тёплый шарф и флакон духов

В начале лета всё озаряется солнцем. Всё погружается в свет и тепло. Хенджин погрузился в "поцелованного солнцем Феликса". Он был просто без ума от него, от его взглядов, губ и касаний. Его голос пробирал до дрожи от самой макушки до кончиков пальцев ног. Самые лучшие прогулки под лиловым закатом, который напоминал им море счастье, которое таилось в их сердцах. Горячий шоколад на лавке городского парка, в котором Хенджин впервые был ослеплён улыбкой Феликса. Та тёплая кровать в доме Хенджина, на которой грелось под солнцем веснушчатое лицо и тело малыша Ликса. Те озабоченные взгляды, которые затягивались на всю ночь и заканчивались сладкими стонами "Хенни...". -я помню, когда встретил его. Он был таким солнечным, нежным и очень болтливым. Я не знаю, зачем дал ему свой шарф, чтобы согреться. Это привело к вечеру невыносимого лепета. Я думал, что моя голова лопнет от перегруза. Но как только я смотрел на него, сердце успокаивалось и излучало любовь. Ли Феликс заставил меня цвести вишней... ** -ты пахнешь жвачкой, Хенни,- промурчал Феликс,- вишнёвой кстати -серьезно? это духи -они подходят тебе,- принюхивался Феликс,- ты будто цветущая вишня, которая стучится своими ветками мне в сердце -нифига ты,- прищурился с улыбкой Хенджин,- романтик -верно В середине лета Хенджин стал ночевать у Феликса почти каждый день. Это утомляло, ведь приходилось терпеть, когда Феликс накусается и нацелуется. Приходилось терпеть, чтобы не возбудиться от его веснушчатой шеи. Он чертовски прекрасен. В один день, когда Хенджин с Феликсом пошли в лес, чтобы пофоткаться, на Хенни что-то нашло. Именно, он начал кусать бедного маленького комочка счастья-Феликса. Тот от боли щурился и отпихивал Хенджина с воплями. -эй, Хенни, мне больно,-ныл Феликс -а мне вкусно,- смеялся Хенджин,- ты такой сладкий, хочу тебя съесть! -больной... В конце лета, когда все начинали готовится к школе, Феликс стал чаще приходить к Хенджину. Они чаще гуляли, чаще обнимались, чаще целовались и стонали. Они боялись момента, когда наступит "завтра". Они боялись, что им придётся расстаться. -всё началось с того дня, когда мама звонила мне и уговаривала перейти в другую школу. Я естественно отказывался. Я не мог бросить Ликса и его губы. Мне всё равно на учебу, даже если этого просит мама. Я люблю Феликса и хочу быть с ним. Хенджин рискнул рассказать маме о Феликсе. О чувствах к Феликсу. Это он сделал зря, но так нужно. Мама запрещала им видеться на словах, потому что она далеко. Именно поэтому Хенджин только на словах не виделся с Ликсом. На самом деле он нагло врал. Врал. -случилось то, чего я боялся. Мама приехала в мой съемный дом, в котором мы с Феликсом сидели на подоконнике и укрывались поцелуями. Она зашла без стука. Я был напуган. Я не могу потерять его... Вот уже два месяца Хенджин учится как ни в чем не бывало. Он помнил те тёплые и милые моменты. Он помнил седые покрашенные волосы и карие детские глаза. Ему нравится город, где он проживает. На удивление нравится школа. Школы в Бостоне шикарные! Феликс тоже учился, только вот в Сеуле. Он часто забивал на учёбу, потому что не мог без своего Хенни. Он мог позволить себе бездельничать и думать о Хенджине, ведь матери рядом не было, она в Австралии. Он сожалел, что мама Хенджина забрала у Ликса счастье и тепло. Она убила всё, что с ними произошло. -первый месяц без него был не таким тяжёлым. Я каждый день разговаривал с ним по видеосвязи. Я видел, как он растёт и думает. Он старается натянуть улыбку, чтобы не довести до слез. Я вижу, что это ненастоящее. Я вижу, что его ограничивают в моей любви. Прости меня, Хенни, за то, что из-за меня у тебя закрытая жизнь... Они расстались. Было одиноко и холодно. Свет солнца пропал с кровати, а запах вишнёвой жвачки остался только во флаконе духов, которые Феликс забрал у Хенджина на память. Грел его теперь только шарф, который был мягким как голос, тело и взгляд Хенджина. Он хранит его, как сердце, в которое стучался Хенджин.