Часть 1
8 мая 2022 г., 18:01
Я мало знал о директоре детского дома. Знал лишь то, что он был королём этой маленькой страны. Меня до ужаса раздражали его серо-голубые глаза, вечно смотрящие на меня сверху вниз, и прическа под горшочек, такая дурацкая и мерзкая, что при одном её виде к горлу подступала рвота. Его белое одеяние, должно быть, символизировало доброту ангельскую, ведь он не давал брошенным детям помирать... Но я никогда так не думал. Белый цвет у меня ассоциировался скорее со смертью, с мертвецкой бледностью и со свободой, которой мне, как я думал, не удастся повидать.
Директор вбивал мне в голову одно и то же, раз за разом умножая свои издевательства. На протяжении адски долгих восемнадцати лет я слышал в оправдание его действий лишь одно – «это не наказание. Если такой мусор, как ты, хочет выжить во враждебном мире, ты должен научиться переносить любые страдания».
Я плакал в ответ. Лил слёзы и бессильно кричал, срывая голос от безысходности. Куда я мог пойти? Что я мог сделать? А главное... кто мог бы помочь мне?..
– Ты ничтожество! – твердил директор, запирая меня в сыром подвале. – Ты ребёнок, от которого отказались все. От тебя отказались родители. Весь мир отрёкся от тебя. Твоё существование ничтожно. Ни на что не годный человечишка. Мне жаль, что твоё сердце бьётся и поддерживает жизнь в таком отродье, как ты... – он замолкал, и на секунду на его лице мелькало что-то, совершенно не свойственное ему. То ли это была печаль, то ли сожаление... Я не понимал. И не старался понять. Мне было до этого абсолютно всё равно. Вздыхая и вновь принимая на себя суровый вид, директор продолжал: – Но я просто обязан прилагать как можно больше усилий для твоего воспитания.
Неправда. Ничем он мне не обязан. Он всегда говорил, что тратит слишком много сил на меня... так почему... Почему тогда он просто не убил меня?..
В те времена никто со мной не общался. Никто от меня ничего не ждал. Даже я сам не знал, кто я есть на самом деле.
Каждый месяц меня запирали на три дня в темнице. Там было сыро... и холодно. Очень холодно. По углам шныряли крысы, тощие, как я сам. Иногда по стене пробегала ящерица и, глянув на меня совсем человеческими глазами, полными сочувствия, скрывалась за оконным проёмом с железной решёткой.
А решётка была не только в подвале. Решётка была везде. Не было ни одного окна, где бы не было железных прутьев.
С каждым годом детский дом всё больше напоминал тюрьму.
Там не было часов. Мы, дети, узнавали о времени благодаря звукам сирены. Каждый раз она кричала по-разному, и каждый раз что-то означала. Мы шли на обед по зову сирены, гуляли до тех пор, пока не услышим сирену, ложились спать под её продолжительный вой...
Часы в приюте считались символом самостоятельности. Если у тебя есть часы – ты волен распоряжаться своей судьбой, как вздумается. Кто-то из старших детей однажды тайком купил себе наручные часы за накопленные деньги... И директор узнал об этом. От директора вообще нельзя было что-то скрыть. Любой, кому не лень, выполнял роль доносчика и за это получал маленькое вознаграждение – баллы. За нарушение баллы снимали, и можно было вообще без еды остаться...
Тот парнишка, купивший часы... В тот же день он был избит директором до полусмерти, а после его вышвырнули за пределы приюта.
Никто больше не решался покупать часы, да и вообще что-либо другое.
– Ты знаешь, почему заперт здесь? – спрашивал директор, возникая в кромешной тьме подземной темницы со старинным фонарём в руке.
– Потому что вы не любите меня, – тихо отвечал я, едва различая его силуэт. Мой желудок молил о пище, меня трясло от холода голых камней, а в горле пересохло. Я хотел пить.
– Всё верно. Ты мне не нравишься, – он доставал шприц с каким-то содержимым.
Был ли это яд или что-то другое, я не знал. Я срывался с места, как загнанный в угол волком кролик, а сердце стучало, как бешеное. Но цепи, которыми я был прикован к стенам темницы, крепко держали меня, пока он вводил эту гадость мне в вену.
– Ты ненавидишь меня?.. – спрашивал он, и двери с железным скрипом закрывались.
По моему взгляду было и так понятно, что бы я ответил. Конечно, я ненавижу вас, директор.
Но сейчас моя жизнь изменилась.
А всё началось со слова «убирайся!»
В тот день, когда меня вышвырнули из приюта.
А потом я по чистой случайности встретил Дазай-сана. Он хотел совершить самоубийство, но я, кажется, помешал ему. В качестве извинения он, а точнее, его коллега, угостил меня ужином, а потом пошло-поехало. Я узнал, что превращаюсь в тигра при свете полной луны, Дазай-сан пригласил меня на работу, я прошёл самый необычный экзамен в своей жизни, и вот я – новоиспеченный член Вооружённого детективного агентства!
Подумать только! Жизнь так непредсказуема и изменчива, но всё же... так... прекрасна!
В те серые дни, сидя в подвале и мечтая о краешке хотя бы сухого хлеба, я даже и подумать не мог, что через три месяца стану довольно хорошим детективом, раскрою несколько дел, смогу овладеть тигром внутри себя, буду похищен Портовой мафией и спасён коллегами... нет, друзьями из агентства, сам возьму под опеку четырнадцатилетнюю девочку-убийцу, которая не хочет убивать, а потом и вовсе спасу целый портовый город – Йокогаму – от участи сгореть до тла от падения Моби-Дика. А, и от массового самоубийства среди эсперов из-за таинственного тумана. Кто бы мог подумать...
Да любой, кто услышит мою историю, не поверит. Жизнь не может сложиться так хорошо. И это правда. Я всё ещё продолжаю оставаться тем плаксивым ребёнком внутри. Я так и не смог отпустить прошлое. Голос директора до сих пор звучит у меня в голове.
И это страшно.
Это действительно пугает.
Я не могу избавиться от мысли о том, что он где-то рядом, поджидает меня, чтобы, наконец, убить.
Он ненавидел меня всегда. Я, в свою очередь, всегда ненавидел его. Но было у нас кое-что общее... Мы оба не видели смысла в моём существовании.
«Если ты не способен спасти кого-то, ты не достоин жизни!»
Да, я был не достоин жизни. Был. Но теперь я нашёл своё место в жизни – будучи детективом со сверхспособностью, я помогаю людям. Теперь я действительно чего-то стою. Моя жизнь не напрасна.
И сейчас, когда Рампо-сан отправляет меня на задание, я чувствую, что действительно нужен кому-то.
Я выхожу из здания, где находится наш офис. Оно пятиэтажное. На первом этаже располагается кафе. Мы часто заходим туда во время обеденных перерывов, да и не только. На втором и третьем располагаются юристы, которые не раз помогали нам с документацией и прочими замудрёнными штучками. На четвёртом поселились мы, детективы, а пятый пустует.
Так приятно осознавать, что теперь у меня есть место, куда можно прийти и где тебе будут рады (если ты не Дазай-сан, конечно, который вечно косит от работы). Это место... Оно стало для меня чем-то вроде дома. Но я не могу сказать точно, потому что не знаю, что такое «дом».
Погода на улице стоит расчудесная. Середина лета, но солнце не убивает своей жарой. С Токийского залива веет прохладой, а высоко в небе кружат ласточки. И всё вокруг цветёт и пахнет!
Задумавшись, я не успеваю даже понять, как оказываюсь на назначенном месте. Танидзаки приветливо машет мне рукой, а на заднем плане виднеется накрытый плотной тряпкой труп. Не понимаю, как он может находиться в таком поднятом настроении... Но, тем не менее, я тоже не унываю. Видеть кровь мне не в первой, привык уже. А рядом стоит грузовик, который и сбил человека.
– Несчастный случай? – спросил я.
– Не знаю. Погляди сюда, – Танидзаки указал на видневшийся из его кармана пистолет. – Может, он киллер, и собирался кого-то убить?
– Возможно... Или ещё что-нибудь...
Полицейские опознали его. Оказалось, это был член мелкой преступной группировки, которая находится под властью Портовой мафии. И здесь он был на сделке – купил пистолет старой модели ограниченного выпуска.
– Возможно, это было подстроено. У мафии всё не случайно, – Танидзаки неловко почесал затылок.
– Всё может быть. Возможно, что тот человек, который продал ему этот пистолет, может нам что-нибудь рассказать.
Внезапно мне вспомнились слова Рампо-сана, которые он сказал мне сразу после того, как я получил от него задание: «Если возникнут трудности, наведайся в цветочный магазин». Я так и сделал. Этот магазин находился как раз напротив места происшествия. Расспросил вкратце владельца и персонал, выяснил, что это действительно был несчастный случай (но Мафию никто не отменял, у них всё делается профессионально, так что несчастный случай мог быть вовсе не несчастным). Потом узнал, что минуты за две до аварии заходил мужчина и покупал цветы. Ничего необычного.
Вот только когда я спросил о внешности этого покупателя, в моём сознании что-то щёлкнуло. «Серо-голубые глаза, прическа под горшочек...» – именно так описал его хозяин магазина...
И тут мне стало не по себе.
«В мире бесчисленное множество похожих людей, это не мог быть именно он. Зря я себя накручиваю», – думал я, а по виску медленно катилась капля пота.
– С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный, – Танидзаки купил мне воды, ссылаясь на мой нездоровый вид, и мне действительно полегчало. Ну не мог это быть тот, о ком я думаю.
***
Поднимаясь по ступеням к офису, я словно чувствовал, что что-то не так. Было подозрительно тихо, даже криков Куникиды-сана не было слышно. И это настораживало. Неужели, мафия снова совершила нелёт? Или они просто ушли... Ага, все разом ушли, как логично. Быть того не может. Они бы предупредили. Может, что-то случилось?! Тогда я должен поторопиться. Но, распахнув дверь, я застал всех в самом обыденном виде. Куникида-сан печатал отчёты, Кенджи поливал цветы, Рампо-сан доедал сладости. – О, Ацуши-кун, уже вернулся? – неудивлённо произнёс он, помахивая рукой. – А-ага! – я замялся, ощущая неладное. Что же... Где?.. Почему я что-то чувствую, а всем всё равно? Может, я с ума схожу?.. Танидзаки, зевая, обошёл меня и занял своё место за рабочим столом, и на шею ему прыгнула сестра. Как обычно. Как... обычно... Но вот на душе у меня как-то не как обычно... – Иди домой, Ацуши-кун, ты хорошо поработал, – голова Дазая высунулась из-за спинки дивана, а потом исчезла обратно. Я тихо кивнул и удалился. Но странное чувство меня не покинуло. Я не слышал, как Куникуда, повернувшись, недовольно спросил: – Теперь ты доволен, Дазай? – и не видел, как тот удовлетворённо прикрыл глаза. – Он должен сам справиться с этим.***
Дойдя до общежития и дотронувшись пальцем до ручки, я понял, что дверь не заперта. Сердце дрогнуло, дыхание перехватило. Я распахнул дверь, и сразу же моё сердце застыло. Директор из моих воспоминаний стоял прямо передо мной, в глубине комнаты, сложив руки на груди. Я сделал шаг назад. Либо едет крыша, либо это и правда он. «Надо бежать!» – кричали моё сознание, а я стоял, как вкопанный. Не моргал. Не дышал. Но что было ещё страннее, так это новый запах в моей квартире. Я чувствовал его сегодня, пока был на расследовании. Но что это? Неужели... цветы?.. Я сжал кулаки и нахмурился. Нельзя показывать страх. Если струшу – никогда не смогу избавиться от прошлого. Сердце стучало громко-громко. Тук-тук Тук-тук Тук-тук... По всему моему телу лился пот. Директор подошёл ближе. Ещё ближе... Слишком, слишком близко! Между нами от силы один метр! Мне казалось, что ещё секунда, и я начну плакать, как в детстве, которое сейчас, словно вновь разорванный шрам. Я боялся, что от одного его взгляда я начну истекать кровью и потеряю сознание. Но ничего не происходило. Мы стояли так минуту, две, три... А потом я моргнул, и увидел это... Директор стоял прямо передо мной, раскрыв объятия. Великий повелитель приюта. Я дрожал всем телом, сердце отчаянно колотилось. Мной владел страх перед владыкой, вырезанный в самом моем сердце. Я не мог шевельнуться. Вбитый в ногу гвоздь, растерзанная плетью спина, голод и холодная темница... Всё вдруг всплыло в моей памяти. Я видел всё, словно это было вчера... – Зачем вы здесь? – отрезал я, стараясь вложить в голос побольше силы. Но вместо ответа он вдруг сдвинулся с места, направляясь ко мне. Медленно тянулось время, а может, и вовсе остановилось. Я замер, раскрыв рот. Директор крепко обнял меня и прижал к себе, так тепло и нежно, как это, должно быть, делают отцы. Я дрожал, и он чувствовал это. Меня трясло сильнее, чем перед видом Акутагавы. И странное чувство щемило в груди. Обида? Боль? Страх? Отчаяние? Я не понимал. И не старался понять. Мне было до этого абсолютно всё равно. Но почему-то мне захотелось прижаться к нему. И я прижался. – Ты стал таким взрослым, Ацуши.***
Закатное солнце покрывало Йокогаму алыми лучами. Океан горел огнём, небо пылало. Семьи с детьми громко и весело разговаривали, прогуливаясь у воды. Мы сидели с директором на скамейке и ели мороженое. Моё немного подтаяло, но я сам виноват. Слишком много думал и поэтому отключался от реальности, уходя в размышления. Оказалось, что директор нёс мне цветы неспроста. Он узнал о моей работе и подвиге из газеты. Правительство Японии не смогло скрыть инцидент с падением Моби-Дика, и потому, что моя роль была одной из ключевых в спасении Йокогамы, на главную страницу поместили моё фото, плюс информацию обо мне написали. Мне было приятно. Цветы, что оказались в моей квартире благодаря Дазай-сану (и почему всё, что ни происходит, обязательно связано с ним?), были моими любимыми. Директор приюта знал меня лучше, чем я сам, и букет ромашек, который он подарил, мне очень понравился. – Ты всё ещё ненавидишь меня, Ацуши? – тихо спросил он и грустно усмехнулся. Я не хотел врать и молча кивнул. – Вот и правильно, Ацуши. Больше всего на свете ты должен ненавидеть меня. Но ни за что не смей ненавидеть себя, ты понял? Я поднял на него взгляд. Директор не сильно изменился с нашей последней встречи, только в волосах его теперь прослеживалась седина, а на лице появились едва заметные морщинки. И тогда-то в моей голове мелькнуло осознание. Директор запирал меня в карцере не потому, что ненавидел меня, а потому, что я превращался в тигра и крушил всё вокруг. То содержимое шприца, которое он вводил мне каждые три дня заключения – это были витамины! Витамины! Он переживал обо мне! Тигр, которым я обратился, убил тогда некого исследователя: молодого человека с волосами, белыми, как туман, и глазами, красными, как яблоки, который втайне приехал в приют изучать меня. Если бы его смерть стала достоянием общественности, в приют бы явилась военная полиция, и на меня, тигра, совершившего убийство, открылась бы настоящая охота. Этим человеком был Тацухико Шибусава... Мы встретились с ним ещё раз, в Цитадели мёртвых, и тогда я убил его во второй, и последний раз... Директор сам замёл все следы. Он выбросил в реку тело исследователя, а его вещи сжег. После он потребовал от воспитателей, чтобы они никому не говорили, что он вообще приезжал. После этого он убедился, что я не помню, что происходит со мной во время перевоплощения, и меня начали постоянно запирать в подземном карцере. Теперь-то я понял, зачем он каждый раз спрашивал, знаю ли я, почему меня заперли... После этого всякий раз, когда тигр начинал буйствовать, директор сам лично ликвидировал последствия. Он отволакивал меня в карцер, пока я никому не навредил, и слухи о нападениях не разнеслись за пределы приюта. Так никто и не узнал, что я был тигром, и эта тайна осталась в стенах того ужасного места. Поэтому я продолжал верить, что приют — это тюрьма, а тигр появляется сам по себе. Директор приюта хорошо меня знал. Если бы я понял, что я и есть тигр, возможно, не смог бы этого вынести. Я бы покончил с собой. Да... Именно так бы я и сделал... Пока я не вырос достаточно, чтобы контролировать тигра самостоятельно, меня требовалось защищать и не выпускать из приюта. А потом директор понял, что настало время, и я вышел в свет. Тогда началась моя счастливая (и не очень безопасная) жизнь. Я нашёл своё место, смысл своего существования, и всё... Всё благодаря директору... Я продолжал спасать людей, потому что верил, что это принесёт моей жизни цену. И всё благодаря директору... – Спасибо вам за всё, – я прикрыл глаза и задумался. – Как же всё-таки непредсказуема и изменчива жизнь... ...но это не делает её менее прекрасной.
