Неон

Парень всегда включал пластинки дома – он их коллекционировал. Сегодня это был альбом ЛСП и Фараона «Кондитерская». Марк сидел на кресле, находящемся рядом с торшером, и читал книгу. Сегодня Саша снова осталась у парня с ночёвкой. Снова. Трусова всё чаще была у парня, потому что ездить на тренировки из квартиры было ближе, чем из собственного дома, и к тому же, они стали видеться значительно больше. Кухня, совмещённая с гостиной, была освещена теплым светом торшера. Марк с крайне серьезным и сосредоточенным лицом читал книгу – между бровей собралось несколько морщинок, челка спадала на лоб, поэтому он постоянно её поправлял. Ещё несколько морщинок собиралось на лбу. Она любила смотреть на него. Когда он читал, рисовал, учился – сосредоточенный Марк это услада для глаз. Девушка подошла к окну и включила гирлянду-дождик, которая мигала то синим, то красным, то зелёным цветом. Разноцветные огни теперь наполнили гостиную. Трусова подобралась к парню и убрала чёлку, мешающую чтению, но он даже не отвлекся. Саша, обойдя Марка, села сверху, обвив шею руками. Сейчас на пластике заиграл «Неон». Глядя точно Кондратюку в глаза, она выключила торшер. Квартиру теперь освещала только гирлянда. – Саш? Парень непонимающе смотрел на свою девушку. Саша аккуратно провела ногтями по шее парня, наблюдая за его реакцией. На щеках Марка проступил неяркий румянец. – В моём неоне, в моём неоне...– Она, сократив расстояние, начала негромко напевать в ухо парню трек. Трусова наслаждалась его реакцией. С каждой секундой он будто все больше пьянел. – Кис... Он взял её лицо в свои ладони. Марк знал, насколько Саша любит, когда он делает так. Парень любил её огненные волосы, которые он постоянно заправлял ей за ухо, любил её губы, терпкие и сладкие одновременно, её вечные ухмылки. Любил туманный взгляд. – Ты такая ахуенная, принцесса. Тебе очень идёт моя футболка. Никогда её не снимай. – Его руки были на бедрах. Из-за положения, в котором сидела Саша, футболка помялась, чувствовалась материя трусиков. Когда парень заметил это, то его взгляд почернел. Она, конечно, знала, что делает. Взгляд Кондратюка всегда сводил её с ума. В глазах будто собиралась вся палитра и цветов, и эмоций. Он будто тлел. Его зрачки расширялись, когда видел её. Они сгорали по обоюдному согласию. Вселенная будто схлопнулась, когда их губы соприкоснулись. Всё уходило на второй план, весь мир не существовал, музыка была лишь эхом. Они будто заклинали друг друга, взгляд был гипнотическим. Марковы руки крепко сжимали её. Трусова разжигала в нем пожар без спичек. Поцеловав, сначала нежно, Марк углублял поцелуй, уверенно исследуя тело девушки руками. Саша ноготками вцепилась в волосы парня, пытаясь будто найти последнее, что сможет удержать её в реальности. Неожиданно, парень разорвал поцелуй, из-за чего заставил Трусову резко открыть глаза. Лохматые волосы и румянец, небольшая отдышка и дикий взгляд. Он прикусил губу и просто созерцал. Марк хотел видеть её всегда, хотел её губ, хотел дышать ей. Кондратюк перебросил волосы девушки на одну сторону и целовал её шею – изящную, с бархатной кожей. Трусова стонала, зная, что на лице Марка ухмылка. Оставляя дорожку поцелуев от ключиц до мочки уха он прошептал ей на ухо: – На мгновенье с тобой на весь мир одни.