отчаяние.

дистими́я или дистими́ческое расстро́йство (от др.-греч. δυσθυμία - «уныние, подавленность, печаль») - это хроническая депрессия, расстройство настроения с теми же когнитивными и физическими проблемами, как и депрессия, но менее тяжёлое и более продолжительное. ..∞°•.«* it's okay, hyung .•′°..×' .,··*'•° no, i'm not ..•''°''··,, чонгук уже битый час ходит кругами у операционной и нервно грызет ногти, прокручивая в своей голове все возможные исходы событий [в мыслях только самое ужасное], а думать сейчас не хочется от слова совсем. табличка на двери горит красным и гласит: «идет операция». для чона красный теперь не просто цвет, а самый настоящий весник смерти, палач с косой. вокруг ни души, только за дверью слышаться голоса и торопливые шаги. скорее всего за окном уже глубокая ночь, чон не следит за временем уже очень долго. он не хочет знать, сколько времени длиться операция, сколько еще времени она может идти и сколько времени еще он сможет продержаться вот так. время на данный момент - это иллюзия, быстро ускользающая меж пальцев окровавленных ладоней. тяжелый груз ответственности за произошедшее, еще тяжелее - груз потери, с неимоверным давлением ложатся на плечи парня, заставляя рухнуть на колени, загнанно дыша и трусливо поджимая нижнюю губу. руки юноши судорожно дрожат и перебирают края клетчатой рубашки, запятнаной той же кровью, что высохла совсем недавно и на ладонях. кровью самого драгоценного и сияющего тысячей огней сокровища, которое он вот-вот может потерять, и ему бы сейчас быть рядом и держать за еще еле теплую и мягкую ладонь, но их разделяет чертова табличка. «идет операция» чон задирает резко голову к потолку, зажмурив покрасневшие от слез глаза и открывая рот в немом крике. звуки издавать не получается - он слишком много кричал до этого, поэтому сорвал голос. как бы хотелось сейчас дать выход эмоциям хотя бы криком, но и этого не может, беспомощно продолжая сверлить отчаявшимся взглядом дверь. та все так же неподвижно стоит, преграждая чонгуку дорогу к его любимому хену, жизнь которого сейчас висит на волоске, но которая так дорога и другоценна, что потерять ее страшнее даже, чем потерять свою. внезапно замок щелкает и дверь резко отпирается, а сразу после за ней появляется светлая макушка одной из ассистенток. бедная просто бежала к другим пациентам, закончив свою работу в операционной, и никак не ожидала, что своим появлением заставит чонгука буквально озвереть. тот подскочил в одну секунду, вовсе позабыл о своей слабости, и мертвой хваткой, словно ястреб охотящийся за своей добычей, вцепился в хрупкие девичьи плечи, заставив ту ойкнуть больше даже от боли, чем от удивления. юноша вперился ожидающим взглядом в девушку словно она знает ответы на все вопросы во вселенной и она точно ответит ему на все, что он только спросит. блеск в его глазах то ли от света лампы, то ли от вновь подступивших слез и его дрожащие, слегка приоткрытые в немом вопросе губы только испугали ассистентку [новенькая]. та пробубнела что-то о том, что операция еще идет, еще ничего неизвестно и нужно подождать, после чего поспешно скрылась за дверью лифта, оставив парня снова один на один со своим самым большим страхом. одиночество. неизвестность. чонгук отшатывается назад, приземляясь на один из стульев, что стояли вдоль стены напротив и опускает взгляд на свои ладони, на которых не запятнанного кровью места совершенно не осталось. он так боиться этого. ожесточенно трет ладони о ткань своих джинс, чуть ли не в кровь сдирает, надеясь, что все исчезнет и он проснется. но все по прежнему. отчаяние накрывает юношу с новой силой, заставляя оставить все надежды и ожидания где-то в прошлом, где остался и его драгоценный хен. чон закрывает обессиленно глаза и буквально через пару мгновений открывает снова, видя перед собой его. мин, как и всегда, сидит в своей звукозаписывающей студии и чем-то увлеченно занимается в компьютере, по-детски прижимая к себе коленки и хмуря брови. гук сидит на кровати немного позади и завороженно рассматривает хена. когда тот занят тем немногим, что приносит ему хоть какое-то удовлетворение, он словно сияет, он выглядит так прекрасно со стороны, что гуку невольно думается что он может влюбляться в этого человека каждый раз будто в первый. младший осторожно подходит сзади и ложит ладони на хеновы плечи, бережно массажируя и заставляя кожу мина покрыться мурашками, отчего тот рвано выдыхает. время будто на мгновение останавливает свой ход и чонгуку кажется, что это тот самый интимный момент. тот самый шанс получить взаимность. - ты устал. отдохни немного, хен. - не сейчас, гук. ты мешаешь. но все внезапно и с грохотом рушится. крошится в порошок и осыпается горьким осадком в сознании. чон тяжело вздыхает, прикрывает влажные от выступивших слез глаза, отходя чуть назад и спрятав руки в карманы. кажется, за все то время что он вот так пытается добиться взаимности, он должен был привыкнуть к такой резкости хена, но это наоборот все больнее и больнее с каждым разом. парень тихо выходит из студии, еще раз кинув раздосадованный взгляд на старшего перед тем как прикрыть за собой дверь. «он не хотел говорить этого. он не со зла. просто ему тяжело» - так чонгук оправдывает мина каждый раз, когда тот обходиться грубо, он верит что старший это не нарочно. он не знает, что его хен болеет. мин по другому просто не может, как бы не хотел. он не знает как это - любить искренне и с трепетом. или просто хочет так думать, но на деле обманывает себя. «ты мешаешь. » младший каждый раз не может сдержать своей дуратской улыбки и все вокруг видят то, как он бросает влюбленные взгляды, как бегает постоянно рядом и пытается смешно шутить, как старается ненавязчиво проявлять заботу. буквально каждый видит его привязанность и зависимость от одного только человека, будто если его не будет рядом гук вмиг потемнеет, сам станет невидимым и жизнь для него потеряет свой смысл. все видят, как неровно чон дышит к своему хену. все, кроме самого юнги. мин слишком зациклен на себе и своей болезни. слишком глубоко погряз в отчаянии, которое сам же для себя создал и даже не пытается почувствовать ничего кроме. будто если попробует выйти из привычной для него зоны комфорта, все рухнет. не чувствовать ничего, кроме тревожности, грусти, опустошения и давления со всех сторон стало чем-то... повседневным? и с этим, на самом деле, можно спокойно существовать. нет, конечно он не слепой, он видит чувства младшего и понимает, что своим поведением истязает его сердце. он хотел бы успокаивать себя тем, что гук еще ребенок, что это пройдет и он еще найдет того единственного. но глупо думать так после всего, что произошло. юн понимает, что у него это уже не пройдет. он не сможет полюбить никого больше и пока старший не ответит ему, юноша будет страдать. ,'';..°×°°••what should I do?;';«''...••• »„:''••°''give up''×°°'..,°°» мин еще какое-то время пытается закончить работу в компьютере, но все, что сейчас лезет в его воспаленные мысли - это грустное лицо младшего и его широкая спина, когда он уходит, оставляя наедине со своими сожалениями. в глазах начинает почему-то собираться влага и юн старательно трет их руками, не понимая почему он вообще чувствует что-то подобное по отношению к другому человеку. аргумент находится всего один, но достаточно внушительный - ведь это не просто кто-то там, это чонгук. тот, что в мучениях и со слезами почти каждый день уходит из его студии; тот, что предан до последней капли, даже не получая взаимности. мина словно ударом молнии пробивает - это не то, о чем он хотел бы думать каждый день, просыпаясь по утрам и лениво попивая свой экспрессо... а о чем он хотел бы думать? в голове опять всплывает образ чонгука, но совсем другого; этот чонгук счастливо улыбается ему пока заботливо поправляет хенову рубашку, ослепляя и согревая одновременно своей улыбкой. он полон красок, рядом с ним тепло и спокойно. хочется... улыбаться? «почему я почувствовал это только сейчас?» вопрос не успевает найти себе должного ответа, ибо юн желает сию минуту без промедлений увидеть лицо младшего и зацеловать до синяков все влажные следы от слез на его пухлых щеках. юнги не знает, сколько времени прошло с того момента как он осознал и принял свои чувства, не знает далеко ли уже успел уйти чонгук. но это не важно, потому что теперь мин даже из под земли его достанет. но... - что мне говорить? с чего начать? уже выходя из дома и спускаясь по леснице, вдруг осенило мина. он ведь даже не придумал, что будет говорить, просто хотел увидеться. а ведь и правда, разве нужна причина для встречи? этими мыслями парень оправдывает свои действия и продолжает уверенно шагать в сторону дома младшего. он не сразу находит дорогу - давно из дома не выходил, но в итоге все же сворачивает в верном направлении, надеясь поскорее нагнать чона. для такого домоседа, как мин, пробежка - словно девять кругов ада. он не из тех, кто будет заниматься таким добровольно, но сейчас он боиться, что может не успеть, поэтому бежит даже не оглядываясь. на улице пустота и тишина, только свет луны и редкие фонари помогают юну не сбиться с пути. наконец вдалеке впереди виднеется знакомый и слегка поникший силуэт. по телу разливается волна тепла и радости, мин мысленно благодарит небо за то, что все-таки смог догнать младшего. осталось только собраться с мыслями и все объяснить. сказать проще, чем сделать... - гук-а! постой! знакомый низкий голос с легкой хрипотцой слышится где-то позади и чонгуку начинает казаться, что он окончательно обезумел, чтобы мерещилось такое. но сзади все отчетливее слышатся торопливые шаги и тяжелое дыхание. у гука сердце пропускает удар и улетает в пятки, а после возвращается обратно и в груди отбивает чечетку, намереваясь вот-вот вырваться наружу. по телу пробегает стадо мурашек, а к горлу подкатывает ком. чонгук наконец оборачивается и в ту же секунду проклинает все живое на свете за то, что происходит дальше. - хен, нет! откуда ни возьмись из-за поворота вылетает машина. на улице так темно, что ни номера, ни марки, ни цвета чонгук разглядеть не может. на это и времени особо нет. тело машинально поддается вперед и гук начинает бежать, чтобы вовремя успеть оттолкнуть хена - тот будто не слышит и не видит ничего, кроме силуэта впереди, даже не думая останавливаться. и младший не успевает всего на пару мгновений. еще хотя бы две секунды и он бы уберег. ••°'«",,... too late... ×°°••'.,, ,, ;''°°×•'' i have to say,,...'''••° первое, что врезается в мутнеющее сознание - мелькающие уже вдалеке фары машины. чонгук переводит взгляд на лужу крови под своими ногами и сердце начинает биться еще быстрее, пока по всему телу стремительно разходится липкое чувство холодного страха. глаза медленно застилает прозрачная пелена слез, а ладони судорожно дрожат сжатые в кулаки. он ведет взгляд дальше, где лежит еще теплое тело его хена и ему хватает пока сознания, чтобы вызвать скорую. телефон выскальзывает из рук почти сразу же после того, как на том конце провода ложат трубку, а сам парень тут же подлетает к старшему. - хен... что ты наделал? что же ты натворил?... ну зачем ты пришел? срываясь на крик и захлебываясь в слезах, но не в состоянии исправить что-либо, чон просто берет за руку, ужасаясь с того, как она похолодела. мин сжимает гукову ладонь в своей еле ощутимо, давая понять что каким-то чудом еще находится в сознании. - я должен был... сказать... младший еле разбирает тихие полухрипы, наклоняясь ближе к лицу хена и прижимаясь своим лбом к чужому. - хорошо... хорошо, скажешь потом, ладно? ничего не говори, скорая уже почти приехала. - нет... я итак заставил тебя... ждать... так долго... мин пытается приподняться, но каждое самое малейшее движение, даже легкое дуновение ветра отдает адской болью и тот лишь сдавленно шипит. чонгуку слишком больно наблюдать за этим. слишком невыносимо. - хен, пожалуйста! я подожду сколько угодно, просто держись, хорошо? уже скоро помощь будет здесь! - гук-а, послушай... я долго думал... об этом... по утрам, когда я пью свой... экспрессо... я хочу чтобы ты... был рядом... лучшее, на что хватило сейчас мина. - я обещаю, хен. я буду рядом всю твою жизнь, я никуда не уйду, хорошо? только потерпи немного... черт возьми, где их носит так долго... гук судорожно оборачивается по сторонам и вслушивается в любой звук, не находя себе места от того, что скорая едет так долго. он кажется даже не до конца понял, что любовь всей его жизни только что ответила взаимностью на его чувства. разве это имеет значение, когда в любую секунду он может ее потерять? совсем скоро вдалеке слышится вой сирены. чонгук открывает глаза в больничном коридоре и трет покрасневшие глаза. плакать уже нечем, кажется он выплакал все, что только мог. за окном медленно начинает светать. табличка на двери с надписью «идет операция» наконец тухнет.