И в этой и в следующей

      Чонгук наблюдает за тем, как Тэхен крутится у газовой плиты, делая для них утренний кофе. Тэхен такой солнечный, такой теплый и нежный, что у Чонгука сердце радостно ударяется о стенки грудной клетки. Тэхен — его все. Он и настоящее, и будущее и прошлое. Тэхен — свет, любовь и нежность. Тэхен немножко пританцовывает, виляет голыми бедрами, которые едва прикрывает растянутая белая футболка Чонгука. Тэхен выглядит бесконечно счастливым и его совсем не беспокоит его внешний вид, потому что он знает, что Чонгук его просто обожает. В его растрепанных черных кудрях путаются солнечные лучи, пробившиеся сквозь жалюзи, оседающие на его песочной коже — Ким знает, что Чонгук едва сдерживается от того, чтобы не запустить пятерню в его волосы, и не расцеловать каждый миллиметр его тела. Так уж случилось, что родственные души всегда встречаются примерно в одном и том же возрасте. Тэхен с Чонгуком встретились в двадцать один и двадцать три. После им открылись их воспоминания из прошлых жизней вдвоем. Тэхен с Чонгуком помнят лишь одну общую жизнь, потому что их души невероятно молоды, по сравнению с душами их друзей. Чимин с Намджуном прожили вместе целых семь жизней. Но хоть Чонгук и Тэхен встречаются всего-навсего второй раз, они знают друг друга целую вечность. Ведь не всегда бывает так, что души воссоединяются именно на земле и в земной жизни. Чонгук чувствует Тэхена душой. Они неразлучны, бесконечно преданы и влюблены. В их доме всегда царит мир и понимание. Ведь как можно не понимать того, кто является твоей второй половиной? Тем, с кем ты прожил долгую и счастливую жизнь в прошлом, с кем ты делил все радости и печали, о котором ты знаешь все, что вообще возможно узнать? Когда они встретились во второй раз, Тэхен остановил его на улице, и они просто смотрели друг на друга несколько минут. Узнавали друг друга. Влюблялись друг в друга. Затем пальцы их рук сцепились в крепкий замок и они пошли в одну сторону. Они были незнакомцами, которые знали друг о друге все на свете, а прикосновения, которые они подарили друг другу в первую встречу, были роднее, чем прикосновения родителей. Чонгук любит просыпаться вместе с солнцем, и чтобы рядом был Тэхен. Особенно тогда, когда его возлюбленный еще дремлет, потому что у Чона появляются драгоценные минуты на любование Кимом, его прекрасным телом. За эти минуты он пересчитывает в тысячный раз родинки на его плечах и спине, а потом будит нежными поцелуями. Но их всегда недостаточно: Чонгук всегда не хватает Тэхена, он всегда хочет его ближе и теснее к себе. Поэтому, едва проснувшийся Ким тут же будет схвачен крепкими руками своей родственной души и затянут в объятья. И будет поцелован в губы, нос, щеки, веки… — Тэ, — негромко говорит Чонгук, поднимаясь из-за стола и делая плавные шаги к Тэхену. — Я так скучаю по ферме и по нашей дочке-красавице… Чонгук прижимается к Тэхену со спины, кладет голову ему на плечо, и не удержавшись, целует в шею. Тэхен улыбается, не переставая помешивать кофе в турке. Спиной он чувствует жар голой груди Чонгука, капли холодной воды, стекшие на его плечи с волос Гука, и млеет. Прикосновения родственной души самые приятные, отзываются дрожью во всем теле. — Я тоже, милый, — Тэхен чуть ведет плечами, жестом прося Чонгука отстраниться, чтобы случайно не обжечься об горячую турку. — Думаю, Чиен выросла очень красивой женщиной, вспомни, в семнадцать за ней бегали сразу двое, а она все ждала своего соулмейта. — Давай поедем к ней? — спрашивает Чон, подавая Тэхену кружки для кофе. — Она так обрадуется нам, я уверен! Тэхен улыбается его словам, разливая горячий напиток по кружкам. — Конечно, давай поедем после обеда? — Тэхен аккуратно целует Чонгука в верхнюю губы, вызывая у парня в груди прилив нежности и тепла, а после отстраняясь и двигаясь к холодильнику, чтобы приготовить на завтрак бутерброды. А Чонгук лишь смотрит на его спину, такую хрупкую, объятую белой футболкой, сползшей с одного плеча, и благодарит вселенную, за то, что посчитала их самыми подходящими друг другу.

***

      В радиусе нескольких километров вокруг фермы только поля. Проезжая мимо, Тэхен не мог оторвать взгляд от этих родных пейзажей. То наткнется глазами на небольшой табун лошадей, то на разномастных барашков. Чонгук только тепло улыбался, поглаживая бедро воодушевленного парня. На ферму, которую они вместе построили, на которой выросла их дочь и на которой они состарились и умерли в прошлой жизни, Чонгук с Тэхеном прибывают ближе к трем часам дня. Чонгук паркует машину у низкой деревянной оградки, которая преграждает им въезд. Летнее солнце печет сильнее обычного, поэтому Тэхен прячет лицо за широкими полями соломенной шляпы и сильно сжимает руку Чонгука от волнения. На нем колышется от легкого горячего ветра голубая рубашка, надетая поверх белой майки, и такие же белые бермуды, а на ногах эспадрильи. Чонгук одет не так многослойно, потому что тяжелее переносит удушающую жару: широкая майка, шорты на завязках до колен и кепка. Руки у него самого немного вспотели, от тепла и трепета. На ферме ожидаемо тихо. Совсем на так, как в городе. Тут не слышны проезжающие машины, гул вечно опаздывающих людей. Тут пахнет волей и спокойствием. Тут и Чонгук и Тэхен чувствуют себя дома. Не расцепляя рук, они преодолевают незапертую калитку и входят во двор. Взгляд Тэхен прикован к дому, который за двадцать с лишним лет не изменился внешне. Та же коричнево-красная крыша, те же кирпичные стены, на веранде по-прежнему стоит кресло-качалка и стеклянный журнальный столик. Единственное что изменилось — окна в двухэтажном доме теперь пластиковые, и подвесные качели не бело-синие, а бело-зеленые. Чонгук же замечает, что недалеко от дома стоит автомобиль — старенький Ford — первая и последняя машина, купленная Тэхеном в прошлой жизни. Чонгук слегка одергивает парня, показывает на машину, и Ким, посмотрев по направлению руки, восторженно ахает. — Милый… — протянул Тэхен, быстро переводя взгляд от машины к Чонгуку и обратно. — Она сохранила ее, боже… Да она же в идеальном состоянии! — Конечно, она ее сохранила! — усмехается Чон. — Я же ее не дурой растил, ты знаешь сколько твой Ford стоит сейчас? Да еще и в идеальном состоянии! — Ты слишком много на себя берешь, — отшучивается Тэхен, похлопывая Гука по груди свободной рукой. Губы у Чонгука растягиваются в широкой улыбке, стоит ему только увидеть светящиеся радостью глаза Тэхена. Все на этой ферме внешне осталось на своих местах, будто Тэхен с Чонгуком вернулись сюда не спустя двадцать лет, в других телах и в другой жизни, а просто отъехали в магазин и дома их ждет непоседливая Чиен вместе со своими одноклассницами. — Ты постучишь в дверь или я? — спрашивает Чонгук у погрузившегося в воспоминания Тэхена. — Давай я. Чонгук ему кивает и они, шагая вровень, поднимаются на пять ступенек, чтобы встать лицом к входной двери. Тэхен заносит руку для удара, но внезапно замирает, зацепившись взглядом за почтовый ящик. На нем их инициалы — «JJ» и «KT» — Чхве Чохен и Кан Тэкен, которые выцарапал Чонгук ключом поверх голубой краски в день, когда они переехали в этот дом. Тэхен показывает это Гуку, заставляя его улыбнуться еще шире. Это было так давно, но так приятно видеть, что Чиен не позабыла их, решила оставить это напоминание на своем месте. А потом он все-таки стучит. Звук стука об эту крепкую деревянную дверь кажется обоим таким знакомым и приятным, но вызывает неподдельное волнение. Тэхен старается поправить челку, не снимая при этом шляпу, и нервно прикусывает губу. Чонгук держится немного лучше, или по крайней мере не показывает своего волнения. Но Тэхен прекрасно знает, как сильно тот переживает. Он видел Чиен в последний раз летом 1997 года, в день своей смерти, и очень по ней скучал. Чонгук безмерно любил свою приемную дочь, как и Тэхен в принципе. Но судьба злодейка разлучила Тэхена с возлюбленным и дочерью на два года раньше, так что Тэхен не видел ее и того больше. Через несколько секунд после того, как Тэхен постучал в дверь, изнутри послышались шаги, а после щелкнул замок. Из-за двери показалась худая женщина в легком платье чуть ниже колен с цветочным принтом. Она дружелюбно улыбнулась отчего маленькое колечко в крыле носа блеснуло, отражая свет. Она распахнула дверь чуть шире, поправила прямые волосы до плеч и ласково протянула: — Вы к кому? Яйца все проданы, осталось литров пять молока… У Тэхена сердце замерло в груди и он задержал дыхание, а Чонгук краем глаза заметив его ступор, ответил: — Мы к вам, нам не нужно молоко, — Чонгук улыбнулся, а женщина повторила его улыбку. Раздался тихий женский смех, а через секунду, у Тэхена потекли по щекам слезы и он громко всхлипнул. Смех такой знакомый и родной. — Солнышко Чиен, ты уже такая взрослая… — И нос проколола, смотри, Тэ, вот же дурочка моя… Чонгук шмыгает носом, подавляя собственные слезы и пытается успокоить расчувствовавшегося Тэхен, нежно поглаживая его пальцы своими. В этой ситуации хотя бы он должен оставаться сильным. На лице у женщины промелькнуло секундное непонимание, а потом ее глаза наполнились слезами, так же быстро как и у Тэхена, она переводила взгляд от одного парня к другому, а потом криво улыбнулась. Чонгук и Тэхен одновременно подумали — «Узнала». — Папа Тэ, папа Чо, — прошептала она и кинулась с объятьями на парней, прижимаясь мокрыми щеками то к плечу Гука то к плечу Тэхена. Ее горячие слезы быстро пропитали рубашку Тэхена, тоже плачущего от счастья, а Чонгук прижимал их в себе, по очереди целуя в макушки. — Ну, все-все, не надо плакать, мы ведь тут, Чиен. — Я так скучала по вам, пап, — пробубнила Чиен в грудь Тэхену, не переставая всхлипывать. — Мы тоже, солнышко, мы тоже скучали, — Ким отстранил от себя дочь, быстро поцеловал в лоб, и вытер со щек слезы так, как делал это в детстве. Потом взглянул на Чонгука, ласково улыбающегося всей этой картине. — Представляешь, солнышко, ты теперь старше нас, мне в этом году только двадцать семь, а папе двадцать пять. Чиен рассмеялась, посмотрела на Чонгука и шмыгнула носом. Она уже не плакала, но в носу скопилась жидкая слизь, как и у Тэхена. Но они друг другу родные люди, им нечего стесняться, и поэтому, радостно улыбаясь, они дружно хлюпали носами. — Папа Чо, получается, ты снова младше? — Получается так, малышка, — и Чонгук, понимая, насколько нелепы сейчас его слова, тоже рассмеялся. В этом месте царит полный покой и счастье. Все так, как и должно быть, все на своих местах. А счастье и свобода гуляют по этой ферме также вольно, как и жаркий летний ветер, раздувающий голубую рубашку Тэхена.