Униженный и оскорблённый

      Как он вообще до этого докатился? Это было абсурдно, по-идиотски, просто дико и грязно. Связанный по рукам и ногам, с собственным галстуком во рту, лежащий на пыльном грубом ящике с отставленной специально для Снайпера задницей.       Блять.       — Какой же ты жалкий сейчас, лягушатник, — сапог тяжело опустился по центру мягкого места, вызвав заглушённый тряпкой визг. Шпион заёрзал, краснея и тяжело дыша. Какого чёрта этот неотёсанный динго себе позволяет?       — Тебе это нравится, да? — носок сапога красноречиво уткнулся в полувставший член, обтянутый безнадёжно испачканными брюками. Француз протяжно простонал, вздрагивая. Почему он просто не проткнул его чёртовым кукри?       — Интересно, что подумал бы ваш Скаут, найдя нас здесь в таком положении? — Снайпер ухмыляется, игнорируя орущего в передатчик Солдата. Почти конец битвы — без стрелка они протянут. А видеть, как Шпиона пробивает мелкая дрожь желания и едва контролируемого возбуждения, как минимум приятно.       — Знаешь, — красный стаскивает француза на пол, вздергивая на колени. — Ты бы прекрасно смотрелся с членом во рту.       Невольно представив, Ведьмак стонет. Грязный, униженный и оскорбленный. Такой горячий. Снайпер приподнимает его лицо, пальцами впиваясь в подбородок, и долго смотрит в глаза. И рычаще смеётся, разглядев в них согласие.       — Мерзкий голубой шпион, — он скалится, выдёргивая влажный и вряд ли когда-либо ещё использованный галстук, и грубо целует, до крови впиваясь в губы.       Когда тяжело дышащий француз оказывается на лопатках, вдавливаемый в пол нависшим над ним Снайпером, Администратор объявляет победу красных.