mad bts world

Небо над Сеулом сегодня было по-зимнему хмурым; в воздухе кружили крупные, пушистые хлопья снега. Но на душе у девушки было тепло и уютно. Она думала о том, что невероятно счастлива здесь и сейчас… — Я пришел, — мужской голос вырвал ее из плена собственных мыслей. — Ну, привет, — с нежной улыбкой на губах произнесла она, поворачиваясь к Юнги лицом. — Поедешь завтра со мной в детский дом? — карие глаза выжидательно смотрели на нее. — Я хочу раздарить детям подарки перед праздником. — Обязательно поеду, мог бы и не спрашивать. — Почему-то, я так и думал, — его лицо расплылось в счастливой улыбке. Он подошел к ней совсем близко и, наклонившись, начал целовать ее губы, трепетно лаская языком ее рот. — Юнги, если мы будем продолжать в том же духе, то не украсим елку и за неделю, — пыталась урезонить его Юри между поцелуями. — Я же не виноват, что твои губы такие сладкие, — тут же парировал он, даже не думая прерывать свое увлекательное занятие. — На вот, полакомься лучше чупа-чупсом, — она ловко воткнула в его приоткрытый рот неизвестно откуда взявшуюся конфету. — Юри… — недовольно проворчал он с леденцом во рту. — Ну ты же любишь чупа-чупсы, и, кстати, елочные игрушки, вон в той коробке, — с видом, не терпящим возражений, она указала пальчиком на нужный предмет. Много позже, Юнги и Юри сидели на полу в гостиной и любовались результатами своих трудов. Оказалось, украшать жилище к Новому году очень веселое, но, вместе с тем, и невероятно утомительное занятие. Девушка положила голову на плечо мужчине, а тот, в свою очередь, приобнял ее за талию и прижался щекой к ее макушке. Оба испытывали легкую усталость, но, одновременно, и чувство глубокого удовлетворения от получившегося результата. Гостиная теперь выглядела намного праздничнее и уютнее: рождественские венки выглядели довольно мило, елка поблескивала стеклянными игрушками и разноцветной мишурой, повсюду горели ароматические свечи, наполняя воздух запахами корицы и ванили. — Юнги, что для тебя значит этот праздник? — А для тебя? — тихим эхом отозвался он. — Так нечестно, я первая спросила, — спокойно возразила Юри. — Я не знаю, — с тенью грусти произнес он. — В нашей семье было не принято отмечать этот праздник. — Это еще почему? — Мы… всей семье было не до этого и… — Юнги тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Значит мы с тобой в этом похожи. — В чем именно? — не понял он. — В том, что наше детство прошло без Нового года, — Юри решила не углубляться в эту тему, почувствовав, что ему тяжело об этом говорить. — Как ты думаешь, Санта Куллосу дарит подарки плохим мальчикам? — С какой целью ты это спросила? — Юнги удивленно вскинул бровь. — Хочешь сказать, что я был плохим парнем весь уходящий год? — Очень плохим, — она не смогла сдержать подступивший к губам смешок и добавила. — Просто ужасным. Ну так как? — Я думаю, Санта настолько добр, что дарит подарки всем без исключения, просто у плохих мальчиков и подарки поинтереснее… — он игриво закусил нижнюю губу, и его взгляд откровенно заскользил по точенной женской фигуре, вызывая в ее теле вполне определенные ответные реакции. — Похоже, Санта не стал ждать до ночи, и мой подарок уже здесь… Их взгляды встретились и… Ох, как же Юри любила, когда он смотрел на нее так, как сейчас: глазами, полными страстного огня и вожделения. Она знала, что за этим последует резкий и быстрый рывок в ее сторону, и он повалит ее на спину, при этом нависая над ней и лишая всякой возможности пошевелиться. В такие моменты он был невероятно похож на пантеру: такой же стремительный, гибкий и… опасный. Утробно урча, как большая хищная кошка, он будет медленно и с упоением избавлять ее от одежды, подготавливая свою «добычу» к самому интересному. Но на этот раз ей захотелось поиграть с ним, и она неожиданно и резко рванула с места в сторону деревянной лестницы, которая располагалась здесь же, в гостиной их двухэтажного домика. Юнги за ее спиной издал что-то похожее на звериный рык и бросился за ней следом. Она уже почти преодолела подъем на второй этаж, но Санта, похоже, был на стороне Мин Юнги и не мог допустить, чтобы «подарок» сбежал от него. Девушка запнулась на одной из верхних ступенек, упала и тут же была прижата сверху сильным мужским телом. — Хотела сбежать от меня, несносная девчонка, — прошипел он, покусывая мочку ее уха. Его тело приятной тяжестью давило на нее сверху, обдавая спину невыносимым жаром любовной страсти, идущим от него; его жадные губы скользили по ее шее, оставляя на нежной коже пылающие отметины; его руки развязно и по-хозяйски дарили ей свои ласки, распаляя их обоих все больше и больше. — Ты хочешь сделать это со мной прямо на лестнице? — прохрипела она, задыхаясь от чувственных ощущений. — Какая прекрасная мысль, дорогая, — процедил он сквозь с зубы, пытаясь справиться с тугой металлической пуговицей на поясе ее джинсов. — Мин, о Боже… — от одной только мысли о том, что он сейчас сделает с ней, низ живота сильно и сладостно заныл, а голова приятно закружилась. — Да, детка… — томно выдохнул он ей на ухо, освобождая наконец от ненавистных, узких брюк. Огромная искусственная ель тихо покачивала своими ветками и удивленно мигала разноцветными электрическими глазами гирлянд, наблюдая за тем, как двое влюбленных, полностью отдавшись поглотившей их страсти, придавались долгим, нежным и упоительным занятиям любовью прямо на старой, скрипучей, видавшей виды деревянной лестнице. Она закрывает глаза, и мир вокруг мгновенно исчезает, растворяется, оставляя одно неземное блаженство от его прикосновений. Она чувствует лишь безумный жар его тела, бешеный, гулкий стук его нежного и страстного сердца, его рваное, обжигающее ее нежную кожу дыхание. Все ее ощущения сосредоточены вокруг его размашистых, глубоких, ритмичных движений внутри нее. Так невыносимо сладко, что хочется кричать от наслаждения. Каждый новый толчок отдается чувственной волной где-то внизу живота. — Юнги-а, ты же чувствуешь, как мне хорошо с тобой… Она ощущает прикосновение его губ к своим губам, и его язык начинает страстно и напористо ласкать ее рот. Затем он издает сдавленный стон, утыкаясь лбом в ее плечо, и в ответ через ее тело словно пропускают электрический ток. Юнги молчит, но в ее голове непрерывно звучит его голос. Такой глубокий, бархатный, уютный. В него хочется укутаться, словно в теплый плед. Он поет ей песню о любви. Она безумно влюблена в его голос. Она хочет слышать его, слышать прямо сейчас. — Пожалуйста, говори со мной, Мин, — шепчет она ему, задыхаясь от невероятно приятных ощущений. — Трахай меня и говори со мной, говори МНЕ, говори что угодно, просто говори, я почти кончаю от твоего голоса… Он начинает шептать ее имя и то, как он его произносит, кажется ей невероятно сексуальным. Он рассказывает ей о своих ощущениях. Как внутри нее горячо, тесно и влажно, и как ему безумно хорошо от этого. Она полностью во власти его голоса, рук, губ и… — О Боже, Юнги, как же сильно я тебя люблю! Не выдержав, она срывается на крик. — Юнги… мой Юнги…ты мой мир, моя Вселенная, — шепчет она и чувствует, как немеют пальцы на руках. Они сливались в единое целое, выпивая друг друга без остатка, умирая и вновь воскресая, даря себя и получая взамен гораздо больше, чем просто любовь… — Моя девочка… только моя…навсегда, — чувственным эхом звучит его голос, и по ее телу проходит острая предоргазменная судорога. Еще пара движений, и у нее внутри все разлетается на осколки от неземного блаженства. Он едва заметно ускоряется и, вздрогнув всем телом, со стоном изливается в нее. Он подхватил ее, уставшую от сладостных любовных утех, на руки и понес вверх по лестнице. До Нового года оставалось несколько часов, и в запасе у них еще было время, чтобы принять ванну с ароматной пеной и отдохнуть перед самой волшебной ночью в году.