Ревнивец

      — Ацуши, я дома! — Услышав эту, казалось бы, милую фразу с порога, Накаджима сразу почуял неладное.       Вытирая руки о полотенце, блондин начал выходить в коридор:       — Акут...       — Ацуши!       Едва Тигр успел поднять свои глаза, как его грубо впечатали в стену и вовлекли в поцелуй. Страстный, глубокий, настойчивый и с примесью металлического вкуса на губах — всё, как всегда. Казалось, в нём можно было растаять, как сладкая вата во рту, что Накаджиме сейчас и хотелось сделать, но... Одна только ведь не давала Ацуши покоя: горечь на губах Рюноске, совсем ему не характерная.       — Акутагава, — он кое-как отстранился от брюнета, положив ладони ему на грудь, — ты пьян?!       — Ты бы знал, как я тебя...       — Ацуши, что у вас?       В дверях кухни появилась двадцатилетняя девушка довольно низкого роста. Привлекательная внешность и полное самообладание всегда привлекали мужчин, но та никем не интересовалась. Она была влюблена в Ацуши, но после поняла, что место рядом с ним уже занято, оттого и не стала препятствовать, оставшись ему лучшим другом.       Девушка, со всем своим спокойствием, что в её репертуаре, пила чай из чашки и наблюдала за двумя юношами, одного из которых силком прижали к стене.       — Кёка! — Взмолился Ацуши, как вдруг крепкая хватка Рюноске ослабла.       Накаджима удивлённо посмотрел на того, но лучше бы он этого не делал. Было видно, как Акутагава закипает от абсолютно беспричинной злости; брови его сместились к переносице, а кулаки сжались до побеления костяшек.       — Что ты здесь делаешь, Кёка? — Шипя, но всё равно пребывая в ещё довольно спокойном состоянии, спросил он.       — О-она пришла чай попить со мной! — Вступился за подругу Ацуши, встав перед Рюноске. Он со всей своей нежностью, на какую только был способен, посмотрел в его помутневшие от опьянения глаза, пытаясь успокоить его пыл.       Грудь Акутагавы поднималась очень тяжело, а из его ноздрей, казалось, выходил пар.       — Ты пришла к моему Ацуши, чтобы забрать его у меня?! — Он начал медленно двигаться в сторону Изуми, но та была совершенно спокойна. — Отвечай!       — Н-нет, Акутагава, ты всё не так понял! — Ацуши снова встал перед Рюноске, всеми силами сдерживая его, пока Кёка спокойно допивала свой чай.       — Расёмон! — Яростно вскрикнул брюнет, поднимая руки вверх.       — Нет! Акутагава, остановись!       Но эспер его будто и вовсе не слышал. Он продолжал пылать злостью, словно и правда мог поверить, что у него могут забрать его Ацуши.       Накаджима был напуган, но также переживал и за подругу, на которую вот-вот нападёт Рюноске. В такой ситуации он оказывается впервые, ведь у них редко бывают гости. Оттого он и не знал, как правильнее будет поступить.       На ум пришла одна идея, не вселяющая доверия. Но, видя, как брюнет вспыхнул ревностью, у Накаджимы не осталось иного выхода, так что Ацуши взял всю инициативу на себя: он смело и уверенно взял в свои ладони бледное лицо Акутагавы и приблизил к своему, накрывая его уста своими. Он настойчиво прильнул к нему, чтобы хоть как-то привести в чувства, показывая через поцелуй всю свою ласку и страсть.       Через какое-то время он отстранился от него, и Рюноске был уже намного спокойнее, будто его настроение переменилось по переключателю.       — Никто и ничто не сможет отобрать меня у тебя, Акутагава. — Ацуши продолжал держать лицо Рюноске в своих ладонях, лучезарно улыбаясь ему. Глаза его сверкали необычайно волшебной прелестью, какую он показывает впервые. — Обещаю тебе.       Брюнета словно снова переклинило: его ноги ослабели и стали невыносимо ватными. Будучи ещё пребывающим в нетрезвом состоянии, Рюноске с грохотом рухнул на пол, тихо сопя.       Накаджима тяжело и с облегчением выдохнул, представляя все самые ужасные исходы.       — Ну, я пойду. — Умеренно произнесла Изуми, кладя чашку на стол. Она перешагнула через ногу Акутагавы и направилась к выходу.       — Погоди! — Крикнул блондин, и Кёка остановилась у самых дверей. — Прости его, пожалуйста. Он напился и совсем себя не контролирует. — Как на автомате произнёс он с виноватым видом. — Не уходи.       — Поздно уже, мне тоже пора. — Она слабо улыбнулась ему для пущей уверенности. — До встречи.       Ацуши казалось, будто его подруга уходит из-за буйства Акутагавы и хотел загладить вину, но видя, как она улыбается ему, все сомнения испарялись, оставляя место спокойствию.       — До встречи, Кёка. — Так же тепло, как и девушка, сказал он и гостья, коротко кивнув головой, покинула чужую квартиру.       Дверь глухо закрылась и Накаджима устало простонал в пустоту, недовольно бросив в адрес Рюноске:       — Ну и что мне с тобой — заядлым ревнивцем, да пьяницей — делать?!       Он легонько пнул ступню Акутагавы, разгневанный на его поведение. Разве можно так бесцеремонно напиться, зная, что не контролируешь себя под воздействием алкоголя?! Наверняка этот дурень всего лишь хотел показаться крутым перед Дазаем, совершенно не подумав о последствиях!       Блондин бросил строгий взгляд на своего парня, в надежде увидеть на нём хоть каплю раскаяний или оправданий, чего там, как и ожидалось, и в помине не было. Ацуши начал пуще прежнего злиться, но его абсолютно спокойное и, казалось, счастливое лицо разогнало все тучи на душе Накаджимы и тот, отпустив всё волнение и злость и досадно улыбнувшись краем губ, заботливо поцеловал брюнета в лоб.