсегда отвергаешь возможность отступить. Хонджуну всегда казалось, что он достаточно стойкий, чтобы пройти через это. Достаточно хорош, чтобы взять на себя ответственность за то, чтобы быть для кого-то примером и вдохновением. Достаточно сильный, чтобы стать лидером и опорой ещё для семерых точно таких же, как и он сам — сумасшедших, которые решились исполнить свою мечту. И, чёрт возьми, у них это получилось? Признание, награды, фанаты и популярность. Разве это не то, за что они боролись? То, ради чего он сам, столько раз ломал себя. Вот только… чем выше ты поднимаешься, тем тяжелее дышать и меньше сил. Воздух, который сначала казался таким опьяняюще-сладким, вдруг тяжело оседает в лёгких, мешая им раскрыться в полную мощь, отнимая все силы и лишая возможности дальше смотреть вверх… Туманя путь, который он искал так долго. Что остаётся в такие моменты? Когда нет возможности отступить. Когда вернуться назад значит самостоятельно разрушить тот хрупкий воздушный замок, который вы столько возводили вместе. У него есть только ноты, которые можно петь так громко, как сильно бы хотел кричать в этот момент. Есть тексты, в которых спрятано слишком много правды. Есть танцы, благодаря которым можно доводить себя до состояния, когда даже мысли в голове устало оседают, словно муть в озере. Есть люди, ради которых он готов двигаться вперёд и которые всегда могут подарить свою поддержку. Это, пожалуй, и всё, что помогает держать равновесие, когда Хонджун делает очередной шаг вперёд, чувствуя под ногами холодную сталь. Или не всё? Сонхва. Спокойный, рассудительный Сонхва. Сонхва, умеющий угомонить всех вокруг одним взглядом и Сонхва, порой смущающийся от сущего пустяка. Порой Хонджуну кажется, что он видит в его глазах звёзды, а порой — что смысл собственной жизни. Как так оказалось, что мечта к которой он шёл столько времени вдруг оказалась лишь перевалочным пунктом, который привёл его к человеку, ради которого он готов следовать дальше? Слишком сложный вопрос. Есть что попроще? Между ними ничего нет и они просто хорошие друзья. Хонджун знает, что у него нет пути назад. Помнит, что нет возможности просто сказать «я не играю» и вдруг оказаться в самой обычной жизни рядового гражданина. У него нет спокойной работы пять дней в неделю. Нет спокойных посиделок в кафе с друзьями. Нет спонтанных прогулок в кинотеатр или размышлений о том, чтобы заказать какую-то вредность на ужин. У него диеты, график, тренировки, съёмки и записи. Иногда ему кажется, что даже обычная простуда у него приходит чётко по какому-то пункту в контракте, который он пропустил, когда подписывал. А ещё у него есть Сонхва. Сонхва, который выслушает новый текст песни и который позвонит в полночь, сказав, что не ляжет спать, пока Хонджун не вернётся со студии. И Хонджун знает, что это правда. Как и знает то, что не простит себе тёмные усталые тени под всё теми же глазами-звёздами. Между ними ничего нет. Они просто заботятся друг о друге. Хонджун порой чувствует, что слишком близко подобрался к краю. Усталость и стресс не проходят просто так. Они выматывают, заставляют чувствовать себя совершенно разбитым, неспособным создавать что-то действительно стоящее. Хонджун не любит подводить других. Ненавидит чувствовать себя посредственностью. Его жизнь — это творчество. Тексты. Кастом одежды. Музыка. Танцы. Он хочет оставить после себя как можно больше. Запомниться стольким, скольким только успеет. Так после очередного концерта в очередном городе он чувствует себя точно заряженная до предела батарейка — готовый свернуть горы и повернуть русла рек вспять. Но порой, когда этот запас иссякает, ему кажется, что он вот-вот погаснет, перегорит, точно лучина, исчерпавший сам себя. В такие моменты не так много способов держать себя в руках. Не так много источников, способный вновь вернуть силы. И если до полного зала ещё далеко, у Хонджуна есть один единственный человек способный восполнить эту пустоту. Между ними ничего нет. Они просто нужны друг другу. Иногда Хонджун чувствует себя ужасным эгоистом. Жадным чудовищем, которое хочет украсть прекрасную принцессу и заточить её в высокой башне слоновой кости, сжигая дотла каждого глупого рыцаря, решившегося посягнуть на его сокровище. Но дракон, скорее всего, из него получится никудышний, да и Сонхва на роль принцессы не согласится. А даже если и согласится, они только и будут день за днём убираться в этой башне, заставляя каждого дурака-принца вытирать ноги о коврик на пороге. Эти фантазии кажутся совсем глупыми. Но Хонджуну кажется, что он бы согласился даже с такой участью, лишь бы больше не делить Сонхва ни с кем. Ему, как старшему, поручили роль заботливой мамочки, и он с блеском с ней справляется. Он приглядывает за младшими, помогает советами и выслушивает их проблемы. Он следит за порядком в общежитии и поддерживает тогда, когда это нужно. Он дружелюбен со всеми и всегда готов к общению с ребятами из других групп. Хонджун же вновь думает о том, что не прочь стать драконом, пусть и никудышным. Лишь бы башня была повыше. Но между ними всё ещё ничего нет. Просто, кажется, Хонджун влюблён. Хонджун гордится своей самостоятельностью. График, режим дня, тренировки, работа над некоторыми образами — он всегда старается следить за всем и делать всё без чужой помощи. Портит он всё, к слову, тоже самостоятельно. Во всяком случает он так думает, уже готовясь получить профилактическую затрещину за то, что сделал и сказал. Но Сонхва не отстраняется, не смотрит зло, не бежит прочь с криками о том, что они не могут быть вместе и вообще это отвратительно. Он просто стоит в оцепенении несколько секунд, а затем Хонджун замечает, как в широко распахнутых глазах вдруг зажигаются несколько новых созвездий. — Ты так долго решался, что я думал, что не доживу до этого момента. Между ними ничего нет. Ничего такого, о чём должны знать все остальные.