Разукрась мой чёрно-белый мир

      Спёртый воздух затруднял дыхание, жар чужого тела затуманивал разум. Горячо, но мысли витали совсем где-то далеко, за пределами этой маленькой комнаты. Кажется, что сознание вот-вот размыло бы эту копну белых волос перед собой. Зачем Эдгар здесь? Возможно, он чувствовал вину перед ней, а может, ему банально одиноко. — Эдгар? Ты слышишь меня? — миловидное личико обернулось, разглядывая его. Чёрт, он снова отвлёкся. — Слышу, прости, давай закончим на сегодня.       Девушка издала характерный жалобный стон, когда уже упавший половой орган вынули из неё.       Эдгар обессиленно упал на подушку, зарываясь в одеяло полностью. Пахло вишнёвыми духами, что сам парень когда-то дарил девушке на праздник. Правда, он уже не в силах вспомнить когда это было. Слишком много всего навалилось на голову бедного студента. — Устал? — Колетт ласково улыбнулась, «откопав» его личико.       Тут же Эдгара заключили в объятия, но ему совсем не тепло от них. Обычные касания, ничего больше. Они не вызывали мурашек по телу, не скручивали низ живота в тягучем предвкушении чего-то большего, не заставляли задуматься о том, как приятно быть в объятиях любимого человека. Внутри него пустота. Хотелось курить.       Он вымотан. Ложь — самое тяжёлое, что можно испытать на собственной шкуре. А особенно — ложь самому себе о том, что испытываешь чувства к человеку. К тому, кто был всегда рядом, отдавая все свои силы, эмоции и любовь. Пускай он будет лгать своей девушке о любви, но убеждать себя в этом — мерзко, отвратительно и утомительно. В первую очередь, больно. А сигареты были способны унять всю эту бурю, хоть и ненадолго. В любом случае, это — его маленькое спасение и облегчение.       И с каждым тлеющим бычком, Эдгар всё больше надеялся, что это пройдёт, что всё будет хорошо потом, через время. А наступит ли вообще эта пора, когда всё будет хорошо? Зачем ждать чего-то? Он не получал ничего, никаких эмоций от этих отношений, в то время как Колетт с искрой в глазах наблюдала за каждым его действием, наслаждалась каждым прикосновением. А парень продолжал играть, создавая образ уставшего человека. Да, безусловно, он уставал, но не настолько, чтобы совсем не уделять внимание «любимой». Смысл в этом всём? Во всей лжи, лицемерии? Эдгару становилось противно от осознания того, что он делает. В самых кошмарных сновидениях он видел только одно: плачущую Колетт, когда сам юноша говорит о том, что им нужно расстаться. Черноволосый готов разреветься, просыпаясь посреди ночи в холодном поту, ведь он осознавал, какой подлый поступок совершает.       Но всё не так плохо, правда ведь? Дождливыми вечерами они смотрели фильмы вместе, иногда играли в приставку. И каждый раз, когда Колетт выигрывала, она бросалась Эдгару на шею, зацеловывая в порыве эмоций. А тот лишь отстранённо смотрел вперёд, чуть-чуть придерживая девушку за щеку, мол, «мне не нравится, но я не хочу тебя обидеть». — Ты так часто устаёшь, у тебя всё хорошо со здоровьем? — Колетт тревожно рассматривала лицо юноши, опуская взгляд на оголённые ключицы. — Всё нормально, не стоит беспокоиться. Он отвечал всё так же хладнокровно, но тщательно старался это скрыть. Однако такая важная деталь никак не могла ускользнуть от Колетт. — Я точно не могу ничем помочь? — девушка прильнула к юношеской груди, поглаживая тёмную макушку. — Нет. Всё нормально, правда. Просто запара с учёбой, — парень натянул улыбку. — Ты не хочешь поделиться со мной чем-то? «Например тем, что я ёбанная шлюха?» — пронеслось в голове, но Эдгар выдал: — М, всё в порядке. Не волнуйся, наверное недосып просто. — Ладно. Но если что-то потревожит, обязательно говори, хорошо? — девушка едва дотронулась своими губами до чужой щеки, выражая всю заботу и тепло этим жестом. Она действительно любила его.       Пара лежала в объятиях ещё долго, только вот Эдгара буквально выворачивало от этого. Чувство, будто ты злодей, в руках которого судьба человечества — овладело им и захватывало дух ежедневно с новой силой. Но придёт ли на помощь супергерой, что остановит его и спасёт бедную Колетт? Он понятия не имел, так же, как и о своих дальнейших действиях по отношению к ней. Надолго ли его хватит?       Женский голосок убаюкивал, а хрупкие пальцы перебирали прядки волос. Несколько месяцев назад Эдгар бы утопал в наслаждении от подобного. Но это было слишком давно, обстоятельства кардинально изменились, как и чувства парня. Человек, который знал его всю жизнь, прошёл вместе от пылающего костра до пепла, проживая каждый взлёт и падение с юношей, сейчас и не подозревал о скоротечном конце. Его сердце и правда можно сравнить с тлеющим угольком, что вряд ли получится зажечь вновь.       Эд отодвинулся от девушки, отвернув голову в противоположную сторону, избегая зрительного контакта. В ответ лишь смешок, женские руки переместились на плавно двигающиеся плечи, чувство тепла подкралось сзади. «Мерзость» — подумал юноша, робко касаясь ладони Колетт. — Останешься на ночь? — её губы дотронулись до лица парня, осторожно целуя куда-то в районе скул. — Не могу, ты же знаешь, сестра ждёт. Девушка тяжело вздохнула, но отлипла. — Передавай ей привет, хорошо?       Эдгар кивнул и быстро натянул чёрные джинсы. Около минуты искал футболку и, наконец, накинул куртку и обмотал шею шарфом, готовясь покинуть эту ненавистную квартиру. Обулся и в последний раз окинул взглядом укутанную в одеяло Колетт, проклиная свою жизнь и осторожно закрывая входную дверь.       Свобода. Её невозможно увидеть или услышать, она заседает где-то внутри тебя, и почувствовать это может далеко не каждый. Конечно, трактовать это можно по-разному, но для Эдгара свобода — это тихая ночь, где он может отоспаться дома и предварительно покурить на крыльце подъезда или на балконе, но на последнем он делал это крайне редко, по некоторым причинам. Даже вдолбив себе это в голову, он не чувствовал облегчения в одиночестве, лишь всё больше и больше нагнетая самого себя печальными мыслями. Такое чувство, будто это скудное слово избегало его, но одновременно свобода где-то близко.       И так тёмное небо было затянуто тучами, не оставляя ни малейшего шанса пробиться сквозь них звёздам. Холодный октябрьский ветер пробирал до костей, заставлял укутаться в полосатый шарф всё больше, но это не спасало, а только недавний прошедший дождь оставил десятки лужиц, что приходилось обходить и едва ли не утопать в грязи рядом с ними.       И во всей этой тьме и слякоти был маленький свет, который согревал его нутро. Каждый взгляд, слово и радостный смех заставляли его сердце таять, что уж говорить о просьбах с «щенячьими глазками». Эдгар направлялся к этому солнышку, которое показывало своё свечение единицам. «Джесси» — бесконечно думал парень, скрываясь в дверях подъезда. Ещё мгновение, и от входной двери доносились звуки поворота ключа в скважине, а тонкие ножки неслись в прихожую. И вот, Эд снова в объятиях. Только теперь ему тепло, в животе порхали бабочки, а на душе бесконечно спокойно. Маленькие ручки обвили шею, прижали всё ближе к себе. Казалось, будто его серый мир вмиг обрёл прежние краски благодаря ей. — Привет! Как день прошёл? — девочка наматывала круги возле брата, пока тот вешал куртку. — Всё хорошо, а твой как? — парень присел на корточки, чтобы сравнять рост с сестрой. — Отлично! Дядя Мортис сегодня готовил блины! — улыбка украсила её прекрасное личико. — Крутяк! — тут же в прихожую вошёл сам мужчина. — Здравствуйте, — Эдгар разулся, пока сестра смиренно ждала, чтобы пройти вместе с ним в одну единственную комнатушку.       Да, квартирой они похвастаться не могли, но главное — это крыша над головой. Душно. Он миновал все препятствия и открыл старенькое облезшее окошко. Поднял голову и оглядел местами потрескавшийся потолок. Как-нибудь надо подкопить денег и сделать косметический ремонт. — Слушай, поговорить надо, — Мортис тихо обратился к нему, поправляя выбившуюся прядь фиолетовых волос за ухо. Юноша почему-то испуганно взглянул на него, пока Джесси садилась за деревянный столик, где обычно любит рисовать. Они вышли на кухню, закрывая за собой дверь. — Снова? Мужчина закусил губу, облокачиваясь о холодильник. Они оба понимали, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. — Да, ей становится хуже, — он кивнул в сторону обеденного стола, где стояла тарелка недоеденной каши и внушительная стопка блинов. Гречку она любила всем сердцем, как и блины с малиновым вареньем. — Совсем не ест, почти весь день спала, встала вот только когда ты пришёл.       Эдгара начало трясти. И он не понимал из-за чего точно: безысходности бытия, сестры или собственной беспомощности. Юноша сел на стул и зарылся руками в волосы, чуть ли не выдирая их. В глазах защипало, он вот-вот разрыдался бы. На плечо опустилась чужая рука, успокаивая. — Ещё раз спасибо, что сидите с ней, — он взял себя в руки и улыбнулся соседу, вытирая подступающие слёзы. Тот лишь поджал губы, тяжело вздыхая.

***

      Казалось, каждая секунда, проведённая с Джесси — отпечаталась в памяти, как лапка кота на свежем бетоне. Всё, что связано с ней осталось бы в душе навеки, до смерти. Звонкий смех, красноватые волосы и милое лицо — ценились Эдгаром как ничто другое. Каждый день он предпочитал проводить в компании сестры, а не приятелей. Ведь кто мог делать её счастливой, кроме любимого старшего брата? Возможно, сосед Мортис, который оставался с ней и развлекал, пока черноволосый был на учёбе или работе. Но поистине счастливой и свободной она чувствовала себя рядом с Эдом. — Пойдём рисовать? — парень выпрямился, чуть подтолкнул сестру в комнату. — Да!       Время летело незаметно. Бледная, буквально белоснежная кожа девочки сливалась с листом бумаги, пока она вычерчивала цветными карандашами какие-то фигуры. Детские каракули сопровождались лепетом и громким смехом. — А когда к нам придёт Колетт? Я соскучилась. Парень замялся. Он не хотел огорчать сестру. — Не знаю, Джесс. У неё учёба, свои дела есть. Но я обязательно поговорю с ней, — Эдгар улыбнулся. — Как скажешь, — она снова склонила голову над рисунком. — Уже поздно, как ты себя чувствуешь? Пойдёшь спать?       Вглядываясь в лицо девочки, можно было отметить контраст белёсой кожи и голубых глаз. Густые, длинные ресницы прикрывали васильковый взгляд; светло-розовые губы были искусаны; на щеках лёгкий румянец. Казалось бы, обычная внешность, если не считать до жути уставший вид.       Эдгар сел на край кровати, пока сестрица залезала под одеяло. Он поцеловал её в щёку и принялся рассказывать любимую сказку девочки, пока не услышал тихое сопение. Наконец, она перевернулась на бок, сладко уснув.       С тяжестью не только в сердце, но и в ногах, парень поплёлся на кухню, позже буквально упав на жалкий стул. Проверив диалог с начальницей, в надежде, что значок сообщений не пустовал, он обрадовался: заказ на приличную сумму. Впереди очередная бессонная ночь, которая определённо скажется на его здоровье и моральном состоянии, но спасёт его лучик солнца.

***

      Мигом собравшись, Эдгар бесшумно выключил весь свет и закрыл входную дверь, дабы не разбудить спящую Джесси. Ветер дул в лицо, щёки морозило от ночного холода, но он бежал к клубу, что находился рядом с домом, оббегая метровые лужи. Его встретила громкая музыка, что не лилась тонкой звуковой волной, а просто-напросто долбила в уши своими басами. Толпа обкуренных и пьяных тел выдавала что-то слабо похожее на танцы в центре зала, некоторые же отдыхали за столиками по обе стороны от всего безумия. Чуть поодаль располагался светящийся бар, где подавали просто вкуснейшие алкогольные напитки, это парень знал на личном опыте. Диско-шар отражал лучики разноцветного света, переливался, разнося по всему помещению множество оттенков. Возможно, именно эта деталь клуба парню нравилась больше всего. — О, ты пришёл, пойдём расскажу план на сегодня, — зеленоволосая девица кричала работнику в ухо, дабы тот услышал хоть что-нибудь.       Кабинет сутенёрши находился прямо за барной стойкой, куда они и направились. Парень уселся на диван, пока начальница вертелась возле кофемашины. Да, её кабинет вмещал в себя поистине много разных вещиц: от огромного аквариума до стойки с милейшими тапочками, в которые только что переобулась женщина, освобождая свои ноги от высоких каблуков. — Будешь? — она протянула парню белую чашку кофе, на что тот отрицательно помотал головой. — В общем, два клиента, один из которых — та ещё важная шишка, — бегло оглядела парня, пока отпивала горячий напиток. — Ты в порядке? Можешь работать? — Да, просто вымотался немного. Кто там, говоришь, важный? — Фэнг, довольно известный из-за своего отца, но и в своих кругах не промах. Не буду забивать тебе голову, просто поработай хорошенько, только соблюдай наши правила, ты ведь знаешь. Кстати, я… Но парень не желал выслушивать чужие проблемы. — Хорошо, я пойду уже, — он перебил её и быстро покинул помещение.       Эдгар не обратил на людей внимания, сразу же юркнув за дверь с надписью «Только для персонала». Перед глазами простелился длинный коридор с множествами комнат, но он направился в самую дальнюю, где находилась «гримёрка». Знакомые лица улыбнулись и помахали пришедшему сотруднику. Быстро перекинувшись фразой «Ебись оно всё конём», что являлась девизом клуба, все начали готовиться к рабочей ночи. От этого девиза хотелось повеситься, но капля юмора в начальнице Лоле всё же была, что расслабляло коллектив.       Душ, чистое белье, немного макияжа на синяки под глазами. В последний раз Эдгар посмотрел в огромное зеркало во всю стену, поправил чёлку и настроился, вспоминая ради чего он всё это делает. Всё, он был готов к очередному клиенту. Он вошёл в комнату под номером «8» — элитная, отличалась своим размером и качеством от других. Нужно быть вежливее, может, ему перепадут чаевые? — Здравствуйте, Фэнг, — Эдгар прикрыл красную дверь за собой, шагая к кровати, на который распластался молодой парень. Время — деньги, оплаченный час начался.