....
8 мая 2022 г., 03:44
Примечания:
' 30 STM & Halsey - Love is Madness '
***
— Эй, Чимин, подожди! Чимин на эту команду разве что не скулит, резко оборачиваясь и распахивая совершенно ясные карамельные глаза. Не то чтобы, в самом деле, команду. Просьбу, оклик. Но то, чьим голосом это произносится в его сторону — делает колени желейными, едва не руша хрупкое тело на ровный асфальт. Чонгук бежит к нему, едва не поскальзываясь на ступенях и накидывая на широкие плечи кожанку. Щёки его розоватые, волосы светлые всклокочены и, если смотреть ближе, немного взмокшие на выбритых висках. Чимин вздыхает, в очередной раз окидывая серебристую чёлку грустным взглядом и, нехотя, но заглядывает в чёрные, как небо над ними, глаза. Чонгук ему улыбается зачем-то. Чонгук не пускает его в такси, захлопывая за спиной дверцу. — Я подвезу тебя. — А как же Тэ? — хмурится Чимин, пытаясь заглянуть ему за спину. Но Чонгук удачно закрывает обзор, наклоняясь ещё немного ближе и приковывая взгляд к своим чернильным глазам. — Тэ перепробовал коктейлей, — усмехается он краешком губ. Как раз тем, в котором отблёскивает в фонарном свете колечко. Чимин сглатывает, забывая о том, зачем вообще вышел из дома… — А…окей… — Ты ведь ещё не успел заплатить? — Что? — Такси, Чимин. Чонгук улыбается. Нет. Улыбается. Как змеи ползут, оплетаясь вокруг твоей шеи, так и губы его розовые расползаются медленно в такой сладкой и кровожадной улыбке, словно Чимин маленький глупый ребёнок, потерявшийся в супермаркете, а Чонгук его сейчас прямо за ручку отведёт… …в кроличью нору. И закопает в ней навсегда. Чимин никогда не любил Алису в Стране Чудес… — Нет, — выдыхает он, позволяя взять себя за запястье и потянуть вперёд. — Везёт, что я не пил. Прокатишься не в душном салоне втридорога, — подмигивает Чонгук, снимая блокировку со своей машины. Чимин едва ли успевает заметить разбредающихся ещё ребят, их однокурсников и одногруппников. Уезжающих на таких же, как он хотел, такси. На таких же, как его сейчас повезут, машинах. Вечеринка. Тэхён, его одногруппник, пригласил его на вечеринку в честь окончания семестра. И Чимин такой дурак, вообще-то, что согласился. Потому, что сидеть весь вечер, глупо улыбаясь и делая вид, что тебе всё нравится, смотреть на их с Чонгуком счастливые лица и поцелуи от раза к разу. То, как Чонгук заботливо открывал Тэхёну бутылки, как едва ли не кормил с ложки, держа на своих коленях. Чимин глотал горький грейпфрутовый сок и свои к Чону чувства. О которых не знал никто. И лучше бы не знал и он сам никогда. Только вот хуже решения пойти на вечеринку, разве что решение сесть в одну с Чонгуком машину. Его машину. В которой они с Тэхёном, о наверняка, нередко занимались сексом. В которой они поделили меж собой не одну тысячу поцелуев. В которой так чертовски сильно пахнет морским одеколоном, что обволакивает и туманит Чимину голову окончательно так, что пальцы его не сразу защёлкивают ремень безопасности. Чонгук замечает это, ну конечно. — Вроде не пил, — усмехается он, заводя машину, — или боишься, что я выпил и мы убьёмся? — Ты сегодня не пил, — бездумно бросает Чимин, пытаясь дышать через нос. Но глаза его быстро распахиваются, когда он понимает, что ляпнул. Он не то, чтобы следил. Просто так выходило, что Чонгук почему-то постоянно был в его поле зрения. Чимин наблюдательный просто. Он замечал, что Чонгук не пил. — Ты тоже, — подмечает и сам Чонгук, выезжая на дорогу. — Не пью, — пожимая плечами, Чимин решает глупо уставиться в окно на однотипные дома. Но даже в них он видит отражение Чонгука через стекло. — Принципы или здоровье? — Не вижу смысла. А ты? — Здоровье, — отмахивается Чонгук. Чимин поворачивается, сужая глаза и оглядывая его. — Выглядишь здоровее всего нашего универа. — А ты выглядишь, совсем не как скромный тихоня. Внешность — штука обманчивая, правда? Поджимая губы, Чимин кивает и отворачивается вновь. Выглядит…он выглядит обычно. Но нередко слышит это дурацкое: «ты такой типичный пати бой», «никогда бы не подумал, что ты настолько тихий», «тебе бы номера телефонов и засосы коллекционировать, а не в книжках закапываться». Только вот это такое глупое клише. Ему просто нравится броская и модная одежда, просто нравится персиковый цвет волос и немного макияжа, просто взгляд его отстранённый и напряжённый постоянно путают с блядским взглядом «холодной сучки». Чимину до этого звания, как до сердца Чонгука — две бесконечности туда и обратно в обход. Он не такой… — Эй, я надеюсь, я не обидел тебя? У Чимина в горле застревает сиплое «нет», потому что он и рта раскрыть не успевает, как на колено его ложится горячая ладонь Чонгука. Он попросту примерзает к своему месту, мечтая, чтобы ремень безопасности передавил к чертям все его внутренности. И особенно сердце, готовое выпрыгнуть из груди. — Н-нет, что ты, — удаётся кое-как выдавить ему, пока дрожь в теле не начала подниматься. — Как тебе вечеринка? — Чонгук спрашивает его так повседневно, так легко и просто, будто его большой палец не залезает сейчас в прорезь чёрных джинсов Чимина, оглаживая покрытую мурашками кожу. Чимин стискивает зубы лишь на секунду, чтобы прийти в себя. Не помогает правда ни капли. — Хорошо. Было весело, — ложь. — Да? А мне показалось как-то тухло. Да и народ быстро начал расходиться. — У кого-то остаются хвосты, не удивительно. — Прошлая вечеринка была что надо. Тебя ведь не было? Их глаза встречаются на долю секунд, но Чимина током прошивает. Потому, что кажется, будто Чонгук знает — о чём он думает. Будто Чонгук знает, почему Чимин отказывался почти от всех вечеринок. Будто Чонгук прямо сейчас читает его мысли прямо с карамельной радужки и покрасневших щёк. — Я был занят учёбой, — снова ложь. — Совсем как хороший мальчик. Чонгук усмехается, явно это раскусывая. Чимин перестаёт дышать на полувдохе, потому что длинные пальцы сжимаются на его колене. Совсем не по-дружески, не успокаивающе и не ободряюще. Властно, открыто и намекающе. Также плавно поднимаясь выше, как и тормозит машина в тёмном проулке. Чимин лишь краем глаза замечает сквозь лобовое стекло слабый отсвет какой-то вывески вдалеке. Которую не знает. На которую плевать. Потому что глаза Чонгука оказываются с каждым коротким и слабым вдохом всё ближе. — Ты ведь хороший мальчик, Чимин? Ответ хочется проскулить, но всё, что Чимин может — закивать, как собачка, которых раньше в каждую машину на приборную панель пихали. Ладонь Чонгука останавливается на середине его бедра, обхватывая крепко и доводя до дрожи. Он делится тяжёлым дыханием с грейпфрутовым привкусом прежде, чем влажные от промелькнувшего языка губы прихватывают его. Слишком легко для полноценного поцелуя, но достаточно для того, чтобы Чимин отмер и закрыл глаза, позволяя всему просто происходить. Позволяя целовать себя медленно, но голодно, пальцам изминать мякоть бедра, а стонам соскальзывать с кончика языка. Собственным рукам заползти на чужую шею, губам раскрываться под жадным напором, а совести скрыться от стыда куда-то подальше. Насколько же он хороший мальчик, целуя сейчас Чонгука и зная, что Тэхён спит в их общем доме и ни о чём не подозревает? Насколько хорошим мальчиком Чонгук хочет видеть его для себя? Чимин выдыхает со стоном, как только губы Чонгука оказываются на его шее, а ладонь давит на стремительно наливающийся член под плотной тканью джинсов. Откидывая голову и вцепляясь пальцами в серебристые волосы, Чимин просто позволяет всему этому происходить. Снова и снова. Поцелуй за поцелуем. Касание за касанием. Один элемент одежды за другим. Когда Чонгук изворачивается так, чтобы прикусить его ключицы, соски и оставить следы на рёбрах. Когда сам он, игнорируя неприятное тянущее чувство в шее и плечах, теряется меж разведённых ног Чонгука, отсасывая так, словно от этого зависит вся его чёртова жизнь. Когда они кое-как перебираются на заднее сидение и бёдра Чонгука так неожиданно оказываются идеальным для Чимина местом. На которых он словно бы и должен был быть всегда, извиваясь той самой змеёй, что душит от расползающейся ухмылки на зацелованных губах. Вцепляясь пальцами, но не ногтями в широкие плечи, которые так хотелось пометить полумесяцами и острыми зубами. Прилипая кожей к коже, соединяясь грудными клетками. Отдавая Чонгуку, наконец, все свои чувства. Получая взамен мокрые поцелуи и глубокие толчки. Совсем не равноценный обмен, но Чимин сможет понять это чуточку позже. А пока бёдра его дрожат, сжимая чужие, на шее места не остаётся от расцветающих меток, воздух из лёгких теряется в душном, пропахшем сексом, маленьком пространстве. А оргазм ослепляет, роняя хрупкое тельце в распростёртые крепкие объятия. Чимину хотелось бы, как в Титанике, приложиться ладонью к запотевшему стеклу и оставить след, зарисовать каждый миг его наслаждения, находясь на Чонгуке, впитать в себя морской запах и пропитать медовую кожу своим собственным. Но Чимин может лишь молча застегнуть джинсы и перебраться на пассажирское, снова дрожащими руками защёлкивая ремень безопасности. Снова уставляясь в окно на размазанные однотипные дома. Лишь мимолётным похлопыванием снова ощутить горячую ладонь на своём колене. Без мурашек уже на коже. И кивнуть на прощание, выбираясь из машины, не чувствуя уже ничего, кроме пустоты, что осталась после того, как из него, кажется, вытрахали подчистую все чувства и даже сознание. Оставив взамен целое ничего, гулким ветром гуляющее в груди. И только утром, когда он увидит на своём пороге внезапно Чонгука, со своей же курткой в руках, со знакомой уже сладкой кровожадной ухмылкой и бесконечной в глазах чернотой, Чимин почувствует что-то…что-то связывающее внутренние органы в узел, что-то отчего кончики пальцем онемеют, а язык прилипнет к нёбу от невозможности ничего сказать. И он обязательно будет молчать. Ведь так поступают все хорошие мальчики. И пока Чонгук считает его таковым, Чимин таковым для него и будет.
