Васильки

Уставившись в одну точку, замираю и жду либо повторения фразы, либо слов, что это шутка. Проходит около минуты, прежде чем я отмираю и в упор смотрю на Чимина, сложившего руки на груди. А он чего ждет?.. — Ну так что, — перед ним поставили кружку какого-то фруктового чая, — свободна? И когда он только успел сделать заказ? — Если ты так решил надо мной поиздеваться за тот случай утром, — я нахмурилась, отламывая кусочек сдобы, — то твой план раскрыт. — Что? — он даже резко подался вперед, а после рассмеялся, прикрывая ладонью рот. — Нет, что за бред! Я так недоверчиво посмотрела на него, что Пак явно сам еще раз подумал над мотивом своего предложения. Наклонившись ко мне, сосед сделал пару глотков и наконец-то произнес: — Я не такой негодяй, каким ты меня вообразила в своей головке, — его палец ткнул мне прямо в середину лба, и я возмущенно запыхтела. — Ты мне нравишься. Сдержавшись, я не подавилась во второй раз и просто перевела дыхание, как-то нервно сжав пальцами края юбки. Черт, опять подростковые привычки! Я всегда с трудом принимала подобного рода фразы, потому что постоянно ждала какого-то подвоха. Горький опыт научил меня с опаской относиться ко всем этим проявлениям симпатии. — Ты, кажется, и правда скоро вырубишься, — хохотнул Чимин, оценив мою физиономию. — Я буду ждать тебя в восемь на крыше. Расплатившись за свой чай, Пак снял со стула кожаную куртку и направился к выходу. Посмотрев на него, садившегося в машину, я обхватила руками голову и неопределенно промычала что-то о своем плачевном положении. *** Поднимаясь по лестнице на крышу здания, я чувствовала себя максимально неловко. Как школьница, что идет на первое свидание, ей богу! До самого конца своего подъема я рассчитывала увидеть там пустоту и осознать: Пак Чимин чертов обманщик. И даже уже стоя на последней ступени и сминая в пальцах подол легкого платья, мне было трудно принять увиденное. Он и правда находился там. Сидя на покрывале в позе лотоса, сосед лукаво улыбался и держал в руке бокал с каким-то напитком. — Это вишневый сок, — словно прочел мои мысли он. — Ты, кажется, любишь его. — Да, верно, — я киваю и делаю неуверенный шаг вперед. — Садись, — Чимин пододвигает ко мне подушку. Окей, это слишком мило… — Я сделал нам пару бутербродов и взял круассаны, — парень указал на маленькую корзинку. — Это самое романтичное свидание в моей жизни, — хохотнув, я опустилась рядом с ним. — Я знал, что ты не такая, как все девушки, — Пак рассмеялся, доставая упаковку со сдобой для меня. Нью-йоркский вечер был прохладен. На краю крыши это особенно чувствовалось: постоянные порывы ветра вынуждали меня ежиться и покрываться мурашками. В скором времени это заметил Чимин и, как бы я его не останавливала, он накинул свою ветровку мне на плечи и сел поближе. Теплом своего тела решил что ли согреть?.. — И куда ты, расскажи мне, вырядилась так? — хмыкнул сосед, боковым зрением наблюдая за тем, как я изредка трясусь. — Что за вопросы? — недовольно ответила я, стуча зубами. — Я вообще-то на свидание к тебе шла, а не мусор выносить. Я не до конца понимала этого человека. Это он решил завести интрижку со мной от скуки или я правда ему понравилась? Это какой-то особый интерес к иностранке? Что это вообще?! Почему, в конце концов, он мне нравится? Черт! Я только что созналась сама себе в том, что мне нравится Пак Чимин… — О чем думаешь? — его плечо легонько толкнуло мое, и я, покачнувшись, выдала: — О тебе, твоих мотивах, — я повернула голову в его сторону. — О моих мотивах? — повторил он, обращая свой взор полностью на меня. — Тебе интересно, почему я не прибил тебя, когда ты меня разбудила? Тебе интересно, почему же я подарил тебе тот букет васильков? Или, может быть, ты хочешь узнать о том, почему позвал на свидание? — Господи, — нахмурилась я, — сколько раз «тебе интересно» ты повторил? — Не меняй темы, — его рука коснулась моей ладони, что лежала на коленках. — Хорошо, — нервно сглотнув, я еле заметно сжала его пальцы. — Да, мне это интересно. — Тогда, пожалуйста, слушай и не перебивай, — Чимин пронзительно посмотрел на меня. Я кивнула. — Я не умею в открытую проявлять свои чувства, не способен каждый день признаваться девушке в любви. Красивые слова — это не про меня. Все, что я могу, так это делать такие жесты, как подарить букет васильков, принести упаковку любимых круассанов… — Чимин… — мое сердце предательски сжалось и пропустило пару ударов. Когда это я стала такой чувствительной? — Ты обещала не перебивать, — Пак поправил съехавшую с моего плеча ветровку и улыбнулся. — Просто знай, Крис, что если вдруг захочешь со мной встречаться, то не будешь постоянно слышать слов «Я люблю тебя». — Да плевать, Василек, — я уверена, что мои щеки покраснели. — В таком случае, мне придется отучить тебя говорить это прозвище, — он уверенно притянул меня к себе. — Эй! — наигранно возмутилась я. — Что? Мне тоже холодно, — Чимин каким-то невообразимым образом укрыл своей ветровкой нас обоих. Прижавшись друг к другу на краю нью-йоркской крыши многоэтажки, мы думали с ним точно об одном — что делать дальше. Дальше? А дальше только жить.