судьба — жестокая штука, знаешь.

чонгук спит крепко, словно убитый. ворочается недовольно во сне и бурчит неразборчиво, пытаясь спрятаться от пробирающихся в помещение редких ярких солнечных лучей. но кто-то назло распахивает пошире шторы, запуская в палату максимальное количество света и шатену ничего не останется, кроме как разлепить лениво свои тяжелые веки, фыркая возмущенно. открыв глаза и старательно фокусируясь на черном пятне, стоящем неподвижно у окна, чонгук слабо поднимается на локтях и трет веки. когда картинка перед глазами наконец обретает четкость, чон видит перед собой юнги. скрестив руки на груди, старший стоит напротив кровати и сверлит гука неодобрительно осуждающим взглядом и младший скукоживается весь. — ну что? выспался? — спрашивает наконец мин, а гук будто завороженный неморгающим взглядом разглядывает хена, пытаясь собраться с мыслями и понять, что за чертовщина происходит. — ты пришел ко мне вчера пьяный, в три часа ночи, разбудил стуком в окно, — будто читая мысли младшего, объясняет терпеливо брюнет и попутно подходит к прикроватной тумбе, берет оттуда стакан с водой и таблеткой. рядом на край кровати присаживается и подает их тонсену, — выпей, полегчает. чонгук кивает и випивает послушно, тяжело вздыхая. — прости, хен, я не знаю, как это вышло... — голова раскалывается от боли, но все же смутные картинки в голове вырисовываются, создавая хоть и кривоватый но какой-никакой пазл. только сейчас парень понимает, что все то время пока он спал на мягкой теплой кровати, юнги приходилось мириться с тесным креслом у окна, хотя он вообще-то на реабилитации и ему нужен покой. чонгук чувствует дикое чувство вины, ему стыдно — боже, что я творю... парень подскакивает резко с кровати, заставляя мина испугаться и округлить на него глаза, и почти сразу чувствует как кружится голова и темнеет в глазах. а после маленькие хеновские ладони ловят в падении и усаживают обратно на постель. — эй, ты полегче, так и сотрясение заработать можно, — юнги неловко затылок чешет, не знает что в таких ситуациях говорят, не может сказать, что волнуется дико и заботиться ему совсем не тяжело. а гук падает обессиленно лицом в подушку и почти воет. — я такой идиот, хен... — скулит жалобно, но в ответ слышит лишь смешок. — вчера ты был уверен, что ты покоритель моего кошачьего сердца, — как бы невзначай замечает старший, а гуку хочется сейчас под землю провалиться, исчезнуть, стереть из памяти хена все что он натворил, а лучше вообще вернуть время вспять и не пить. но все что он может просто отчаянно прятать лицо в подушку. — что мне сделать, чтобы загладить свою вину, хен? я чувствую, что умру от стыда перед тобой... «скажи еще раз то, что сказал ночью, только серьезно.» — хочет сказать старший, но вместо этого только молчит задумчиво пару мгновений. — не волнуйся об этом, все в порядке, — легко говорит, а гук в недоумении поднимает взгляд и смотрит так, будто «ты серьезно хочешь сказать что все нормально?», но старший продолжает, — не смотри ты так на меня. ну что я, сам не напивался никогда? я знаю как это, поэтому не злюсь, давай просто забудем. смирившись, чонгук просто кивает, даже не пытается спорить. — но как я вообще попал внутрь? окна конечно здесь низкие, но... — о, тебе помог охранник. — ах, вот оно ч-... что?! — да не кричи ты так, голова сильнее разболится!...  просто, ты пришел, начал кричать, рассказывать какие-то глупости- — какие глупости? хен, что я говорил? — ну... что-то про неудачное сальто в клубе... а! еще сказал, что поставил рекорд по выпитому алкоголю. говорил, что ты покоритель сердец и повелитель... как там... повелитель судеб, вот. — да, лучше не придумаешь... что-то еще? «еще сказал, что любишь меня безумно и пришел потому что соскучился, но тебе жаль.» — больше ничего, — давит вынужденно, но не подает виду, не хочет еще сильнее младшего смущать, — на шум пришел охранник и он хотел вызвать полицию, но я убедил его, что это не требуется и попросил помочь уложить тебя спать в своей палате. я даже не удивился тому, как быстро ты вырубился, положив голову на мягкую подушку. — господи, хен, прости... я правда не знаю, что на меня нашло, я не хотел все портить... — хей, успокойся. ничего ведь не испорчено, не драматизируй, — мин подбадривающе хлопает по плечу и гук натянуто улыбается, не чувствуя на самом деле особого облегчения.