Убиваешь изнутри

Ты — обычная семиклассница, спортсменка, душа компании и одна из самых активных в школе. Ты состоишь в школьном совете, фотографируешь на мероприятиях, всегда участвуешь в мозговом штурме и готова помочь в любой ситуации. Ты умеешь найти общий язык с каждым, тебе легко подружиться с самым странным человеком и влиться в компанию старшеклассников. Ты умна не по годам, хотя многие этого не видят. А ещё ты просто неотразима. Спортивный, немного напоминающий мужской стиль одежды: рубашка в клетку или серая толстовка Найк, так полюбившаяся мне, белая мужская футболка, черные джинсы, кеды Конверс -, короткие русые волосы, немного отдающие рыжим, светлые зелёные глаза, которые иногда голубеют, прямой нос, неострый, маленький, о который хочется тереться своим, тонкие губы, постоянно растягивающиеся в улыбке (ты действительно много улыбаешься), ровные белоснежные зубы. Ростом ты чуть выше меня, хотя и младше, но меня это не волнует. Твои движения обычно плавные, размеренные, однако иногда ты совершаешь что-то совершенно случайно: спотыкаешься, почти падаешь, неожиданно останавливаешься, чтобы что-то спросить у меня. Походка у тебя как будто вальяжная, лёгкая, обычно ты никуда не спешишь. А когда всё-таки приходится бегать, от тебя не оторвать глаз — ты слишком идеально разворачиваешь корпус на повороте, слишком прекрасно совершаешь первые шаги, чтобы оттолкнуться. При улыбке, которую с тебя почти не смахнуть, у тебя появляются ямочки на щеках, которые умиляют меня раз за разом. Твой голос все ещё кажется детским, он немного с хрипотой, безумно приятный на слух. Когда ты обнимаешь, всегда мягко, ты поглаживаешь по спине, иногда кладя руки на мою талию. И это мне тоже ужасно нравится — так ещё никто не делал. Ты заигрываешь со мной и даже флиртуешь. Подходя совсем близко, что аж дух захватывает, ты аккуратно отдергиваешь своими тонкими пальцами пуговку на моей тенниске. Ты ждёшь, когда я обращу на это внимание, чтобы потом дать мне по носу, но я смотрю только на твой сосредоточенный взгляд и лёгкую улыбку на лице. Я внаглую рассматриваю твои черты, стараясь запомнить каждую деталь, ведь я снова увижу тебя нескоро. Ты щекочешь меня в комнатке для сбора совета, прекрасно зная, что я не переношу подобных действий. После пары моих отчаянных попыток спастись я всё-таки сдаюсь, и через полминуты ты оставляешь меня в покое. Я вообще нетактильный человек, но тебе позволено касаться меня, обнимать при встрече, дышать прямо в лицо, легко проводить своей рукой по моей. Я живу твоими касаниями. Ты прекрасна, кто бы что ни говорил. Ты слишком идеальна для этого мира. Ты слишком нереальна, чтобы не быть сном. Хотя во снах ты тоже не покидаешь меня — как первая четверть перевалила за свою половину, ты не оставляешь меня в покое ни на минуту. Мои мысли только о тебе. И я этого боюсь.

***

Мне страшно. Мне действительно страшно. Страшно от чувств, которые я испытываю рядом с тобой, от мыслей о тебе, от всей этой ситуации. Мы и не друзья, но больше, чем знакомые. Мы не пара, но, может быть, и друзья. Мне хочется по крайней мере в это верить. Финал турнира по футболу, который мы с тобой вместе организовывали. Я стояла с протоколом, пока ты пробегала мимо, стараясь поймать лучший кадр. По пути ты умудрялась даже болтать со мной, пускать глупые шутки, которые всегда меня смешили. А ещё ты опять стояла близко. Очень близко. Казалось, что я слышала твое сердцебиение. Ты опять игралась с пуговицей, пока внутри я сгорала от страха того, что эти тонкие пальчики в один момент расстегнут эту несносную тенниску, приоткрывая вид на мои ключицы. Но ты не никогда заходишь далеко, вызывая каждый раз смешанные чувства. Я, безумно уставшая, ставлю музыку на награждение, когда ты выдаешь грамоты и призы победителям. Уже 6 часов вечера, я давно должна быть дома, но я иду пить чай вместе с ещё 4 знакомыми, одна из которых ты. Пожалуй, только этот факт заставляет меня просидеть до темноты в школе, разговаривая с тобой на абсолютно любые темы. Точнее болтают все, но слушаю я исключительно тебя. Ты снимаешь с меня бомбер — так называемый дресс-код для участников совета на подобного рода событиях — при прощании, что меня удивляет и умиляет одновременно. А ты смотришь как-то по-особенному мягко. Мы выходим вместе на улицу, где ты прижимаешь меня, кажется, крепче, чем обычно. Ты зарываешься носом ко мне в плечо, а я забываю, как дышать. Что же ты делаешь со мной, Ань?

***

Предновогодняя суета. Всем нужно хорошо закрыть четверть и со спокойной душой уйти на праздники, но нас это не волнует. Целый месяц, посвященный Новому году, никто не отменял. Ты ругаешься, потому что ничего не успеваешь, но каждую субботу стабильно приходишь в комнату совета и записываешься на события. Ты снимаешь новогодний ролик вместе с четвероклассниками, помогаешь в украшении школы и фотографируешь на концерте. Мне искренне жаль тебя — ты явно не высыпаешься и упорно пытаешься исправить оценки по алгебре. Хочется остановить тебя, дать передохнуть, но ты меня не слушаешь и продолжаешь изводить себя. Знала бы ты, что так ты как будто воткнула нож мне в грудь. Но мне не больно. Мою боль поглощают мои чувства, когда рядом с тобой сердце падает куда-то вниз, а ребра жутко ноют, ноги сводит, руки потряхивает. Я больше не смотрю тебе в глаза. Вместо этого мое внимание приковывают твои губы, к которым хочется прикоснуться. Тебя всю хочется забрать и не выпускать из объятий. Хочется впервые раствориться в пространстве и никогда не думать о последствиях. Но я не могу позволить себе такую роскошь. Ты ведь настоящая роскошь. И опять мы сидим до поздна, поедая слойки из магазина напротив. В последнее время мы даже не разговариваем по душам, а просто погружаемся вместе в тишину, такую плотную, затягивающую, как будто ощутимую руками. Ты стала трепать меня по голове. Ты не пускаешь пальцы в волосы других. Только в мои. И каждый раз я сгораю изнутри, лёжа на твоей груди. Кажется, ты меня убиваешь, но мне это нравится. Мы стали реже видеться. Ты проболела почти всю третью четверть. И весь январь и март я умирала без тебя. Кто же знал, что я так привяжусь, Ань? Я рассматриваю твои фотографии в соцсетях, стараясь восполнить твое отсутствие. Выходит плохо. Я стала чаще ошибаться, оценки нещадно скатились до четвёрок, а по рукам теперь ежедневно катятся маленькие капельки крови, падая в унитаз в школьном туалете. Ты не пишешь и не звонишь. Хотя чего я ожидала — ты никогда этого не делаешь. Ты вообще не заходишь в наш диалог, состоящий из пары фраз про очередное мероприятие. У тебя есть другие друзья и одноклассники, с которыми гораздо интереснее. А друзья ли мы вообще? Ты относишься ко мне не так, как к другим. И мне это нравится. Ты заставляешь моих бабочек внутри живота порхать и предательски краснеть мои щёки. Знаешь ли ты об этом? Но при этом ты ничего не говоришь о своих чувствах. Ты ни слова не произносишь про нас. Но ты все так же крепко обнимаешь меня и зарываешься носом в мое плечо. А я прячусь в твои короткие волосы, вдыхая едва заметный аромат лилий. Переодически мы деремся (в шутку, конечно), и ты, делая подсечку ногой, опрокидываешь нас обеих на пол. Первое, что я ощущаю — резкая боль в локте, но потом я чувствую, как твоя голова покоится на моем животе. А ты даже и не думаешь ее убирать. Мы лежим так больше 5 минут (хотя я не считала — казалось, что время тянется бесконечно), пока к нам не заходят остальные. Ты все так же кладешь свою ладонь на мою, пока этого никто не видит, и нежно поглаживаешь её своими пальчиками, которые все так же не заходят далеко и не растегивают тенниску, когда мы слишком близко сидим на диванчике в каморке. Ты всегда знаешь меру и границы. И всегда останавливаешься в сантиметре от моих губ.

***

За окном падает снег, хотя на дворе середина апреля. Погодка, так скажем, не самая подходящая для ориентирования по городу. Ты капитан одной из команд, а я сижу в комнатке и принимаю ответы. После выходных встретить тебя с новой стрижкой — настоящее счастье для меня. Ты неотразима. Как всегда, впрочем. На правах участника совета ты нагло заходишь в каморку, отпиваешь чай из моей кружки под мой удивленный взгляд. Ты смеёшься, и, я готова покляться, я могу слушать твой смех вечно. Записать на диктофон и включать себе перед сном. Ты опираешься на ручки моего кресла, нагинаешься, вплотную приблизившись ко мне. Я представляю нас со стороны и содрагаюсь. Тело пробирает страх от адреналина (ведь в любой момент может кто-то зайти), но потом наступает резкое спокойствие, будто отпускаешь все идти по течению. Ты мимолётно касаешься своим носом моим, кладешь свою руку на мою щёку и аккуратно проводишь по линии челюсти. И ты опять меня убиваешь изнутри. Ты выходишь, махая мне рукой и захлопываешь тяжёлую дверь. Как всегда, в своей манере. Ты все делаешь в своей манере и никогда не следуешь правилам. Я усмехаюсь каждый раз, когда ты так поступаешь. Но в глубине души мне просто жутко нравится эта черта. В середине игры ты, вся запыхавшаяся, с мокрыми волосами от дождя, с алыми щеками, вбегаешь в комнатку, опять по пути ругаясь. Я с улыбкой тупо пялюсь на тебя, рассматривая каждую мелочь. Ты беспомощно хлопаешь глазами и тихо материшься на погоду, направляясь к кулеру. Даже ругательство из твоих уст звучит как самое милое приветствие. Я улыбаюсь, вскидывая брови. Ты закатываешь глаза, так по-особенному невозмутимо, что я удивляюсь твоей реакции. Допивая стакан воды и снова зачем-то делая глоток из моей кружки, ты убегаешь так же стремительно, как и ворвалась в каморку. А я снова ловлю каждое твое движение, мысленно снимая на фотоаппарат этот момент. Мы идём за слойками в магазин. С нами наша знакомая по совету. Вы о чём-то увлеченно разговариваете, не оставляя мне места. Я тихо плетусь сзади, мысленно ставя пунктик снова сходить в туалет вместе с косметичкой. В магазине вы спорите и сцепляетесь в шуточной схватке. А я, со своим вечным чувством юмора и умением неудачно пошутить, тихонько произношу: — Ну вы ещё пососитесь здесь… Вы обе сначала уставились на меня, потом ты усмехаешься и отвечаешь: — С тобой не против. Потом ты смеёшься, давая понять, что это просто шутка. Это же просто шутка, да? Почему это лишь шутка, Аня? Наступает наша очередь, и ты оплачиваешь эти совершенно бесполезные слойки. Ты никогда не говоришь прямо, и я требую от тебя объяснений. Но ты не изменяешь своим традициям и оставляешь меня без ответов. Мы опять сидим, потягивая чай. Опять до поздна. Хорошо, что уже почти май, и на улице темнеет в 9. Я сижу до последнего, пока мой телефон разрывается от звонков родителей. Я ставлю его на беззвучный, продолжаю слушать тебя. Я встаю, чтобы уйти. Ты идёшь со мной. Опять. Снег перестал идти, и было видно довольно ясное небо, усыпанное звёздами. Обычно мы прощаемся на улице недалеко от школы, а потом расходимся в разные стороны. Но сегодня ты поступаешь иначе и направляешься со мной к метро. Ты аргументируешь это тем, что так быстрее. А я тайно надеюсь на твою ложь. Мы спускаемся на экскалаторе, ты поворачиваешься ко мне лицом, чтобы продолжить разговор. — Неловко как-то, — начинаю я. Между нами всего одна ступенька. — Неловко было бы, если бы я стояла так, — твердо отвечаешь ты, наклоняясь ближе. Я впервые не чувствую страх. Мне впервые нравится твой напор. Куда делась моя голова в тот вечер? Ты смотришь прямо мне в глаза, и я это замечаю. Я всегда замечаю твои знаки, что бы они не значили. — К чему это всё? — размыто спрашиваю тебя, надеясь, что мне не придется продолжать мысль. Что ты просто дашь четкий ответ. Но ты никогда не понимаешь намёки, хотя постоянно сама их оставляешь. — В смысле? Я устало вздыхаю, собирая остатки смелости и решимости. — Твое отношение ко мне. — Какое? — ты, кажется, опять играешь. А я устала принимать твои правила игры. — Такое, как будто мы чуть больше, чем подруги. Пульс подскакивает, но мне уже неважно. Мне нужен лишь твой ответ. — Тебе просто кажется, — холодно, отрезая ножом, едва произносишь ты. А мой мир, видимо, разбивается. Меня трясет. Воздуха не хватает. Я с мольбой смотрю в твои глаза, но вижу только безразличие. Мое сердце сжимается в маленький комочек, отказываясь биться дальше. — Если бы ты была не просто подругой, я бы дала тебе это ясно понять, — продолжаешь ты. — И, пожалуй, только один человек знает меня такую. Я снова сгораю изнутри. Я хочу знать всё о том человеке, который однажды смог забрать твое сердечко себе. Знала бы я тогда, что это была я. Но ты мне никогда не расскажешь. Спуск заканчивается, мы проходим вперёд. Тебе нужно на другую ветку, а переход как раз на этой станции. Напоследок ты бросаешь мне: — Мы просто друзья. Ты врешь, потому что сама боишься своих чувств. Ты выбираешь просто играть и врать. Я натягиваю улыбку и киваю. Знала бы ты, насколько больно мне это слышать. Но я не подаю вида — ты достойна большего, чем я могу сделать для тебя. — Ясно, ты просто боишься отношений, — со своей прекрасной улыбкой дополняешь ты. Я запоминаю каждую деталь, каждую мелочь, потому что мы опять встретимся нескоро. Может никогда. Ты обнимаешь меня так же крепко, что теперь совершенно не складывается с твоими словами. Ты уходишь, спускаясь по ступенькам вниз. Ты не даёшь мне шанса, как и всегда. Ты играла со мной всё это время, по крайней мере так это выглядит в моей голове. Ты оставляешь меня утопать в самой себе. Опять. А ведь ты впервые неправа. Я больше не боюсь. Страх сменила боль. Мне больше не страшно. Все будто испарилось, как при химической реакции. Я не знаю, смогу ли стать для тебя настоящим другом. Влюбленная из меня такая себе, как видишь. Но мне больше не страшно. Я не уйду, как обычно делаешь ты. Я не смогу тебя отпустить, и так даже лучше. Я буду любить тебя одна, тихо, нежно, скрыто, хотя ты об этом будешь знать. Может, я перестану о тебе мечтать по ночам. Я буду рядом с тобой. И я буду любить, даже если после этого на моем сердце останутся шрамы. Я буду смотреть на других рядом с тобой и оставлять шрамы уже на своих руках. Я буду любить тебя, несмотря ни на что, потому что не могу по-другому. А ты и сейчас всё так же обнимаешь чуть дольше и крепче, чем других, смыкая руки на моей талии и дыша куда-то в шею. Но ты меня не любишь. Или никогда не признаешься мне. Страха нет, осталась только приятная боль.