Раз, два, три

Поворот, ещё один. Почти на ощупь отворив последнюю сёдзи в уборную, он наконец-то ощутил намёк на облегчение. Дышать стало несоизмеримо легче, в голове понемногу прояснялось. Только неизменно продолжало мутить. Плеснув из раковины кипятком, он нарочно резко вдохнул возникший пар. Предсказуемо, из носа по белоснежной и такой же морозной коже потекла струйка крови. — Господину нравится? — Уже лучше. Я- А он то думал, что оставил эту привычку уже несколько месяцев как. Условился не брать во внимание, а по возможности и вовсе избегать всего, в чём до коварного хваткий мозг старался увидеть желанное. Но так бывает. Не всему суждено идти по плану молодого господина. И всё равно, как бы не сопротивлялся, как бы не старался забыть, отпустить иллюзию не мог. Недолгая тишина. Отдаленный шелест бившихся под ливнем листьев. Время всё шло, а в комнату по прежнему доносился лишь слабый отголосок от празднества в зале. Разумеется, ничем иным это не могло быть. Лишь искусное наваждение так мягко обволакивает пекущие раны, только оно точно знает, где тот спрятал свою боль. Камисато прислонился спиной к приятно теплому дереву, медленно сполз по стене. В иной ситуации четыре стены непременно бы давили, но сейчас в небольшом пространстве мужчина от чего-то уловил приятный комфорт. Вокруг темнело. Было ли это виной погоды, неисправности ламп или состояния господина — явно никуда не годилось. Глава нехотя сделал глубокий, насколько возможно спокойный вдох. — Раз. Выдох. Одни губы приоткрылись в попытке привести хозяина в чувство. Снова вдох. А глаза всё так же плавно закрывались. — Д-

***

— Доброе утро, Аято. — Как всегда, доброе. — появление сестры чуть не застало его врасплох. Великое счастье, он всё больше привыкал к внезапным прогулкам с ней. — Короткий спарринг?
 — Не сегодня, я хотела бы обсудить кое-что. — они свернули в сад. — День святого Валентина вышел действительно великолепным. Девушка замялась. Что ж, брат знал её лучше, чем самой Аяке того бы хотелось. Хвалит, значит самой сейчас не помешает помощь. Он замедлил шаг, коротко кивнул в ожидании продолжения. — Зима почти кончилась. Весна обещает быть холодной, но к концу апреля будет особо красивое цветение сакур. Раньше я организовывала мероприятия меньшего масштаба, но, думаю, готова взять на себя нечто большее. Я сама встречусь со всеми специалистами, но обсудить приготовления с тобой крайне важно. В конце концов, тебе вести переговоры и подписывать бумаги. Младшая Камисато всегда поднимала настроение старшему. Лучиком пробивалась через вуаль главы трикомиссии и дотягивалась до самого сердца брата. Ну как не помочь? К тому же, возьмись она за праздник, не стыдно будет пригласить и заграничных гостей. — Создать торжество лучше — вне чьей более компетенции.
Я лично обговорю дополнительный бюджет с трикомиссией. — С-спасибо. Девушка смущенно кивнула, пряча за прядями румянец. И, довольно поклонившись брату, чуть не вприпрыжку побежала назад к поместью, оставив мужчину наедине с поглотившими за секунду размышлениями. Аяка права, этот апрель обязан быть насыщенным на завлекающие иностранцев фестивали, сюрпризы для горожан и, не без того, угождения влиятельным фигурам островов. Что ж, Аято планировал чуть менее насыщенный выходной. К счастью, иных дел оставалось совсем немного. Уже приевшиеся задачи давались господину легче и быстрее с каждым днём. Тем же лучше: в свободное время он мог без капли стыда изображать занятость за каллиграфией или го, на деле обдумывая предстоящие переговоры, просчитывая несколько ходов вперёд. Сегодня как раз этим он и будет занят. Краем уха уловив скрип половиц в коридоре, он оторвался от раздумий аж под ночь. Только сейчас заметил, что забыл зажечь свечу. Быстро исправившись, он отодвинул подсвечник на край стола и с обязательной деловитостью позволил человеку войти. Тома аккуратно пронёс в комнату еду. — Прислуга сказала, вы не отвечали. Попросили меня проверить. — И что, живой я? Блондин недовольно сощурился, поставил поднос возле стола. Прошёлся взглядом по записям господина. Потом, случайно, по его торсу. Небрежно расслабленному кимоно… Прокашлявшись, он продолжил: — Без шуток, вам стоило бы отдохнуть. Завтра много дел. — Как и всегда. — справедливо подметил глава клана. — Если не хотите вызвать беспокойство трикомиссии на завтрашней встрече, вам следует выспаться. Вы же не хотите пойти на переговоры вот так. И ведь не поспоришь. Вообще, протестовать против всерьёз настроенного зеленоглазого удавалось крайне редко. Так что, согласно кивнув на замечание управленца, Камисато забрал еду, подсвечник и направился в спальню. — Доброй ночи, мой господин. — Доброй ночи, Тома. Оставив мужчину отдыхать, блондин покинул комнату. Аято же быстро доел принесённый ужин и готовился ко сну. Мысли же непроизвольно стекались в сторону заботливого домоуправленца. Распереживался за его самочувствие. Интересно, будь это иной слуга, посмел бы указать на уставший вид господина? Простил бы Аято такую наглость или прислушался бы? Все эти вопросы вели к единому утверждению: "Нет. Тома особенный". Стараясь не зацикливаться на смущающей мысли, Камисато принялся освобождать тело от душных одежд. Полученный эффект оказался противоположным желаемому. "Если прикажу... Сделает?" — позволив себе совсем не подобающие статусу фантазии, мужчина провёл по своей ключице, задержавшись на спадающем фраке. Одним движением оголил торс. Снял обувь, брюки. Обычно глава клана выполнял бытовые задачи самостоятельно. Не представлял, зачем ему кто-то, кто бы раздевал его перед сном и одевал по утру. С чего подобная чушь занимала голову сейчас, было искренне непонятно. А потом он вспомнил его касания. Все — чистого рода случайности: передача документов, изнурительные игры, тренировки. И везде удивительно мягкая кожи рук на контрасте с затвердевшими мозолями от длительного труда. Их гладкость и шершавость. Там. "Стоп" Остановить бурлящий поток мыслей было непросто, а скрыть натянувший бельё бугор почти невозможно. Но нет задачи, непосильной главе клана Камисато. Не должно было быть. Несколько минут медитации, ещё немного каллиграфии, и он уже почти забыл, насколько сильное желание чуть не заставило позвать Тому в столь поздний час. Но хотя Камисато уже не меньше получаса лежал в кровати, организм явно не был настроен на сон. Прокручивая в голове всевозможные варианты хода переговоров, Аято уже было думал вернуться к рабочему столу, если бы тишину не нарушил скрип сёдзи. — Господин, простите, кажется я забыл уточнить... Господин? Имитируя сопение, Аято продолжал неподвижно лежать в кровати. Чему и научили его тонны прочитанной литературы: "Сейчас будет что-то интересное". Действительно, не найдя мужчину в кабинете, домоуправляющий осторожно заглянул в спальню. Словно в трансе, бесшумно приблизился к постели господина. Дыхание начало сбиваться. Под простынёй стало невыносимо горячо. Что сделать: окликнуть или без каких-либо объяснений затащить в постель? "Да о чём я думаю, о Сёгун" —, из последних сил сопротивлялся Камисато. Внезапное чувство тёплых губ на лбу током пробежалось по телу мужчины. Если бы в следующую же секунду слуга поспешно не удалился, на утро в поместье стало бы на одного невыспавшегося человека больше. Так, одним лишь богам известно, отчего не спал молодой господин. Благо, члены трикомиссии в подобных делах имели меньшие познания. Переговоры прошли успешно. Клану крайне повезло, что возглавлял его именно Аято. Будь на его месте та же сестра, вряд ли она смогла бы провести переговоры на утро после бессонной ночи, выборов не только дополнительные средства на праздник, но и ресурсы на организацию серии фестивалей и развлечений для гостей на последующий год. Достижению второго поспособствовала предпринимательская черта старшего Камисато. Разумеется, выгода от привлечения большей прибыли в страну была, однако каждое коллективное решение складывается из личных интересов. Молодой господин знал это лучше, чем засидевшиеся на своих постах коллеги. Цена была невысока. — Позвольте поздравить с успешной покупкой. Уверен, это отличная инвестиция. — блондин радостно тестировал механизмы подачи воды. Аято же спокойно обвёл взглядом новоприобретенный источник. — Сложно не согласиться. Договоренность была проста: в собственность Камисато прибавляется горячий источник, а главы комиссий — исключительно в знак глубокого уважения и заботы — получают к нему расширенный доступ. Фактически, в рамках приличия, они могли пользоваться источником без особых ограничений и затрат средств на его посещение. Однако именно сегодня Аято считал, что наибольшую пользу от приобретения получит он. — Что ж, предлагаю отпраздновать. — Погодите, сейчас? Вместо ответа, старший Камисато, словно фокусник, достал из рукава токкури крепкого саке. Наслаждаясь реакцией Томы, он разлил содержимое по отёко, протянул одну собеседнику. Приятная компания, хороший алкоголь и пары от источников прекрасно расслабляли после тяжёлого дня. Хотелось сидеть так как можно дольше. Но только Томе. У молодого господина ещё были планы на этот вечер. Голову занимали далеко не самые пристойные мысли. Они роились, рвались наружу. Сыграла ли решающую роль обстановка, количество алкоголя или это бы в любом случае случилось сегодня — не то, что волновало Аято. Пора было дать волю небольшой шалости. По спине прошлись мурашки, управленец будто заранее почуял неладное, и оказался прав. — Раздень меня. — П-простите? — Раздень. Хочу искупаться. Приказ господина не подлежал оспорению. Но это уж никак не значит, что задание далось Томе легко. Стоит отдать блондину должное, он держался молодцом: игнорируя соприкосновение с бархатной кожей и закрывая глаза на едва слышимые вздохи, он продолжал методично избавлять Аято от обременяющей многослойности кимоно. "Всего" —, недовольный тон чуть не довёл слугу до седины на и без того светлых волосах. Тот поспешил исправить свою оплошность, сняв с Камисато бельё. Но глянуть даже мельком — просто не смел. Чувствовал лишь, что нечто препятствовало выполнению приказа, натягивая ткань в самом неподходящем месте. Аято довольно хмыкнул. Немного постоял, любуясь пылающими щеками парня. Затем пошёл к воде. Наблюдая, как нагое тело молодого господина постепенно погружается в воду, Тома невольно сглотнул. Низ живота закололо в ожидании дальнейших указаний. — Ко мне. Минута, и возле господина сидело за пределами нормального горячее тело. Захотелось ощутить этот жар на себе. Прикосновение. Вздох. Любопытство Камисато было удовлетворено. Несчастный Тома уже ничего не понимал. Лишь послушно ждал приказа, знака, хоть какого-нибудь указания. Но главу клана интересовала чистой воды импровизация. Снова касание. Кожа блондина обжигала, но так... приятно? Аято всё водил по его руке, демонстрировал, чего желает сам. Пальцы заскользили по напряженной шее, к уху. Спускались по скуле до странно нежных губ. Чуть раздвинули их. — М-мх! Этот стон сводил с ума. Окончательно определил дальнейший ход событий. "Хочу" —, единственное, о чём сейчас мог думать молодой Камисато. Не задумываясь, блуждая в собственных мыслях, он продолжал мять губы зеленоглазого. Сильная дрожь заставила податься навстречу, опрометчиво позабыв, как коварен может быть господин. Небольшое усилие, и Аято заставил поток воды прижать управленца вплотную к себе. Неожиданно, смутились оба. И без того сильное желание безвозвратно обволокло разум. Каждый из пары уже знал, как лучше его выразить. Блондин многозначительно посмотрел куда-то под воду, вниз. И получил утвердительный кивок. Мысли унесло бурей чувств. Всё то, что так долго хотели высказать два рассудка, успешно выражали два давших волю чувствам тела. "Да" заменялось на сплетенье ладоней, "Ещё" на крепко сжатые блондинистые пряди. И только имена друг друга смогли чётко выделиться между стонов. Наконец наставшая тишина гармонично вписалась в необходимый им обоим перерыв. — Го- — Сейчас зови меня Аято. — А... Ая-то. Смакуя имя, Тома заплутал где-то между мыслями о его красоте и тому, как же близко сейчас было то, о чём не так давно он лишь бредил. Господин обвёл рукой оголённые плечи. — Что? Или уже забыл, что хотел сказать? — Н-нет. В общем, если бы ты раньше сказал, я- — Знаю. — Тогда почему не говорил? У тебя был кто-то другой? — Нет. Никого у меня не было и нет. Тебя подразнить хотел. — обворожительная улыбка, и такая мерзкая ложь. — Эй! Ну всё, теперь как только захочешь, я... — внезапно блондин смутился. — Я всегда рядом, ты знаешь. — Аято невесомо коснулся губами мокрого лба. — Спасибо. Невесомый, удивительно невинный поцелуй. О наступлении этого дня не мог мечтать, пожалуй, никто из них.

***

Аято многое смыслил в дарованном элементе. Как понять, что вода прошла через необходимый обряд, что пригодна для полива особо экзотических растений. Единственное, чему не научил его Гидро Глаз Бога — что делать с непрошенными слезами. Они лились безконтрольно, не имея цели что либо сказать или отразить самочувствие. Ему это просто было нужно. — Аято! Наконец-то нашла. Склонившись над мужчиной, Путешественница усиленно трясла того за плечи. Вскоре попытки вернуть главу клана в реальность увенчались успехом. — Плохо. — всё, что смог выдавить из себя господин. — До чего же ты себя довёл. — выудив платок из специально отведенного кармана, она стерла подсохшую кровь. —Прости уж, но бал придеться заканчивать. Ты не можешь- — Должен. Он сжал её запястье. Излишне сильно. В глазах отразилось яростное, абсолютно бессмысленное, зато обоснованное стремление довести начатое до конца. — Не. Можешь. Выйти к гостям в таком виде. Пойдём, хоть выведу тебя на свежий воздух. Не без помощи Люмин, Камисато поднялся. Кое-как поддерживая ватное тело, женщина побрела в сторону ближайшего балкона. Охрана была предупреждена. Побеспокоить их, а уж тем более вмешаться в происходящее никто не мог. Пара вышла на окруженный сакурами балкон. Лёгкие всё более размеренно вбирали летний воздух, дрожь отступала. Кто знает, избегай он регулярных недосыпов, нормально питайся и не взваливай на себя груз планеты всей, может, сегодняшний вечер дался бы в сотню раз легче. — Скажи, только честно. Она знала этот взгляд, эту интонацию, хоть застала их лишь единожды. И тогда эта комбинация ничем хорошим не закончилась. Тем не менее, прерывать новообретённого мужа она не смела. Тот никогда не обращался к ней по пустякам, не напускал эмоции ради собственной выгоды. Был всего лишь смертным, что переживал за судьбу клана больше, чем за свою собственную. И лишь она одна видела в нём нечто большее. Человека. Которому требовалось плечо, чтоб поплакать; пустая комната, чтобы свернуться калачиком; и простое, недоступное ему время. С того злополучного дня она старалась стать ему всем этим разом. Была рядом, пока не проходили приступы; посвящала всю себя в работу, давящую на него непосильным грузом; поддерживала и продолжала убеждать в одной простой истине: "Он не один". И вот, сейчас он рисковал всё повторить. Свести на нет всё то, что так тяжело далось обоим. Аято смотрел на неё точно так же, как и тогда. И повторил тот же вопрос: — Это я виноват, да?