О черных фениксах

Когда Нацу исполнилось девятнадцать, на его левом запястье появилась метка. Он увидел ее утром, когда проснулся дома, и еще долго сидел на кровати, внимательно разглядывая. Какая-то неведомая черная птица с длинным хвостом. Метка была небольшой, но броской, Нацу коснулся ее пальцем и обрисовал контуры крыльев. Тепло приятными волнами разошлось по руке и всему телу. — Что за хрень? Хэппи сонно завозился на своем месте, приоткрыл один глаз и глянул на Нацу. Несколько минут до него доходило, почему Нацу продолжает сидеть и наглаживать свое запястье. — Нацу! Твоя метка! — Да не вопи ты так, Хэппи. Появилась она, — Нацу поднял руку и показал эту странную птицу другу. — Понятия не имею, что это за тварь. У Люси спрошу. Нацу слез с кровати и потянулся. Теперь можно было и собираться. А еще не мешало взять новое задание и подзаработать — их личных с Хэппи денег все еще было очень мало. В гильдии было шумно, как и всегда. Люси сидела рядом с Леви — у них обеих на руках красовались идентичные метки-совы. Увидев это в первый раз, Нацу сразу сказал, что не отпустит Люси даже к Леви в команду, но его успокоили и объяснили, что эти метки ничего не изменили. Так и вышло. Леви продолжала пытаться наладить отношения с Гажилом, это даже Нацу замечал, и у нее вроде получалось что-то. — Привет, Нацу. Он сел напротив них, положил руку на стол и продемонстрировал девушкам свою метку. — Не знаете, что за птица? Леви нахмурилась, встала и обошла стол, повертела руку Нацу из стороны в сторону, чтобы потом выдать: — Думаю, феникс. — Феникс?! В голове сразу замелькали воспоминания-картинки о том шарообразном нечто, против которого они однажды сражались. Леви засмеялась. — В книгах сказок и не только часто изображают фениксов примерно так: величественными птицами с длинными хвостами и огромными крыльями. Между прочим, вы похожи. — Чем же? — Своей любовью к огню, — улыбнулась Люси. — Неужели ты ни у кого не встречал такой метки? — Не-а. Ну или Нацу забыл. Тоже возможно. Его раньше не интересовали все эти штучки с родственными душами. Да и сейчас не особо стали. Главное, чтобы его соулмейтом был не Грей. А так — кто угодно. Нацу поднапряг мозги, но так и не вспомнил, что за узор красовался на руке Грея. — Люсь, а у Грея какая метка? — Вроде бы цветок какой-то. — Вот и отлично! Пошли на задание? Жизнь Нацу с обретением метки никак не поменялась. Все те же задания, сражения, разрушения, объяснительные для деда и Совета. Он не искал своего соулмейта. А зачем? У многих родственные души находились на другом конце света, для счастливой жизни вовсе не нужен был соулмейт под боком, вот Нацу этим и пользовался. Встретит — замечательно, не встретит — и ладно. Жизнь на этом не закончится. На самом деле то, что невероятно сильно повлияло на жизнь Нацу, искорежило ее и покалечило, было куда страшнее и серьезнее, чем просто какая-то татуировка на запястье. Война с Тартаром. Лексус дважды чуть не умер, Эльзу пытали, из Миры хотели сделать демона, Эльфмана вынудили взорвать здание гильдии, Люси пожертвовала своим ключом Водолея ради них всех, Венди с Шарли во время уничтожения одного из ликов едва не погибли, Грей убил своего отца, Нацу окончательно потерял Игнила. Самая настоящая катастрофа, показавшая, насколько Нацу был слаб, раз не смог защитить своих друзей. Какой к черту соулмейт, он не уберег свой дом и свою семью. Ему необходимо было стать сильнее, гораздо сильнее. Вот почему он отправился вместе с Хэппи в путешествие. Только оставил записку Люси, чтобы не волновалась. Он должен одолеть Зерефа и Акнологию. А через год грянула вторая катастрофа. Но Нацу был готов, у него была сила, оставленная Игнилом. Он много месяцев тренировался, учился высвобождать ее, использовать. Все, чтобы покончить с Зерефом. Кажется, он что-то такое бубнил при их встречах, о том, что Нацу должен убить его, пока не поздно. Вот он и убьет. Обязательно. Потому, когда представилась возможность, Нацу с Хэппи полетели навстречу армии империи, которую Зереф вел лично. Хватило одного удара, уложившего Зерефа на лопатки, чтобы мир Нацу схлопнулся. На его левом запястье был точно такой же черный феникс. Нацу пошатнулся. — Я догадывался, что это случится, — проговорил поднимающийся с земли Зереф, вытер кровь с разбитой губы и легко улыбнулся. — В конце концов, кто как не ты? Нацу вперил в него яростный взгляд; пламя заревело в его венах, земля под ногами начала плавиться. Кто угодно, только бы не Грей? Да лучше бы Грей! — Мне наплевать на эти метки. Я убью тебя. — Тогда мне стоит перед этим рассказать тебе кое-что, — Зереф встал напротив него, приподнял голову, его глаза странно блеснули, — раз уж сегодня — день открытий для тебя, сделаю еще одно, Нацу. — Я не собираюсь тебя слушать! — А придется, непослушный ты ребенок. Пожалуй, начну с самого главного. Меня зовут Зереф Драгнил. Я твой старший брат. Сердце у Нацу на мгновение застыло от услышанного. Что? Зереф пошутил? В такой-то ситуации? Он совсем спятил? Или просто кретин? — Около четырехсот лет назад драконы убили наших родителей, и вместе с ними погиб ты, мой младший брат Нацу. Я искал способ оживить тебя и создал эфирных существ, которых называют демонами книг Зерефа. И ты один из них, Нацу. Эфирный Нацу Драгнил — ЭНД. Нацу отказывался верить в это. Во что угодно, но не в это. Это просто не могло быть правдой. Он сжал кулаки. — Бред! Игнил не смог одолеть ЭНДа! Если бы я был им, он бы раздавил меня! — Он был слаб перед тобой не в бою и не убил тебя, потому что любил. — ЭНД создал Тартар! Я этого не делал! Я человек! — Тартар создал Марде Гир. Ему посчастливилось найти эту книгу, — в протянутой руке Зерефа появился знакомый Нацу том, который год назад Игнил велел отобрать у того демона из Тартара, — и он собрал остальных демонов, сообщив им, что такова воля ЭНДа. В каком-то смысле Тартар действительно был создан тобой. — Хватит! Я не ЭНД! Зереф отбросил книгу, с кончика его указательного пальца сорвалась яркая искра и прошила том, оставив после себя сквозную дырку. И в тот же момент у Нацу в груди кольнуло, словно это его пронзили чем-то. Он прижал ладонь к грудной клетке и упал на одно колено. Это невозможно. — Тебе всегда было сложно что-то объяснять. Ты не хотел учиться ни словам, ни чтению. Поэтому я обратился за помощью к своему старому другу, Игнилу. У Нацу перед глазами разливалась вязкая чернота. В груди все еще было больно, и Нацу смотрел туда, где лежала книга ЭНДа. Только ее он сейчас и видел. Ее и дырку в обложке. Он не слышал, о чем распинался Зереф, не хотел этого слышать. Это не могло быть правдой. Нацу — человек. Он не какой-то там демон, пусть и сильнейший из остальных. Он не это чудовище! — Если ты убьешь меня, то умрешь и сам. — Плевать! — Нацу тряхнул головой и поднялся на ноги. Взгляд стал ясным. — Я готов на это, если удастся избавиться от тебя! Зереф чуть откинул голову назад и улыбнулся. — Попробуй. Нацу бы убил его. Он готов был забыть и про родственные узы, которыми они, как оказалось, связаны, и про связь соулмейтов. Про все на свете, лишь бы уничтожить Зерефа. Хэппи не позволил. Он плакал и уносил Нацу обратно в Магнолию, держа крепко обожженными лапками. И Нацу испытал чудовищное чувство вины. Он же столько раз прочищал мозги Грею, чтобы тот не смел отдавать свою жизнь просто так, а сам? Чем он лучше? Именно это сломило Нацу, запутало его. Кто он? Человек? Дракон? Или демон? Лишь разобравшись в себе, он наконец вернулся в строй. Его друзья сражались, пока он валялся беспомощным и заставлял их беспокоиться. Достаточно. Он убьет Зерефа и продолжит жить. Нацу бросил взгляд на метку, погладил ее пальцами — в груди, в противовес прежним ощущениям, похолодело. Он знал, чем чревата для нашедших друг друга соулмейтов смерть одного из них. Ему было наплевать. Уж это он переживет. То, что ему пришлось спасать Грея от очередного самоубийства, было обыденным делом. Приелось. Взгляд у Зерефа был каким-то полубезумным; он скрыл метку тканью, чтобы никто не увидел — у Нацу она была выставлена напоказ, он никогда ее не прятал с момента получения. Почему-то в этот раз с его языка так легко соскальзывало обращение «братец», но Нацу удивляться было некогда. Он был готов признать, что вот такой у него старший брат. Не всем везло с родителями. Отец Люси почти всю ее жизнь вел себя с ней отвратительно, отец Грея и вовсе вынудил убить его. Нацу не повезло всего лишь с братом. Родители — настоящие и Игнил — у него были замечательные, он любил их — он помнил это. Наверное, этого признания было достаточно. На большее Нацу не подписывался. Он в самом деле одолел Зерефа. Не сам, Нацу чувствовал поддержку друзей, вот только какая разница? Нацу всегда полагался на них, верил им так же, как они в него. Таковы узы Хвоста Феи. Гораздо прочнее тех жалких рваных ниточек, что еще связывали их с Зерефом, лежащем на полу. Первая подошла к нему, опустилась рядом. Его левое запястье было открыто — ткань порвалась и слетела, и красивый феникс чернел на белой коже. Мавис посмотрела на него и подняла усталый взгляд на Нацу. — Остальное за вами, первая. Она улыбнулась ему, кивнула. — Конечно. — Прощай, братец. Как последнее напоминание, что Нацу признал его своей семьей. Спятившей, не самой адекватной, но семьей. Тело ломило, Нацу пошатывало, он шел вперед, к ждущим его друзьям, и острым драконьим слухом слышал обрывки чужого разговора. — Я бы хотел помириться с Нацу… Нацу чуть сбился с шага и все же усилием воли заставил себя идти дальше. Нить соулмейтов, связывающая их, болезненно натягивалась с каждым шагом. Осталось совсем чуть-чуть, все существо твердило об этом, тянуло обратно. Нацу сопротивлялся из последних сил и заставлял себя слушать все подряд, но не разговор Мавис и Зерефа в зале гильдии. До Люси, Грея и Хэппи, расположившихся в парке, было всего ничего, несколько поворотов, когда Нацу скрутило такой болью, что он упал на землю и сжался в комок. Из горла, сдавленного спазмом, вырвался сиплый крик. От гильдии взмывали вверх сотни переливающихся цветами радуги частиц света, Нацу провожал их взглядом, кусая свой шарф, и ощущал, как разливается внутри чудовищная пустота. Уходили тепло и холод, приносимые меткой, она сама выцветала и сливалась с кожей, а тело сотрясала дрожь. Боль ничуть не уменьшалась. Она никогда не уменьшится и никогда не исчезнет. Нацу знал это. Но он остался жив. Он не знал, сколько времени провалялся на пустынной дороге, прежде чем смог заставить себя встать и продолжить путь. Люси сидела рядом с Греем прямо на земле около лавочки — перед ними лежала изрядно потрепанная книга ЭНДа. — Привет. Люси обернулась, ее глаза наполнились слезами, они потекли прозрачными крупными каплями по щекам. — Ты жив! — Спасибо вам. Хэппи бросился Нацу в объятия, рыдая громко. Нацу поднял прошиваемую болью руку, обнял его и прижал к себе крепче. Он дома. Остался Акнология.

***

Все это было всего лишь год назад, а столько всего поменялось. Люси дописала свою книгу и издала ее — и теперь получала награду как лучший писатель, гильдию вновь перестроили в то роскошное здание со своим бассейном, дедуля почти перестал ходить, хотя менее грозным от этого не стал. У них даже какие-то парочки оформились — Нацу не следил, вот еще, по запаху узнавал раньше других. Так запахи Грея с Джувией и Гажила с Леви давно перемешались. Венди в выходные отправлялась в Чешую Змеедевы, к Шерии. А Нацу частенько зависал у Полюшки. Она варила для него всякие мерзкие, но очень полезные отвары и заставляла их пить. Нацу и без угроз с ее стороны был готов хлебать их ежедневно, пока они хоть немного облегчали его боль. Заклинания Венди тоже помогали, однако она не могла накладывать их слишком часто. Вот и приходилось обходиться отвратительными горькими травяными сборами. В какой-то момент Полюшка просто начала давать ему целые пакетики, чтобы он сам себе их заваривал, а не приходил так часто к ней. И Нацу стал их брать с собой повсюду. Например, на церемонию награждения Люси. И вот так, пока она стояла на сцене, Нацу сидел за столиком и пил из бутылки спасительную гадость. За год он почти привык к бесконечному ощущению словно бы ломаемых костей и разрываемых мышц. Сначала было сложно, Нацу даже колдовать особо не мог — чудом Акнологию с помощью других убийц драконов завалил, и тем не менее тренировками сумел вернуть себя в форму. Когда Люси впервые увидела его побледневшую метку, сама побелела и спросила с ужасом: — Нацу, а твой соулмейт… — Мертв. Я знал, что так произойдет. — Он был…из войск империи? Никто из гильдии не знал, кто конкретно из целой армии империи был его соулмейтом. Нацу не стал посвящать. Это все равно не играло больше никакой роли. Зереф умер ровно год назад, и тогда же Нацу потерял шанс на нормальную жизнь без боли. Он не возражал. Ради гильдии он вытерпит и не такое. — Ага. Нестрашно. Полюшка-сан и Венди мне здорово помогают. Жить буду. Хэппи состроил грустное выражение мордашки и отвернулся. Он был единственным, кто знал, кем был соулмейт Нацу. Ну и пусть. Нацу доверял ему как себе. Сделав последний глоток, Нацу отбросил пустую бутылку, подождал пару минут и вышел из-за стола. Люси уже спустилась со сцены и сейчас рассматривала влюбленными глазами полученную статуэтку. Рядом собрались все остальные, слышались веселые разговоры, Нацу направился прямо к ним, когда в него кто-то врезался. — Ох, прошу прощения! У Нацу по телу промчались мурашки от звучания этого голоса. Он резко повернул голову и уставился в черные глаза, смотревшие на него с искренним сожалением. Люси издала возглас, только Нацу не видел ее. Он видел лишь точеное бледное лицо с черными глазами, которые частично скрывала длинная черная же челка. Это не могло быть обычным совпадением. Вот только этот человек не мог быть и Зерефом. Невозможно. Нацу бы знал. И словно в ответ на его мысли левое запястье внезапно закололо. Нацу поднял руку и ошалело пронаблюдал за тем, как одно прикосновение этого…человека оживило его метку. Практически слившийся с кожей феникс стремительно наливался черным цветом. Как это возможно?! — Прошу прощения, я не хотел. И прежде, чем Нацу смог очнуться, этот подозрительный тип улизнул у него из-под носа. Нацу дернулся было следом и застыл. Тело…не болело. Вообще. Никакие отвары Полюшки и заклинания Венди вместе не давали такого поразительного результата — Нацу всегда чувствовал никуда не исчезающую боль, но сейчас…ничего. Он словно вернулся на год назад, когда Зереф еще был жив. Нацу помотал головой и втянул воздух носом. Ему это снилось. За последующий вечер он и остальной народ их гильдии еще не раз натыкались взглядами на эту ходячую копию Зерефа. А один раз заметили его с девушкой, слишком уж похожей на первую. Как услышал Нацу, ее звали Мио, и она была журналисткой, в то время как этот Арлеос являлся начинающим писателем. Ну какой же бред! Это совершенно не укладывалось в голове. Как не получалось осознать до конца ожившую метку соулмейта и исчезнувшую боль. Лишь под конец вечера Нацу собрался-таки с силами и решил отыскать этого Арлеоса, чтобы поговорить с ним, но не нашел его. Он бесследно исчез. Так, может, Нацу в самом деле показалось, а завтра он проснется, как и всегда, от жуткой боли в теле и с выцветшей меткой? Увы, нет. Проснулся Нацу впервые за последний год поздно и еще дольше лежал в кровати, разглядывая староновую метку. Все тот же черный феникс с длинным хвостом и большими крыльями. У Нацу закружилась голова. Кто этот Арлеос? Его необходимо было найти и все тщательно разузнать. Нацу решительно соскочил с постели, быстро собрался и, прихватив с собой Хэппи, отправился обшаривать Магнолию. Арлеоса нигде не было. Зато в какой-то момент Нацу столкнулся с Мио. Они же вроде вчера разговаривали, да? И весьма дружелюбно. Так, может, она знала, где живет ее новый друг? Нацу счел нужным это проверить. — Привет, пе… Мио, — Нацу одернул себя на полуслове и широко улыбнулся девушке, — я видел тебя вчера на церемонии награждения. — А, добрый день. Чем могу помочь? — Вообще-то я ищу Арлеоса, с которым ты вчера разговаривала. Вы же друзья? Ты случайно не знаешь, где он? Мио поправила сползшую лямку майки и улыбнулась ему в ответ. — Я бы не сказала, что мы друзья, скорее люди, у которых похожие вкусы и взгляды, мы можем стать друзьями, но не так сразу. А где он… Вроде бы говорил, что приехал из Харгеона. — Спасибо! — Нацу обхватил ее руки и потряс их в знак огромной благодарности, дал отмашку Хэппи — и они полетели в Харгеон. Арлеос в этом хорошо знакомом Нацу городе нашелся быстро. Он жил в квартире в трехэтажном доме недалеко от побережья, Нацу не стал церемониться и залез к нему прямо через окно. Не ожидавший подобного Арлеос спрыгнул со стула, уронив его попутно, споткнулся об ножку, снес собой столик с цветочной вазой и грохнулся на пол. Откуда-то снизу послышалось: — Ты кто? И что ты здесь забыл? Нацу обошел этот погром, присел на корточки перед Арлеосом и уставился на него немигающе. — Ты Зереф? Арлеос подавился вдохом и закашлялся так, что в уголках глаз выступили слезы. Нацу сразу вспомнил ту далекую встречу на острове их гильдии, когда Зереф при виде самого Нацу расплакался. — Я кто?! Нет! Нацу нахмурился и подался вперед, втягивая носом воздух. От этого Арлеоса пахло приятно, и запах этот был отдаленно похож на запах Зерефа. Отдаленно только лишь. Нацу наклонился еще ближе, ткнулся носом в макушку. — Эй, ты что делаешь? — Да тихо ты, не мешай. — Ты меня извини, но это уже явно перебор! Ты вломился ко мне в дом, назвал Зерефом, а теперь и вовсе обнюхиваешь, в то время как я даже твоего имени не знаю. — Я Нацу Драгнил. Успокоишься наконец? — Нет! Нацу отстранился, подставил свою левую руку ему практически под нос и задал вопрос: — Это как понимать? Арлеос опустил глаза на метку, поразглядывал ее какое-то время. — Я так полагаю, это твоя метка соулмейта, значит, тебе остается найти свою пару по ней. Нацу впервые почувствовал себя на месте Эльзы или дедули, когда они ему пытались объяснить что-то донельзя простое, а он не догонял. Какое ужасное ощущение. — Для справки: до вчерашнего вечера она была выцветшей. До того, как ты врезался в меня. Вот я тебя и спрашиваю — это как понимать? — Откуда мне знать? Нацу плюхнулся на пол и скрестил ноги, взглянул на севшего напротив него Арлеоса. На нем была белая рубашка с длинными рукавами, манжеты которой так удачно скрывали запястья. Непорядок. — А покажи-ка свою метку. Арлеос выдохнул и опустил плечи, сгорбился весь. И принялся невыносимо медленно расстегивать пуговицы. Сначала правое запястье, чтобы время потянуть, и лишь после этого левое. Он закатал рукава и перевернул руки. На его коже чернел абсолютно идентичный феникс. Нацу протер глаза. — Это невозможно. Нацу обхватил чужое запястье пальцами, провел ими с нажимом по метке соулмейта и ощутил тепло. Совсем как раньше. Нет-нет. Как так? Человек, потерявший своего соулмейта, родственную душу больше не встретит — у каждого она одна. Это закон. Но почему сейчас Нацу сидел напротив этого Арлеоса и чувствовал себя так, будто спустя много лет вернулся домой? Внешне Арлеос как две капли воды был похож на Зерефа; их голоса были одинаковые — Нацу до сих пор временами снились их встречи, последний бой, он слышал Зерефа, поэтому не мог забыть его голоса. Но запахи различались, пусть и не кардинально. Характер, поведение, жесты. Арлеос был открытым и эмоциональным, смотрел на Нацу возмущенно, скрестив руки на груди, и пыхтел как ежик. Глюки? Нацу обожрался грибов? Вот только групповых глюков не бывало — Хэппи, судя по его мордашке, видел и слышал все то же самое, что и Нацу. Да и грибы Нацу в последний раз ел на той неделе. — Ты так и будешь тут сидеть? — А что ты предлагаешь мне делать? — Для начала встать и помочь мне убрать этот беспорядок. Это ты виноват, вот и помогай. И Нацу поднялся на ноги. Бардак был минимальным, они управились за пару минут, и, пока Арлеос менял вазу для выживших цветов, Нацу подошел к шкафу. Все его полки были заставлены книгами, Нацу видел столько в библиотеке гильдии, даже у Люси книг было раз в пять меньше. Нацу взял первый попавшийся томик в руки, полистал и выяснил, что это сборник стихотворений, убрал его и взялся за следующий, когда взгляд упал на фотографию в рамке. Там стоял Арлеос под каким-то цветущим деревом и откровенно мечтательно улыбался, глядя в небо. Зереф так не улыбался. Его улыбки были искажены тоской или отчаянием, злобой или ненавистью, болью или безумием. Нацу прерывисто вздохнул и сжал пальцы на книге сильнее. Перед глазами завился сероватый дымок. — Отошел от моих книг! — крикнул Арлеос за спиной, Нацу отскочил моментально и уставился на догорающий в своих руках том. — Я случайно. Правда. — Не трогай их больше никогда! — Арлеос закрыл шкаф и прислонился к нему. — Ты же вроде волшебник опытный, как ты мог вдруг случайно сжечь книгу? Нацу нахмурился. Ответ он знал. Ответом был потрепанный том со сквозной дыркой, хранивший в себе черную магию. Нацу так и не понял, почему после смерти Зерефа книга ЭНДа никуда не исчезла. Люси тоже не знала, они с Леви даже предположения самые разные выдвигали, но до правды докопаться так и не смогли. — Долго объяснять. Просто не всегда под действием эмоций могу это контролировать. Арлеос покосился на него с опаской. — Не волнуйся, твою квартиру не подожгу. — Хорошо бы. Нацу огляделся и решил сесть на тот стул, с которого Арлеоса согнало его появление. Здесь было довольно уютно. Во-первых, чисто. Все вещи стояли на своих местах, ничего не было свалено в кучи, как у самого Нацу. Во-вторых, приятные теплые цвета в обстановке помогали расслабиться. Нацу тут понравилось. — Ты не уйдешь, не так ли? — Не-а. Однажды я уже отказался от своего соулмейта, больше я проходить через это не хочу, — Нацу всего передернуло. Он до сих пор не верил в избавление от боли и наслаждался каждым вдохом, малейшим движением. Нахмурившийся Арлеос опустился в кресло рядом с окном, закинул ногу на ногу и положил на колено ладони, переплел пальцы. — Но ведь отказаться от соулмейта невозможно. Мы не обязаны связывать свои жизни с ними, не обязаны переводить отношения в романтические, всегда можно остаться просто хорошими друзьями, только отказ — это что-то из разряда фантастики. — Отказаться можно по-разному. Я своему соулмейту позволил умереть и даже приложил к этому руку. Арлеос напрягся и посмотрел на него из-под челки. Нацу таращился в ответ, мысленно сравнивая его и Зерефа. Они были как двойники. Словно Люси вызвала Близнецов, а те приняли его обличье. — Ты назвал меня Зерефом. Получается, твой первый соулмейт… — Ага, Зереф. Вы похожи, кстати. А вот насколько именно, Нацу говорить не собирался. Зачем? Пусть пока не получалось видеть в этом Арлеосе отдельную, новую личность, Нацу все же понимал, что это не его чокнутый старший братец. — Сочувствую. Нацу показалось, что он ослышался. Все настолько не вязалось, мозг не хотел воспринимать происходящее отдельно от уже существующих воспоминаний и ассоциаций, и Нацу соображал раза в два медленнее обычного. Зереф сочувствовал ему… Стоп! Арлеос — не он. Арлеос даже волшебником не был. Нацу замотал головой, потер затылок ладонью и опустил взгляд. На столе лежали листы бумаги, исписанные витиеватым почерком. Нацу вчитался в первые строчки, выхватил только пару слов, как эти бумаги вырвали у него из-под носа и спрятали в ящик стола. — Не надо читать чужие личные записи. Арлеос убрал за ухо прядь и сел обратно в свое кресло. Выглядел он взбудораженным, черные глаза поблескивали. Нацу наклонил голову к плечу. Что его так заинтересовало? — Никогда не слышал о том, что кто-то может заменить погибшего соулмейта. Это считается невозможным. И все же… — он погладил метку, и Нацу ощутил вдруг расходящееся тепло от своего феникса. — Она у меня с девятнадцатилетия. — Как и у меня. — Я не знаю, почему наши метки одинаковые, почему мы соулмейты, хотя своего ты уже потерял. Мы — родственные души, пусть это мало на что влияет. Мы можем продолжать жить как раньше, эта связь не обязывает как-то менять свою жизнь. Нацу это знал. Теперь — да. Смерть Зерефа и последствия этого поспособствовали пробуждению интереса к теме соулмейтов, Нацу вычитал и вызнал о них все, что только возможно. Арлеос был прав — эти метки ни к чему их не принуждали, и все же Нацу почему-то хотелось попробовать стать с ним хотя бы друзьями. Соулмейты, по словам многих, были всегда лучшими друг для друга. Не то чтобы кто-то сможет стать лучше Хэппи или гильдии, но почему бы не попробовать? — Станем друзьями? Арлеос поднял голову, посмотрел Нацу в глаза. Он явно был удивлен этим предложением и молчал. Думал? Скорее всего. Нацу не торопил, в какой уже раз разглядывал его, изучал, пусть он в любой момент с закрытыми глазами мог восстановить мысленно его внешность. — Я не возражаю. Нацу радостно улыбнулся ему. Отлично!

***

После ухода, точнее отлета из его дома этого странного волшебника из Хвоста Феи, который по воле судьбы оказался еще и его соулмейтом, Арлеос долго сидел в кресле и пытался разложить полученную информацию по полочкам. Пока что выходило следующее: у Нацу уже был соулмейт, величайший черный маг Зереф, против которого год назад Хвост Феи вел войну, Нацу позволил ему умереть и даже помог в каком-то смысле, по его же словам, следовательно, весь последующий год до их встречи мучился от боли, исчезнувшей после первого же их прикосновения, поскольку Арлеос каким-то чудесным образом оказался его новым соулмейтом, что в принципе было невозможным. Если бы Арлеос услышал эту историю от кого-то, ни за что бы не поверил, вот только он сам являлся ее непосредственным участником. Арлеос в какой уже раз за сегодняшний день посмотрел на свою метку. Черные линии переливались под солнечным светом. Ну и странная же ситуация. Ладно, это все могло подождать — Арлеосу совсем скоро сдавать рукопись, а она написана только на одну треть. Он достал из ящика убранные не так давно листы, сел за рабочий стол и принялся творить дальше. Слова сами лились на бумагу, Арлеосу даже не приходилось заставлять себя — вдохновение в кои-то веки било ключом, и он пользовался этим, пока мог. Оторваться он смог только поздним вечером. Глаза слипались, тело было ватным и плохо слушалось, а голова вовсе отказывалась работать. Арлеос умылся и упал на кровать бессильно, обнял подушку. Сон накрыл его моментально. Нехороший. Арлеосу снился Нацу. Только в его сне Нацу смотрел на него как на врага, бил огнем — и Арлеос чувствовал его жар, как и то, как все его тело корежит от темного чего-то, закипающего в груди. Нацу хотел его уничтожить, а Арлеос не знал причины. Почему? Он говорил что-то, но не слышал себя. Арлеос слышал только Нацу. — Тогда пора оборвать последнюю нить, братец. И Арлеоса моментально унесло из этого полуразрушенного зала. В этот раз он очутился на улице. Солнце ласково светило с чистого небосклона, а рядом с ним играл в деревянные кубики маленький мальчик с розовыми волосами. Арлеос протянул к нему руку и заморгал. Почему его ладонь была такой маленькой? Он что, тоже стал ребенком? Мальчик повернулся к нему, Арлеос вздрогнул. Нацу? — Давай поиглаем, блат, ты обещал! Ничего не понимая, Арлеос присел рядом с ним и в самом деле начал играть. Нацу много звонко смеялся, улыбался и тянулся к нему, обнимал, подворовывал незаметно, по его мнению, кубики самого Арлеоса и нехотя возвращал их после просьб. Арлеос не знал, сколько они так просидели, просто в какой-то момент картинка начала мутнеть и отдаляться, и открыл глаза Арлеос уже у себя дома. Медового цвета потолок еще тонул в предрассветной серости, на улице было тихо, но спать больше не хотелось. Арлеос привстал на локте и посмотрел на окно, через которое Нацу к нему вчера ввалился. Что за черт? Нацу прилетел днем, когда Арлеос уже всю голову сломал над рукописью. Вчерашнее вдохновение иссякло, в голову больше ничего не приходило — и за несколько часов удалось написать только два абзаца. Ужасно. — Ты чего такой мрачный? Арлеос даже не вздрогнул, развернулся и устало посмотрел на своего соулмейта. Тот улыбался, сидел на злосчастном подоконнике и излучал позитив. Арлеос откинулся на спинку стула и закрыл глаза ладонями. — Не получается ничего написать. — Ну и оставь ты это дело тогда. — Нет. Я не могу вечно полагаться исключительно на вдохновение. — А смысл издеваться над собой? Люси всегда говорила, что, когда не может написать что-то, откладывает это на потом и идет на задание. Помогает развеяться и собраться с мыслями. Арлеос убрал от лица руки, взглянул на Нацу. Значит, Люси-сан говорила так? Ей Арлеос восхищался, ее роман, за который она совсем недавно получила награду, был невероятным и явно вошел в тройку любимых книг Арлеоса. В таком случае стоило довериться мнению профессионала. — Неплохая идея, однако я не волшебник, потому и не могу пойти на задание. — А вот это не беда, — Нацу спрыгнул с подоконника на пол, приблизился к Арлеосу и передал ему бумажку. Первыми в глаза бросились цифры. Восемьдесят тысяч драгоценных. Это что? Арлеос сел поудобнее и заскользил взглядом по строчкам. Требовалось убить какого-то монстра, поселившегося в лесу неподалеку от Харгеона. — Это задание? — Ага. Пойдем со мной. — Я же не волшебник. — Зато я — да. Больше Арлеос и слова вставить не сумел, Нацу попросту схватил его за руку и вытащил из-за стола. И вдруг повел носом, подтянул чужую руку ближе к лицу и вдохнул глубоко. От его дыхание Арлеосу стало щекотно. — Что-то не так? Нацу нахмурился и посмотрел ему в глаза внимательно. Несколько долгих минут он словно пытался что-то там найти и лишь после этого расслабился. — Все нормально. Пошли. Он чуть было не сиганул в окно, благо Арлеос успел тормознуть этого безбашенного волшебника и указать на дверь. — А, точно же. — Мне надо взять с собой что-то? — Да я даже не знаю, — Нацу почесал свою щеку и поправил шарф, — нет наверное. Я быстро прихлопну этого монстра, и мы вернемся обратно. Если бы все было так просто. Уже через полтора часа Арлеос познал все прелести бытия волшебником, сидя на ветке дерева рядом с синим котом, Хэппи, и трясясь от холода. Нацу сражался с огромным недокабаном вдалеке, но взрывы от этой битвы потрясали весь лес, вот и дерево, на котором они устроились, тряслось периодически. Один раз Арлеос упал с него, благо Хэппи подхватил и посадил обратно. — И у в-вас т-так всег-гда? — стуча зубами от холода из-за промокшей одежды, спросил он кота. — Так-то Нацу же. Он вечно крушит все подряд. Стало сразу понятно. Началось все с того, что в лесу они наткнулись на огромного недокабана недалеко от города. Монстр моментально причислил их к своим жертвам и погнал до самого обрыва, с которого они свалились в озеро. Нацу это взбесило, и он отправился убивать это существо, в то время как Хэппи подхватил Арлеоса и усадил на дерево. На нем они и сидели уже полчаса. Внезапно в небо устремился огромный столб пламени — и все стихло. Нацу вышел к ним еще минут двадцать спустя и помахал ладонью. — Задание выполнено. — Ура! Хэппи схватил Арлеоса и осторожно опустил на землю. Нацу наклонился к нему и заглянул с серьезным видом в глаза. — Ты чего трясешься? — Х-холод-дно! — А-а-а. Нацу отошел, пособирал опавшие ветки, наломал свежих, сбросил их в одну кучу и дунул огнем. Вспыхнул и затрещал костер. Арлеос приблизился к пламени, сел рядом и вытянул руки. Приятное тепло окатило все тело. — Прости, не думал, что мы в озеро свалимся, — извинился Нацу и опустился на землю рядом с ним, — ты не заболеешь? — Надеюсь. И чихнул. Нацу поник, а Арлеос зевнул. Резко напала сонливость, что совсем неудивительно, учитывая, как мало он спал ночью. Арлеос попытался устроиться поудобнее, положил голову Нацу на плечо и задремал, согреваемый теплом костра и самого Нацу. Как оказалось, волшебник был просто невероятно теплым. Как печка. Проснулся Арлеос, когда солнце укатывалось за пылающий горизонт. Нацу прислонился спиной к дереву и обнял Арлеоса одной рукой, а другой в то же время поглаживал уснувшего у него на коленях Хэппи. Костер горел все так же ярко. — Спасибо, — Арлеос оторвался от теплого Нацу и принялся разминать затекшую шею. Одежда вся высохла, он сам прогрелся словно до костей. — Да не за что. Можем возвращаться? Арлеос кивнул и поднялся с земли. Штаны безбожно испачкались, как и некогда белая рубашка, только это не расстраивало нисколько. Наоборот, он был очень рад, что сходил с Нацу на задание, пусть оно и обернулось полетом с обрыва в холодное озеро. Бесценный опыт. В Харгеон они вернулись через два часа, Нацу с Хэппи проводили Арлеоса до его дома, развлекая рассказами о других миссиях и происшествиях на них. Арлеос никогда в жизни столько не смеялся. А Нацу все это время смотрел на него как-то странно и несколько раз даже врезался в людей, фонарные столбы и спотыкался о бордюры. Это тоже смешило. — Так тебе понравилось? — задал вопрос Нацу у входа в дом, где жил Арлеос. — Да. Хотя такое купание повторять не хотелось бы, конечно, все равно это было необычно. — Тогда сходим еще как-нибудь? — Я не против. Удачного возвращения домой. Арлеос развернулся и поднялся по подъездной лестнице. Перед тем, как дверь отрезала его от улицы, он еще успел услышать: — А теперь за наградой! — Если нам ее дадут, Нацу, ты ж половину леса выжег. — Да все пучком будет, Хэппи! Дома Арлеос принял нормальный душ, переоделся в пижаму и лег спать. Нехорошо, что так и не смог написать за сегодня ничего, но он впервые не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Возможно, они все-таки смогут поладить с Нацу, хотя изначально Арлеос не особо в это верил. В этот раз ему приснился не только Нацу. С ним были двое его друзей, которых он явно защищал от Арлеоса — от него расходилась жуткая черная дымка, убивающая траву, деревья и животных. Когда она накрыла Нацу, у Арлеоса в душе все оборвалось. Но тело его не слушалось, оно скрылось за деревьями, хотя Арлеос успел увидеть краем глаза живого и невредимого Нацу с почерневшим шарфом. Чуть позже перед ним предстала девушка в откровенном наряде со стеклянной сферой в руке. Арлеос почему-то атаковал ее — одна такая его атака прожгла ствол дерева насквозь. Он злился на нее, не понимая причины, и был готов убить — помешала все та же черная дымка. Девушка воспользовалась ею и обрушила на него заклинание. Арлеос потерял сознание. Последним, что он увидел в своем сне, был летящий по направлению к острову странной формы огромный черный дракон. Проснулся Арлеос хотя бы не на рассвете. Солнце уже встало, в квартиру через открытое окно проникал чудесный аромат готовящейся выпечки, только на душе у него было неспокойно. Что за кошмары посещали его вторую ночь подряд? Почему практически в каждом фигурировал Нацу? Арлеос не понимал. И не был уверен, что хочет. Следующие несколько дней слились в один сплошной поток. Нацу не приходил, вероятно, был занят — он же все-таки волшебником являлся, и Арлеос использовал это свободное время. Сроки поджимали, рукопись была почти завершена, оставалась пара штрихов. В голову, как назло, ничего не приходило. Арлеос вцепился в волосы и закачался на стуле из стороны в сторону. Взгляд обшарил всю комнату и остановился на подоконнике. Нацу. Задание. Родившуюся идею Арлеос записал сразу же и через час уже шел в издательство. Он надеялся, что рукопись наконец примут, он переписывал ее несколько раз, и сейчас все было идеально. Лишь бы одобрили! К счастью, ее в самом деле приняли. Редактор придирчиво прочитал ее, подумал, пожевал губы и одобрил. — Вот видите, Арлеос, можете же, когда хотите! Арлеос вымученно улыбнулся. Чувствовал он себя выжатым лимоном и больше всего мечтал лечь в кровать и выспаться. Неосуществимая мечта, поскольку кошмары исправно приходили к нему каждую ночь. Не всегда эти сны были кошмарами, хорошо, но зачастую именно ими. И каждое такое ночное путешествие по плодам фантазии было каким-то образом связано с Нацу. Если он не появлялся или хотя бы не мелькал, то упоминался. Арлеос перестал пытаться разобраться во всем этом на третий день, просто принял как данность. Ему отчасти стало интересно, чем там все кончится. Сны шли не в хронологическом порядке, поэтому невозможно было предугадать, что будет последним. Нацу заглянул через неделю. Его торс был перебинтован, на лице краснели заживающие ссадины, а он сам виновато улыбался и чесал затылок. — Задание одно подвернулось, вот я и пропал. А предупреждать некогда было — ты ж живешь в другом городе. — Звучит так, словно ты меня в этом обвиняешь. — Не-не, ничего подобного. — Могу заварить чай. Хочешь? — Жрать безумно хочу, у тебя ничего не найдется? Нашлось. И все, что нашлось, Нацу прикончил за один присест, Арлеос только наблюдал с удивленным интересом. Как это все в него влезало? Хэппи ограничился принесенной с собой рыбкой, а сам Арлеос и вовсе есть не хотел, потому молча пил чай с шоколадными конфетами. — Спасибо, это было очень вкусно! — Нацу отставил последнюю тарелку и сыто икнул. — А ты чем занимался, пока нас не было? — Дописал рукопись и отнес ее редактору, он наконец принял ее. — И все? Как скучно. Арлеос рассмеялся, подпер щеку ладонью и посмотрел на Нацу. — Я не волшебник, забыл? Моя жизнь и будет казаться тебе скучной и пресной после всех твоих сражений и приключений. Нацу поморщился. — Я не это имел в виду. Ты мог погулять, съездить куда-нибудь за тем же вдохновением. — Не было времени. Зато я завтра уеду. — Куда? — В Магнолию, — Арлеос не сдержал смешка при виде ошарашенного выражения лица Нацу, — мы договорились встретиться с Мио. — Понятно. Не хочешь прогуляться? А то ты здесь скоро зачахнешь. — Не возражаю. На этот раз Арлеос на всякий случай переоделся в более неприметную одежду, которую будет не очень жалко. Черные штаны с темной кофтой служили ему исправно не один год. Нацу, правда, на этот наряд отреагировал довольно странно — свел брови к переносице и принюхался снова. Вот к этому Арлеос привык. Ему захотелось к морю, Нацу не был против, так что они неспешно отправились на побережье. Из-за сгущающихся сумерек ветер, дующий с моря, становился более прохладным, но зябко не было. Нацу рассказывал о том, как прошло это задание, где же он умудрился так пораниться. — О, это ерунда. Венди меня уже подлечила, поначалу все было гораздо хуже. Арлеос поежился. — В такие моменты я радуюсь, что не волшебник. — Я живучий! В этом Арлеос ни мгновения не сомневался. На побережье никого не было — погода менялась, и почти все жители сидели дома, что радовало. Не хотелось слушать шум толпы вместо шепота волн, как не хотелось и видеть кучи людей. Арлеос опустился на песок, скрестил ноги и прикрыл глаза, подставляя лицо свежему соленому ветру. Нацу сел справа, случайно задел плечом Арлеоса. — Тебе тут нравится? — Да. Я обожаю приходить сюда отдыхать. Мне всегда нравилось море, поэтому на берегу мне лучше всего. Я здесь даже вдохновения набирался. Арлеос чувствовал, что Нацу безотрывно смотрит на него, но молчал. Хотелось ему смотреть — пусть смотрит, Арлеос не возражал. Наоборот, это даже было…приятно. Нацу вдруг вздохнул, наклонился вперед, снова задев плечом Арлеоса. — Чем ты вообще занимаешься? Ты обо мне знаешь уже довольно много, в то время как я о тебе — почти ничего. Расскажи мне. Арлеос приоткрыл глаза и посмотрел на разлегшегося на животе Нацу, подумал немного и растянулся напротив него, подложив под голову руку. Волны лениво накатывались на песок совсем недалеко, и этот шелест помогал расслабиться. — Мне в общем-то нечего рассказывать. Как ты уже знаешь, я начинающий писатель, поэтому мое основное занятие — писательство. Я стараюсь писать как можно больше, чтобы улучшить свой навык. В свободное время люблю прогуливаться по берегу моря, плавать. Если так подумать, я довольно скучный человек, в этом ты был прав. — Я не говорил, что ты скучный! — возразил Нацу тут же и вдруг улыбнулся, его черные глаза хитро блеснули. Арлеос даже не успел спросить, что не так, — Нацу молниеносно поднялся на ноги, подхватил его на руки и потащил к морю. Вскрик Арлеоса захлебнулся водой, в которую Нацу его нагло сбросил. Арлеос встал на ноги, вытирая остервенело лицо и слыша громкий хохот своего соулмейта. Вот повезло же! Остывающая вода холодила кожу, одежда неприятно липла к телу, и Арлеос замерз моментально. Нацу же все никак не мог успокоиться, стоя у самой кромки воды, и продолжал заливисто хохотать. — Ну погоди у меня… Пользуясь его невнимательностью, Арлеос как можно тише приблизился к Нацу, зачерпнул ладонями воду и плеснул ему прямо в лицо. Часть воды попала в рот, Нацу закашлялся, и Арлеос схватил его за ноги, чтобы опрокинуть на спину и утащить в воду. Возмущенные крики Нацу превратились в булькающие звуки. Когда он вынырнул и уставился на Арлеоса, тот не выдержал и засмеялся. Розовые волосы намокли и облепили все его лицо, что придало Нацу донельзя обиженное выражение. — Будешь знать, чем чревато сбрасывание ничего не подозревающих людей в море, — выдавил из себя Арлеос, когда отсмеялся. Нацу брызнул в него водой. Арлеос сощурился. Это война. Из воды, вдоволь наплескавшись и нарезвившись как дети, они выбрались не скоро. К тому моменту окончательно стемнело, зажглись фонари, а Арлеос замерз до посинения ногтей и губ. Нацу, что обиднее всего, нисколько не замерз; спасибо ему хоть за то, что высушил их одежду. Быть волшебником иногда полезно. Дома Арлеос сразу же принял горячую ванну, а когда вышел, то увидел, что Хэппи уже сладко спал в кресле. Нацу сидел перед ним на корточках и легко тыкал его пальцем, приговаривая: — Ну просыпайся, Хэппи, нам еще домой лететь. Вставай давай, потом поспишь. Кот не просыпался. Арлеос остановился на пороге комнаты, размышляя над ситуацией, и принял решение. — Можешь остаться на ночь. Я не против. Нацу развернулся и посмотрел на него с такой надеждой, что стало как-то неловко. Арлеос поправил воротник пижамы. — Правда, кровать у меня одна, даже дивана нет, на котором ты бы смог устроиться. Кровать была просторной для одного, но тесноватой для двоих, поэтому спать им предстояло в объятиях друг друга — иначе бы не получилось. Нацу это не смутило, он тоже ополоснулся в душе и переоделся в выданный Арлеосом комплект одежды. Тот уже сидел на готовой кровати и смотрел в окно. Нацу размотал шарф и под взглядом Арлеоса положил его на стол — на его шее остался только небольшой медальон на цепочке. — Он имеет какое-то особое значение? Нацу подцепил его пальцами, погладил. — Наверное. Он достался мне в наследство. Спасибо, что разрешил остаться. Арлеос пожал плечами и погасил свет, залез под одеяло и отвернулся к стенке. Матрас прогнулся под весом Нацу, кровать скрипнула от непривычного веса, и Нацу устроился, положил голову на подушку. Несколько минут было тихо, а потом Нацу с недовольным бурчанием притиснулся ближе, прижался к спине Арлеоса и закинул на него руку. — Прости, но иначе я свисаю с края. — Понимаю. Спокойной ночи. — И тебе. От Нацу исходил такой жар, что Арлеосу вскоре пришлось высунуть из-под одеяла ноги и руки. Стало чуточку прохладнее, и он сумел провалиться в очередной сон, ощущая, как чужое дыхание шевелило волосы на затылке. И снова перед ним предстал маленький Нацу. Только на этот раз он находился в какой-то капсуле с подсвеченной водой, из его рта вырывались стайки пузыриков. В какой-то момент он приподнял ресницы, и к стеклу потянулись руки Арлеоса, легли на него, и он всем тело подался вперед. В который раз сказал что-то — и в который раз Арлеос ничего не услышал. Нацу медленно моргнул и закрыл глаза. Окружающий мир сразу же покосился, размылся и сложился в лес. И красного дракона, что стоял перед Арлеосом. К нему шагал Нацу, а у Арлеоса внутри боролись тоска и какое-то обреченное понимание, что так и должно быть. — Я прослежу за ним, — пророкотал дракон. Мир померк. Открыл глаза Арлеос в своей квартире и долго не мог понять, что не так. Почему его подушка была такой гладкой и приподнималась? Дошло с запозданием. Нацу еще спал, и Арлеос за ночь почти переполз на него, голову положил ему на грудь, закинул ногу на бедра. Его самого обнимала рука Нацу. Неудивительно, что одеяло скомкалось у них где-то в ногах — и без него было жарко. Арлеос попытался выбраться из объятий, но Нацу сжал его еще сильнее, вдруг перевернулся на левый бок и почти вжал в себя. У Арлеоса дыхание перехватило, когда ему в ягодицы уперся твердый член. Больше он не рискнул дергаться и даже не заметил, как снова заснул. А проснулся в одиночестве. Нацу с Хэппи не было, на кресле лежала одежда, в которой Нацу спал, на столе белел листок. Арлеос потянулся, слез с постели и приблизился к столу. Спасибо еще раз! Мы обратно в гильдию Арлеос улыбнулся и убрал листок в ящик стола, посмотрел на часы и начал собираться. Поезд в Магнолию совсем скоро должен был отбыть, а ему еще до вокзала добираться. К счастью, он успел. Забежал в вагон в последние секунды и едва не врезался в стену, пытаясь отдышаться. Поезд тронулся, и Арлеос решил все-таки найти себе место. Такое обнаружилось у окна, он упал на сиденье и растекся по нему. Его физическая подготовка всегда оставляла желать лучшего. В Магнолию он прибыл в полдень, вышел из вагона и тут же сощурился от ярких лучей солнца. Мио уже ждала его и, увидев, замахала обеими руками, чтобы Арлеос точно ее заметил и не потерял в толпе. Едва ли это было возможно. — Привет! Ты, как я смотрю, опять с листочками для рукописей. — И тебе доброго дня. Опять забыла надеть обувь? Мио рассмеялась и обняла его крепко. Арлеос обхватил ее в ответ руками, поправил в кои-то веки собранные в хвост волосы и улыбнулся. Он успел соскучиться. Мио отцепилась от него и побежала к выходу с вокзала, крикнув: — Пошли быстрее! Я должна столько тебе показать! Арлеосу пришлось ее догонять. В прошлый раз, когда он был в Магнолии, он ничего толком не успел рассмотреть. Он приехал ближе к вечеру только на церемонию награждения Люси Хартфилии, а уехал рано утром. Так что в Магнолии он практически ничего не видел, кроме собора вдали. И сейчас Мио планировала устроить ему целую экскурсию. Арлеос совершенно не был против. Они побывали в соборе, в котором Арлеос с восхищенным видом проторчал полтора часа, изучая архитектурные особенности и цветные витражи. Мио все это время ходила рядом и вся подрагивала от бьющей ключом энергии, но исправно рассказывала все, что знала. После того, как она наконец вытащила своего друга из собора, то потащила в торговую часть, где как раз проводился небольшой фестиваль, если его можно было так назвать, еды. Торговцы выставили лотки со своими лучшими лакомствами и угощали бесплатно всех желающих. Мио набрала им целую кучу всего и отвела в парк неподалеку. — Ты обязан попробовать все это. — Мио, в меня столько не влезет — я лопну. — Не лопнешь! Сама она с огромным удовольствием поглощала еду, чем была похожа на Нацу. Вспомнив про него, Арлеос сначала мягко улыбнулся, а после немного смутился. Он еще не скоро забудет, если вообще забудет, то, что произошло сегодня утром. Он понимал, что это нормальные физиологические реакции, только все равно ничего не мог поделать со смущением. — Кстати, — обратилась к нему Мио, когда доела, и замотала ногами, — ты нашел своего соулмейта? — С чего вдруг такой вопрос? — Почему-то показалось, что да. Ты какой-то…более счастливый, чем в нашу прошлую встречу. — Да, ты права, я его нашел. Он в Магнолии живет и состоит в Хвосте Феи, поэтому видимся не так часто. — Правда?! — Мио воззрилась на него с такой радостью, что Арлеос даже отодвинулся от нее. Ну так, во избежание. — Тогда мы должны зайти в гильдию! Возражения Арлеоса она слушать не стала — пропустила все до единого мимо ушей, терпеливо дождалась, пока он доест, и, подталкивая в спину, повела в сторону здания гильдии. Арлеос еще не видел его и думал, что это не особо большая постройка, учитывая, сколько раз ее разрушали и отстраивали заново. Вот почему удивился, когда Мио подвела его к высокому зданию из серого камня с балкончиками и колокольной башней. Территорию окружал кованый забор, во внутреннем дворе расположились столики с зонтиками. — Там еще сзади бассейн. — Ого… Мио захихикала и взглянула на него. — Не зайдешь? — Не думаю, что это хорошая идея. — Зря. Я частенько здесь бываю, мне всегда рады. — Кто сказал, что будут рады и мне? — Да ладно тебе! Мио его все-таки уговорила. И через пару минут уже открывала двери в общий зал. Арлеос пригнулся чисто интуитивно — и над его головой пролетело чье-то тело, упало позади, встало и, ругаясь, помчалось обратно. Внутри царило форменное безобразие. Волшебники пили, спорили, ругались, веселились, где-то у дальней стены завязалась драка. Арлеос заморгал быстро-быстро. И вот это — сильнейшая в их стране гильдия? — Тут всегда так, — зашептала ему Мио, — это тихо еще. Их заметили быстро. Высокая девушка в доспехах с алыми волосами разняла дерущихся и кивнула в их сторону. Волшебники радостно поздоровались с Мио, но стоило им посмотреть на Арлеоса, как вся радость на их лицах сменилась подозрением и настороженностью. Мио озадаченно наклонила голову. Она не ожидала такого. Не то чтобы Арлеос ожидал — он никого из этих волшебников не знал, просто полагал, что они могут быть не рады кому-то постороннему. Хотя насчет «никого» он погорячился — из толпы дерущихся вылез Нацу, увидел его и заулыбался. — Арлеос! Нацу практически подбежал к нему, поздоровался с Мио и снова уставился на своего соулмейта. — Какими судьбами? — Нацу? — позвала его та самая волшебница, что разнимала их. Красные волосы, доспех… Эльза? — А, точно. Это мой соулмейт Арлеос, — представил его Нацу своей гильдии и засмеялся над вытянувшимися лицами. Ни Мио, ни Арлеос такой реакции не понимали, хотя где-то на задворках сознания заскреблось воспоминание. Нацу как-то говорил, что он похож на Зерефа. Возможно, причина была в этом? — Ты уверен? Нацу взял левую руку Арлеоса, закатал рукав рубашки и продемонстрировал остальным его метку вместе со своей. Одинаковые черные фениксы их всех убедили. — Погоди, Нацу, — раздался еще чей-то голос, — получается, твоим предыдущим соулмейтом был… — Ага. Арлеос эту историю уже знал, а потому забрал свою руку у Нацу. — Прошу прощения за то, что помешали. Мы пойдем? — Всем пока, — Мио помахала волшебникам рукой и развернулась к воротам. Нацу проводил ее взглядом, перевел его на Арлеоса — и в его глазах появилось что-то непонятное. Нацу втянул воздух носом глубоко и сощурился. Уже не в первый раз он выдавал такую реакцию после очередного обнюхивания Арлеоса. — Что-то не так? — Все нормально. До встречи! — До свидания. Мио ждала его у ворот, рассматривала герб Хвоста Феи и о чем-то думала. Вид у нее был меланхоличный, и Арлеос понадеялся, что этот визит в гильдию хотя бы немного поубавил ее пыл. Как же он ошибался. Уезжал выбившийся из сил Арлеос на последнем поезде. У Мио был неистощимый источник энергии, без сомнений, потому что даже под конец дня она выглядела так, словно только проснулась. Арлеос же почти умирал от усталости. Как несправедлива жизнь. Дома он оказался ближе к полуночи, умылся, переоделся в пижаму и свалился на кровать. Только сон не шел. Ему все вспоминалась реакция волшебников Хвоста Феи на него самого. И собственные мысли по этому поводу. Если он оказался прав и это все из-за его похожести на Зерефа… Насколько же сильно он был похож на черного мага? Ему снова приснился желающий его убить Нацу. Арлеос уже ничему не удивлялся. Хотя обстановка вызывала вопросы. Позади Нацу застыли в полете тела людей, весь мир выцвел, благодаря чему волшебник особенно выделялся. Арлеос испытывал смешанные чувства, как и всякий раз в подобных снах. Грусть, радость и томительное ожидание. Чем они были вызваны? Он понятия не имел. Картинка вдруг сменилась разрушенным местом. На земле лежал черноволосый мужчина и смотрел на Арлеоса с полубезумным счастьем. Нацу, как всегда, был насторожен. Но он был не один — Арлеос увидел рядом с ним одного из тех, кого повстречал в Хвосте Феи. К лежащему мужчине он не испытывал ровным счетом ничего — и с абсолютным равнодушием обратил его в книгу, а затем сжег. И забрал потрепанную книгу с буквами «ЭНД» на обложке. Сразу после этого все затянуло белым туманом. Арлеос проснулся со странным ощущением в груди. Мужчина, обращенный в книгу. ЭНД. Ему что, снилось все от лица Зерефа?

***

Жизнь Арлеоса изменилась так, как он и представить раньше мог. Нацу прилетал с Хэппи так часто, как только мог, и они довольно много времени проводили вместе. Еще не раз он оставался ночевать — и каждый раз Арлеос утром старался не отсвечивать и не дергаться лишний раз. Но прекращать это не желал. С Мио они стали хорошими друзьями, она даже пригласила его на свою свадьбу — со своим соулмейтом девушка поладила невероятно быстро. Сам Арлеос закончил еще несколько рукописей, и редактор принял их все с первого раза. Приближалось Рождество. Арлеос не праздновал его несколько лет — не видел смысла, да и не с кем было. Он собирался лечь спать в обычное время и никак не ожидал, что его планы нарушат. В половину двенадцатого в его окно постучались. Арлеос оторвался от только что написанного текста и повернул голову. За стеклом ему улыбался Нацу. Поняв, что его заметили, Нацу жестами показал, что ждет его внизу, и отлип от окна. Арлеос улыбнулся, чувствуя согревающее тепло в груди. Оделся он быстро и через несколько минут стоял на улице напротив Нацу. — Я подумал, что тебе будет одиноко, вот и решил прилететь. — Я рад. — В праздники надо не дома торчать, поэтому пошли на площадь! У Арлеоса не было и шанса. Он уже и забыл, насколько весело бывало на праздниках. Не мерз он благодаря Нацу, который частенько его обнимал и согревал своим внутренним пламенем, и горячим напиткам. Спать совершенно не хотелось, мороз кусал за болящие от улыбок щеки. Скоро должны были запустить фейерверк, и Нацу выискивал лучшее место для обзора. В какой-то момент он замер посреди дороги, и засмотревшийся по сторонам Арлеос врезался в его спину. — Ты чего? Нацу взглянул на него и указал пальцем вверх. Арлеос поднял голову и вдохнул. Над ними расцветала на ветке дерева омела. Сердце забилось в груди быстрее. — Мы вовсе не обязаны… — Знаю, — прервал его Нацу, обхватил щеки ладонями и поцеловал. Арлеос накрыл его руки своими и ответил на поцелуй, раздумывая над тем, что Нацу со своим обонянием не мог не заметить эту омелу. Как мило. Арлеос закрыл глаза, обнял его за шею и прижался ближе, когда чужие руки заскользили по его спине. Горячие губы сминали его собственные в жадном поцелуе, дыхания не хватало, но Арлеос никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым. Их прервал первый залп фейерверка. Нацу оторвался от его губ, прижался лбом к его и улыбнулся. — С Рождеством. — С Рождеством, — прошептал в ответ Арлеос и перевел взгляд на фейерверки. В темном небе распускались десятки ярких цветов, люди вокруг поздравляли друг друга с праздником, и было так легко-легко на душе, что Арлеос забыл обо всем том, что тревожило его уже не первый месяц. К черту. Это в очередной раз изменило жизнь Арлеоса. В первую встречу со своим соулмейтом он предполагал, что только дружескими отношениями они и ограничатся. И то не факт. Откуда ж он мог знать, что все так обернется? Каждую ночь ему продолжали сниться кошмары, хотя и они несколько изменились. Сны не были больше связаны с Нацу — нередко ему снилась и Мио в пышном розовом платье и с босыми же ногами, пустыня и развивающийся город. Он этим городом управлял, играл людьми как шахматными фигурками и наблюдал с отстраненным интересом, во что же это все выльется. Ему снились странствия по всему миру, умирающие от его присутствия люди, природа. В своих снах Арлеос будто проживал целую невероятно долгую жизнь. Днем же продолжал писать книгу, постоянно исправлял уже написанное и пытался довести свое творение до совершенства. Нередко из-за этого Нацу силой вытаскивал его из-за стола и выталкивал на улицу, даже на задания с собой брал. Само собой, Арлеос зачастую там только под ногами путался, и все же отказываться от этого он не собирался. В одну такую миссию они снова оказались в лесу. Правда, разнообразия ради Нацу предстояло не убить кого-то, а добыть какие-то растения. Поскольку он в них не разбирался совершенно, решил взять с собой Арлеоса. Непонятно почему, ибо Арлеос и сам в травах не понимал ничего, поэтому перед миссией заглянул в библиотеку, нашел изображения и описания нужных растений. Им везло — нужные травы нашлись быстро, хотя они все равно потратили на это весь день и закончили только ночью. — Хэппи, как далеко мы от города? Хэппи взмыл вверх и вернулся через минут десять, спрятал крылья и уселся поближе к разведенному костру. — Далековато. Лучше никуда не идти, ноги переломаете в темноте. Вообще-то Нацу мог с легкостью соорудить факел, но либо забыл об этом, либо не посчитал нужным, а Арлеос не стал говорить. Так они и остались в лесу. Пусть и была весна, ночью было холодно — не помогало даже яркое пламя, и Арлеос жался к вечно горячему Нацу, кутался в куртку и подрагивал. Холод пробрался под одежду и обхватил своими когтистыми лапами, проник под кожу. У Арлеоса ногти на руках посинели, а пальцы почти не гнулись. — Заболеешь ведь, — с этими словами Нацу обнял его обеими руками и затащил к себе на колени. Арлеос уткнулся холодным носом ему в шею, спрятал руки на груди и постарался расслабиться. Так стало гораздо теплее — Арлеос вскоре отогрелся и сел ровно на чужих коленях, посмотрел в черные глаза Нацу, улыбнулся с благодарностью и отбросил с глаз мешающую челку. Он давно не стригся, и она отросла настолько, что скрывала глаза — было неудобно. Нацу проследил за этим движением и притиснул его к себе ближе. Арлеос, не ожидавший подобного, покачнулся и уперся ладонями в плечи Нацу, застыл в паре миллиметров от его лица. И сократил это расстояние, коснулся его губ своими. Крепкие объятия обернулись стальными, Нацу сжал его так сильно, что суставы захрустели, углубил поцелуй. Его клыки были более острыми, чем у других людей, даже на вид — они постоянно ранили язык и губы Арлеоса, но ему это нравилось. Как нравилось ощущать горячие руки, пробирающиеся под его одежду и оглаживающие все тело. От этого Арлеос выгибался в спине и стискивал пальцами розовые волосы у корней. Слишком быстро, слишком резко? Плевать. Это было так правильно, как ничто другое в жизни Арлеоса. В конце концов, это же его соулмейт, его родственная душа. Все остальное неважно. — Сладкая парочка, мы все еще в лесу, — захихикал сзади Хэппи, и Арлеос разорвал их поцелуй. Его куртка чудесным образом оказалась лежащей рядом, кофта — задранной, а Нацу лишился шарфа. Арлеос дышал быстро ртом и держался за Нацу. Так далеко они еще не заходили. Нацу ткнулся носом ему в щеку, поцеловал и выдохнул шепотом: — Хочу тебя. Арлеос это знал — доказательство упиралось ему в бедро. Его собственное возбуждение растекалось внизу живота лавой, от этого стало жарко. Наверное стоило слезть с Нацу; вместо этого Арлеос положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Так было спокойно и уютно, накопившаяся усталость взяла свое — и Арлеос провалился в очередное сновидение. Мио корчилась на столе от боли, ее шею сковывал ошейник изо льда, а над ней стояла женщина, похожая на Эльзу из Хвоста Феи, и занималась чем-то. От Мио вверх устремлялись сияющие потоки и скапливались в большой светящийся сгусток. Магия? Арлеос не знал точно. Смотреть на мучающуюся и кричащую Мио было тяжело, Арлеос отвернулся и вышел из здания. Сожаление придавливалось пониманием, что так надо. Она — необходимая жертва. У всего этого была какая-то очень важная причина, только Арлеос не догадывался, какая же именно. Он моргнул, а обстановка поменялась до неузнаваемости. Перед ним стоял полуголый волшебник Хвоста Феи и смотрел с решимостью, от которой воздух холодал. Арлеос понял не сразу, что холодало совсем по другому поводу — этот самый волшебник собирался сотворить какое-то заклинание, которое сотрет само его существование из памяти всех людей. Жуткое волшебство. Арлеос пытался как-то защититься от него, но ничего не получалось — лед пробивался сквозь черную дымку и замораживал постепенно его руки и ноги. Завершить это все помешал Нацу. Арлеос при виде него испытал ликование. Наконец-то! Проснулся он в одиночестве. Нацу сидел чуть поодаль и убирал найденные травы в мешочек, а Хэппи летал где-то высоко. — Доброе утро, — Нацу улыбнулся ему и развернулся всем телом. — Как спалось? — Доброе, неплохо. На самом деле очень хорошо, а главное тепло. Все же Нацу был ходячей грелкой. Арлеос сел и снял с себя верхнюю одежду Нацу, протянул ее хозяину. Хотелось есть, а никакой еды не было. Придется терпеть до возвращения в город. — Возвращаемся? — Нацу помог ему подняться на ноги и зарылся лицом в спутавшихся волосах. К очередному сеансу обнюхиваний Арлеос отнесся совершенно спокойно — привык, как и к реакции Нацу. Правда, в этот раз она отличалась от обычной — Нацу что-то промычал и с любопытством осмотрел Арлеоса. И что его так интересовало-то? В Харгеон они вернулись ближе к полудню, Нацу с Хэппи отправились к заказчику, а Арлеос поспешил домой. Но по пути решил заглянуть в специальный магазин и купить кое-что. Дома же он помылся, приготовил себе поесть и пообедал, чувствуя, что в груди словно спираль сворачивается. Странно. Раздумывая над тем, что бы это могло быть, Арлеос пропустил возвращение Нацу и заметил только тогда, когда волшебник спросил: — Ты уснул, что ли? Арлеос встрепенулся и поднял голову на сидящего на подоконнике Нацу. Хэппи, увидевший, что Арлеос вернулся в мир реальный, расправил крылья и взлетел. — Развлекайтесь, сладкая парочка! — Хэппи! Кот улетел куда-то, а Нацу со вздохом слез с подоконника. — Душ? — Не откажусь. Как-то так вышло, что у Арлеоса дома оказалась запасная чистая одежда для Нацу, он ее захватил из шкафа и отправился в ванную. Вероятно, они с Хэппи поели в городе, иначе первое, о чем бы он вспомнил, было именно едой. И хорошо, у Арлеоса все равно не было столько продуктов, чтобы прокормить своего прожорливого соулмейта. Ему самому надо было продолжить работу над рукописью, так что он пересел за стол, достал из ящика листки и завис. А что писать? В голове резко стало пусто-пусто, все мысли куда-то разбежались, как бы Арлеос ни пытался заставить себя написать хоть что-то. Он словно забыл вообще все. Да что ж такое-то… Арлеос уронил голову на стол и прикрыл глаза в надежде словить волну вдохновения. В такой позе его и застал вышедший из душа Нацу. — Опять не получается? — Да-а… — Ну и отвлекись ты тогда. — И на что же? Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами, потому не увидел приближения Нацу и вздрогнул, когда тот выдохнул ему на ухо: — На меня. Арлеос распахнул глаза, перевел взгляд на Нацу и заметил, что тот держит в руке купленную сегодня баночку. Кровь прилила к щекам, Арлеос стукнулся лбом об стол и сжал пальцы в кулаки. Нацу поставил баночку, провел ладонями по его рукам и заставил сесть ровно, поставил подбородок на макушку. И ничего не сказал. Это помогло успокоиться. В конце концов, что в этом такого было? Ничего. Хотеть кого-то, кто нравится, — нормально, хотеть своего соулмейта — нормально в квадрате. А это лишь необходимые мелочи. Арлеос вздохнул и расслабился. — Чем займемся? — задал вопрос Нацу, шевеля дыханием волосы на макушке. — Ты знаешь. Нацу отпустил его, и Арлеос встал со стула, чтобы тут же угодить в горячие объятия. Голодный поцелуй сюрпризом не стал, Арлеос обнял Нацу за шею и притянул ближе к себе, открыл рот и позволил углубить поцелуй. Острые клыки царапнули нижнюю губу, шершавый язык слизал выступившую каплю крови и скользнул в рот. Руками Нацу залез под домашнюю кофту, огладил поясницу и положил ладони на бедра. И зашагал спиной вперед к кровати, сел на нее, усадив Арлеоса себе на колени, обхватил руками талию. Пальцы провели щекотно по ребрам, Арлеос откинул голову назад и тихо засмеялся. Влажные от слюны губы прижались к его шее, по коже прошелся язык. — П-перестань, — Арлеос убрал от своих ребер руки Нацу и положил их себе на бедра, проворные пальцы тут же подцепили края штанов и нырнули под резинку. Нацу выцеловывал его шею, прихватывал зубами кожу и посасывал ее, оставляя метки, спускался к ключицам, облизывал их и покусывал легко клыками. Арлеос вздрагивал от каждой такой ласки и подрагивающими руками пытался снять с Нацу его одежду. От шарфа избавиться было легко, а жилетку мешали стащить руки самого Нацу. — Оторвись на секунду, Нацу… — почти простонал от очередного укуса Арлеос, и Нацу нехотя отстранился от него, взглянул ему в лицо. — Сними с себя это. Нацу вытащил руки из штанов Арлеоса, в одно движение сбросил с плеч жилетку, лишил самого Арлеоса кофты и повалил на кровать, навис сверху и поцеловал, вжимаясь всем телом в него. Руками он принялся стягивать с Арлеоса штаны с нижним бельем, погладил потом внутренние стороны бедер и сел между его ног. Арлеос смотрел в потолок затуманенными глазами, цеплялся за одеяло и пытался восстановить сбитое дыхание. Этого всего было непривычно много. Он провел языком по опухшим губам и проследил за тем, как Нацу вернулся к столу за баночкой со смазкой, снял с себя оставшуюся одежду и вновь залез на постель. На его обнаженной коже выделялись застарелые белесые шрамы. Арлеос вдохнул глубоко раскаленный воздух и перевернулся на живот, подложил себе под бедра подушку и уткнулся лицом в согнутые руки. — Так будет лучше. — Я знаю, — проговорил Нацу хрипловато и открыл баночку. Арлеос не видел ничего, но догадывался, что происходит. И все равно непроизвольно дернулся, когда прохладные от смазки пальцы коснулись его входа, нежно погладили, заставляя расслабиться. Смазка нагревалась очень быстро из-за температуры тела Нацу — и в Арлеоса скользнул уже теплый палец, задвигался ритмично, поглаживая стенки. От непривычных ощущений хотелось сжаться, и Нацу заметил, наклонился и принялся покрывать поцелуями его спину и шею. Незамысловатая ласка отвлекла от этого, Арлеос расслабился и прогнулся, приподнимая бедра. Второй палец вошел не так легко, Арлеос поморщился и закусил губу, чувствуя, как они движутся внутри него, разводятся в стороны и растягивают, подготавливают его тело. Не очень приятно и немного больно. А потом они задели нужную точку — и Арлеоса подбросило, с губ сорвался тихий стон, он стиснул в пальцах пододеяльник. Острое удовольствие, растекшееся по телу, перекрыло все болезненные ощущения. Нацу прикусил его шею, зализал место укуса и надавил внутри него снова на эту точку. Арлеос подался назад, насаживаясь больше на пальцы, захлебнулся новым вдохом, когда добавился третий палец и все три стали быстро двигаться в нем, каждый раз касаясь простаты. Наслаждение искрами пробежалось по позвоночнику и ухнуло в самый низ живота. Еще немного — и он кончит от одних только пальцев. Арлеос приподнял голову, повернул ее и бросил взгляд на Нацу через плечо. — Нацу… Хватило этого. Нацу напоследок погладил простату и вынул из него пальцы, но Арлеос не успел пожалеть из-за образовавшегося чувства пустоты — головка члена протолкнулась внутрь, Нацу сдавил его талию ладонями и потянул на себя, насаживая полностью на член. Не сдержав вскрика, Арлеос сжался и задышал сипло. — Расслабься, ну же, — Нацу погладил его живот, скользнул кончиками пальцев по члену и оставил новый поцелуй под лопаткой. И начал медленно двигаться. Арлеос застонал, стоило члену внутри проехаться по простате. Легкая боль от непривычного растяжения разбавлялась сгущающимся удовольствием, Нацу постепенно ускорялся, целовал его спину и что-то шептал — Арлеос не понимал, не вслушивался даже, полностью отдавшись ощущениям. Его член терся о подушку, возбуждение прошивало все тело крупной дрожью, а из горла вырывались тихие долгие стоны. Каждое движение задевало простату, посылая волны удовольствия по его телу, Арлеос легко сжимался и пытался двигаться навстречу. Удушливая волна медленно поднималась внутри, и даже болезненные укусы не останавливали это, наоборот, усиливали ощущения на контрасте и выдавливали совсем уж жалкие звуки из Арлеоса. Слишком много всего этого. Нацу просунул горячую ладонь ему под живот, обхватил пальцами его член и несколько раз провел вверх-вниз. Оргазм накрыл Арлеоса с головой, вырвав откровенный крик, он стиснул Нацу и задрожал еще сильнее, ощутив, как пульсирует его член и как растекается внутри теплая сперма. Нацу прошипел-прорычал что-то неразборчивое и упал на него сверху, придавив своим весом. Говорить Арлеос смог не сразу. — Т-тяжело. Нацу привстал на локтях, вышел из него, оставив после себя неприятное чувство пустоты и заставив сжиматься, лег рядом и обнял. Было так жарко, что Арлеос решил не вытаскивать из-под себя одеяло, вместо этого уткнулся Нацу лицом в грудь и заснул. В этот раз ему приснилась собственная смерть.

***

Проснулся он рано утром. За окном город только-только просыпался, пели птицы, и свежий морской воздух проникал в комнату. Тело после вчерашнего слабо ныло, но и это перебивало удовлетворение. И все же… — Доброго утра, братец, — выдохнул ему куда-то в макушку Нацу. — И как мне тебя теперь называть? Он напрягся на несколько мгновений и заставил себя расслабиться. Все в порядке. — Как прежде. Меня вполне устраивает имя Арлеос, — он немного отодвинулся и взглянул Нацу в глаза. — Как? — По запаху. Он у тебя постепенно менялся и становился совсем как тогда. А ночью окончательно вернулся к старому варианту. — Вот как. Логично. Обоняние Нацу в самом деле было совсем как у дракона. Арлеос положил голову на подушку, ощущая, как горячая ладонь Нацу гладит его талию, соскальзывая периодически на бедро. Взгляд зацепился за медальон на его шее, Арлеос протянул руку и коснулся холодного металла. — Может, вернешь мне его? — Вот еще! Я уже говорил, он достался мне в наследство, так что теперь он — мой. Никому не отдам. Арлеос заморгал удивленно и улыбнулся помимо воли. Надо же, какое детское поведение. Приятно все же знать, что в чем-то Нацу никогда не менялся. — И о чем же это ты думаешь? — Нацу одним движением подмял его под себя, вклинился между ног и отвел с лица отросшую черную челку. — О разном. — Я весь внимание, — а сам потянулся куда-то в сторону за чем-то. Все стало ясно, когда в поле зрения Арлеоса появилась хорошо знакомая баночка, которую Нацу открыл, чтобы обмакнуть пальцы в смазку. Арлеос сглотнул вязкую слюну и раздвинул ноги шире, позволяя Нацу ввести в него прохладные от смазки пальцы. Сразу три. Арлеос поморщился и вцепился в чужие плечи. — Так о чем ты там думаешь? Арлеос втянул воздух через стиснутые зубы, когда пальцы надавили внутри на простату, откинул голову назад и нахмурился, пытаясь вспомнить, о чем он там думал. Ах, точно. — О том, что ты все еще ведешь себя как ребенок, — выдавить из себя это получилось только с паузами. Нацу вытащил из него пальцы, уперся головкой члена в растянутое кольцо мышц и вошел на всю длину, поймал сорвавшийся с губ стон ртом. Двигаться он начал сразу и быстро, нашел руки Арлеоса своими и переплел их пальцы в замок. — Правда? А я-то думал, что вырос. Арлеос выгнулся в спине от новой волны удовольствия, обхватил Нацу ногами и прижал к себе ближе, простонал что-то ему в губы и ответил на поцелуй. Острые клыки прихватили его язык до выступившей крови. — Может быть, совсем немного…ах! — едва выговорил Арлеос после и сжался. — Ужас какой. Ребенка соблазняешь. Очередное пополнение в копилке твоих преступлений, братец. Арлеос застонал отчаянно, предчувствуя оргазм, поднял голову и впился зубами в шею Нацу. Новый толчок, задевший простату, стал последней каплей — наслаждение затопило его до краев, Арлеос до побеления костяшек сжал чужие ладони и излился себе на живот. — Чер-рт… — Нацу прерывисто выдохнул и несколькими движениями догнал свой оргазм. На этот раз он удержал себя на руках, только прислонил свой лоб ко лбу Арлеоса и уставился в его глаза. Арлеос поднял левую руку, положил ладонь ему на щеку и провел подушечкой большого пальца по скуле. — Беру свои слова назад, ты дорос до издевательств. Нацу засмеялся, повернул голову и поцеловал его метку. Она запульсировала теплом, Арлеос зажмурился на мгновение и улыбнулся легко. — Пошли завтракать? Умираю, как хочу есть. — Это без меня, я не могу подняться, — Арлеос поерзал со стоном и устроился поудобнее. — И виноват в этом ты. Нацу не выглядел раскаивающимся, довольным — да, не более. Он чмокнул Арлеоса в уголок губ, встал с кровати и направился в коридор. Арлеос же потянулся, зевая, когда услышал сдавленное «ой», повернулся к Нацу и подскочил, позабыв о ноющем теле. — Нацу, не трогай мои книги!